Мужчина мечты. Как массовая культура создавала образ идеального мужчины - [67]

Шрифт
Интервал

8

Вздохи под луной?

Так что же значили все эти мечты о возлюбленных? Девушек Викторианской эпохи постоянно ругали за любовь к грезам и фантазиям, за то, что они терялись в мирах, которые сами же и выдумывали. Ничего нового в этом не было. Традиция критиковать слабый пол за глупость и доверчивость формировалась веками. Гендерная природа этой критики помогла изменить понимание «романтики»: это явление прошло сложный путь – от французского народного творчества и средневекового рыцарства до появившихся в последнее время представлений о слезливом эскапизме и второсортной художественной литературе[652].

Английская писательница Филлис Бентли, популярная в 1930-е годы, выросла в западном Йоркшире в начале двадцатого века. Она посвятила целую главу написанной в 1960-х автобиографии мечтам своей юности[653]. При этом Филлис сразу занимает защитную позицию: очевидна потребность писательницы извиняться за то, как «затянулись» ее мечтания, которые увлекали ее даже в восьмилетнем возрасте. В основном воображение Филлис занимали истории, в которых ей выпадала роль похожих на Золушку героинь; одной из причин такого увлечения она считала уединенный образ жизни[654]. Героини произведений Филлис Бентли всегда рано – и по любви – выходили замуж. Они влюблялись в необычных героев, «внешне сложных и доминантных, а внутри очень любящих и заботливых»[655]. Сама Филлис прекрасно понимала, что писала о том, о чем сама мечтала. Уже будучи взрослой она говорила, «что эти грезы можно было называть фантазиями в чисто фрейдистском смысле. Они никак не были связаны с амбициями, которые я надеялась реализовать. Как раз наоборот, они основывались на желаниях, которые я сознательно не считала нужным удовлетворять»[656]. Позже, когда Филлис Бентли узнала, что девочки в семействе Бронте, Шарлотта, Эмили и Анна, имели привычку погружаться в воображаемые миры Ангрии и Гондаля[657], она несколько успокоилась. По-видимому, уже тогда она понимала, как тесно мастерство романиста связано с богатым воображением и способностью грезить наяву. Но почему-то полностью избавиться от чувства вины ей не удалось. Филлис вспоминала: хотя она скрывала содержание своих грез от семьи, ее мать считала ненормальным, что разум дочери выдумывает такие яркие и захватывающие истории. По совету семейного врача Филлис отправили в школу. Возможно, это решение помогло ей социализироваться, однако мечтать Филлис не перестала. Она постоянно читала художественную литературу, и это только распаляло ее воображение. Филлис вспоминала, как мать переживала, что «Джейн Эйр» плохо повлияет на дочь. И действительно, именно образ мистера Рочестера «породил моих сложных, но дорогих сердцу героев грез»[658].

Филлис так и не вышла замуж. Она рано стала носить очки, которые ее не красили, и никогда не считала себя привлекательной. Ей редко выпадала возможность познакомиться с молодыми людьми, да и слишком ясно она понимала: ее любовные истории слишком далеки от реальности, всегда развиваются «по сценарию», на красивом историческом фоне, и служат для удовлетворения неясного сексуального интереса – как раньше это делали грезы наяву[659]. Позже, уже будучи молодой женщиной, она вспоминала танцевальный вечер, который однажды посетила: там ей очень понравился незнакомец в военной форме. Он оказался умным и добрым, тоже любил читать. Однако позже выяснилось, что он уже был влюблен в девушку, с которой Филлис дружила со школы. Это событие по большому счету ничего не значило, но позже Филлис с болезненной откровенностью признавалась: «Этот мужчина (честно говоря, слегка улучшенный) долгие годы играл главные роли в моих мечтах»[660].

Страстные увлечения юности часто оставляют неизгладимый след и влияют на выбор, который мы делаем уже во взрослом возрасте. Американская писательница Джоан Дидион признавалась, что с ранних лет ее представления о том, каким мог и должен был быть идеальный мужчина, во многом определялись сексуальным авторитетом Джона Уэйна. Она писала: «Джон Уэйн на лошади – сквозной образ моего детства и, возможно, даже юности; он навсегда придал форму некоторым моим мечтаниям»[661]. Англичанка Джин Люси Пратт, автор многочисленных дневников, которые она вела в 1940–1950-х, ярко и честно описывала свои любовные разочарования. Она прекрасно осознавала, что ее «притягивает типаж пирата». Девушка очень хотела выйти замуж, но не могла заставить себя симпатизировать «хорошим» мужчинам, на которых можно было положиться. При всем этом Джин ощущала связь с реальностью намного лучше своей подруги Джозефины, которая много лет подряд поклонялась актеру Лесли Говарду и даже после его смерти поддерживала отношения с его духом[662].

Воображаемые миры бывали невероятно богатыми и впечатляющими. В захватывающем романе Рэйчел Фергюсон «Бронте поехали в Вулвортс» (The Brontеs Went to Woolworths, 1931) три сестры создают мир мечтаний, в который погружаются так глубоко, что в конце концов запутывают даже читателей: где заканчивается фантазия и начинается реальность?[663] Повествование ведется от лица Дирдре, которая слишком хорошо разбирается во всевозможных литературных прецедентах и сетует, что воображение, по-видимому, лишило ее способности делать разумный выбор. Так, однажды мужчина позвал ее замуж, но при всей симпатии к кавалеру она не смогла принять его предложение, ведь была слишком влюблена в Шерлока Холмса: «Мои чувства к Шерлоку, его личности, его разуму были так сильны, что реальные мужчины по сравнению с ним превращались в серые тени»


Рекомендуем почитать
Кельты анфас и в профиль

Из этой книги читатель узнает, что реальная жизнь кельтских народов не менее интересна, чем мифы, которыми она обросла. А также о том, что настоящие друиды имели очень мало общего с тем образом, который сложился в массовом сознании, что в кельтских монастырях создавались выдающиеся произведения искусства, что кельты — это не один народ, а немалое число племен, объединенных общим названием, и их потомки живут сейчас в разных странах Европы, говорят на разных, хотя и в чем-то похожих языках и вряд ли ощущают свое родство с прародиной, расположенной на территории современных Австрии, Чехии и Словакии…Книга кельтолога Анны Мурадовой, кандидата филологических наук и научного сотрудника Института языкознания РАН, основана на строгих научных фактах, но при этом читается как приключенческий роман.


Обратный перевод

Настоящее издание продолжает публикацию избранных работ А. В. Михайлова, начатую издательством «Языки русской культуры» в 1997 году. Первая книга была составлена из работ, опубликованных при жизни автора; тексты прижизненных публикаций перепечатаны в ней без учета и даже без упоминания других источников.Настоящее издание отражает дальнейшее освоение наследия А. В. Михайлова, в том числе неопубликованной его части, которое стало возможным только при заинтересованном участии вдовы ученого Н. А. Михайловой. Более трети текстов публикуется впервые.


Ванджина и икона: искусство аборигенов Австралии и русская иконопись

Д.и.н. Владимир Рафаилович Кабо — этнограф и историк первобытного общества, первобытной культуры и религии, специалист по истории и культуре аборигенов Австралии.


Поэзия Хильдегарды Бингенской (1098-1179)

Источник: "Памятники средневековой латинской литературы X–XII веков", издательство "Наука", Москва, 1972.


О  некоторых  константах традиционного   русского  сознания

Доклад, прочитанный 6 сентября 1999 года в рамках XX Международного конгресса “Семья” (Москва).


Диалектика судьбы у германцев и древних скандинавов

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.