Меченая - [48]
— Тебе придется заплатить, — продолжает он, — я пытался удержать тебя, пока было время… Ты должна бы помнить об этом… Но ты слушала лишь себя… Увы! Я вижу, что демон зла уже явился… его отметина на твоем лбу… Но ты можешь спасти душу своего отца — он невольный виновник павшего на тебя проклятия… Для этого ты должна выбросить в Мальну камень, который держишь в руке… И должна сделать это незамедлительно… Но остерегайся, хозяин ждет тебя… выбрось камень, но не отвечай на призыв хозяина… Не забудь… выбрось камень, как выбросила остальные… выбрось…
Голос старика слабеет… Звук как бы отделяется от уст и расстается с телом. Он уже во дворе. Жанна вздрагивает — теперь голос должны слышать все. Старик еще раз повторяет последние слова, и голос стихает… Он уже должен быть на полпути к Дровосеку — только бы никто не услышал этих слов!.. Голос исчез, но сам старик все так же спокойно и неподвижно застыл у стены. Теперь в его глазах горит белое пламя упрека, в котором проскакивают черные огоньки суровости. Старик скользит к двери и распахивает ее. И тут Жанне удается прорвать оцепенение и закричать. Тут же появляется Антуан. Он колеблется, перед тем как войти в комнату Меченой. Но все же толкает створку двери и видит Жанну на коленях у кровати — она не спускает взгляда с пустой стены.
— Что такое? — сурово спрашивает Антуан.
Девушка протягивает руку к стене.
— Там… смотрите, вы не узнаете этого бродягу, который поджег… который вернулся…
Язык отказывает ей. Антуан ничего не видит. Но боится подойти к Жанне, ведь у нее в руке зажат камень, изуродовавший Люка.
— Там никого нет… ты бредишь… сама не знаешь, что говоришь, и даже хуже — что делаешь… Тебе нельзя было наносить удар Люка… это может нам стоить…
В комнату входят Анриетта и Галиотт. Жандармы остались во дворе. Они наконец решили оказать помощь лежащему на земле и прерывисто дышащему слуге. Анриетта хочет отругать дочь, но не успевает открыть рта. Жанна вскакивает и поворачивается к вошедшим. Им в глаза бросается багровое пятно на ее лбу. Они вскрикивают от неожиданности. Словно девушке нанесли удар прямо в центр шрама. И пятно разрастается на глазах. Будто все вены лица лопаются одна за другой и кровь растекается под кожей. Этим странным пламенем уже охвачена половина лица Жанны. Меченая не подозревает, что ее лицо медленно меняется. Она делает шаг вперед. И все отступают. Им страшно, невероятно страшно. Девушку, похоже, сглазили. Красное пламя пожирает всю ее голову и останавливается посреди шеи. Жанна ничего не замечает. Камень все так же зажат в ее руке.
— Посмотрите лучше на этого старика, — произносит она, показывая на стену. — Посмотрите на него…
Антуан наклоняется к женщинам. Тихо и с беспокойством шепчет им что-то на ухо. Его глаза не отрываются от руки Жанны.
— Кроме того, что она попала в сети зла, к тому же и сошла с ума. Утверждает, что видела сезонщика, который сейчас сидит в тюрьме…
Меченая расслышала его слова. Она с угрозой выпрямляется. Тело ее от шеи и ниже сохраняет белый цвет. Жанна кричит:
— Да посмотрите же… он уже не в тюрьме, он здесь, смотрите, он уходит, он растворяется в стене, смотрите…
Анриетта словно проглотила расплавленный свинец, который кипит в ее жилах и сжигает плоть. Горе ее стало невыносимой болью, и она теряет сознание. Антуан едва успевает подхватить жену и осторожно уложить на пол. Галиотт застыла, как огородное пугало. И в ее жилах течет расплавленный свинец, но он быстро охлаждается и становится твердым. Застыв, он превращает старуху в статую с землисто-серым лицом. Не опуская головы, Жанна обращается к Антуану, не осмеливающемуся глянуть ей в глаза:
— Старик и Люка правы… Скирду подожгла я, и я же заставила Блеза поджечь Ланглуа… Я знаю, что обречена на вечное проклятие, но еще могу спасти душу отца, который страдает вот уже шестнадцать лет…
При ее последних словах Галиотт оживает и испускает столь пронзительный вопль, что Антуану кажется, будто его живот проткнули острым сверлом. Жандармы смотрят со двора на дом. Они не знают, почему закричала старуха. От крика у них похолодело в груди. Они медленно направляются к двери.
— Послушайте! — издали кричит бригадир, не решаясь войти. — Послушайте! Этот вопль нас перепугал… У вас не случилось ничего дурного… А?..
В проеме двери возникает Галиотт. Она пятясь спускается по ступенькам. Руки ее вытянуты перед собой, словно она защищается от какого-то ужасного видения. Галиотт икает от страха.
У ворот внезапно фыркают и ржут от испуга лошади. Они тянут поводья, готовые сорваться и броситься прочь. Солнце тускнеет. Опускается странный голубоватый туман — он густеет на глазах и начинает желтеть. Туман давит и угнетает, как угнетает медленное отступление старухи, словно сошедшей с ума, когда она увидела то, что еще не видят другие. Такой дурной осенний туман редко бывает в середине лета. Обычно он падает осенью в разгар рабочего дня, заставляя прервать полевые работы. Туман состоит из плотных зеленоватых сгустков, текущих как гной и обжигающих как яд. Откуда жандармам знать, что такой же туман окружил бывшего хозяина Лану, Моарк'ха-бретонца, когда тот, налегая всем весом, помогал плугу вспороть девственное брюхо Мальну? Они не знают, но понимают, что проклятый туман предвещает несчастье. Жандармы ощущают это, как ощущают по слабеющему ветру, что хорошую погоду сменяют ненастье и дождь. Дыхание у них перехватывает, словно на шее затягивается пеньковая веревка, с помощью которой их рывками вздергивают на виселицу. Лошади все так же пятятся от страха. Чтобы разорвать тоскливое предчувствие, бригадир громко восклицает:
![Сказания о Дьяволе согласно народным верованиям. Свидетельства, собранные Клодом Сеньолем](/storage/book-covers/d4/d43cf90e8edf621d5e46b282a23cfa1d4003a2a9.jpg)
Крайне интересное исследование знаменитого писателя и собирателя фольклора, в популярной форме представляющее не только Дьявола во французской народной традиции, но и легенды о колдунах, чудовищах, полу-языческих духах, «страшные сказки», выдержки из гримуаров, поверья, заклинания, обряды и молитвы. Книга написана в ироническом ключе и заставит читателя не раз от души рассмеяться.
![Трактир в Ларзаке](/storage/book-covers/c4/c4164a6538e48912d9f10debf84b4d4f3b661783.jpg)
…Странный трактир заставлял внимательно прислушиваться к малейшему шуму и навевал вопросы по поводу столь необычного места.Кто бы мог подумать, что однажды посетив его, вы останетесь в нем навсегда…Мистического рассказ Клода Сеньоля — величайшего из франкоязычных мастеров "готической прозы".
![Оборотень](/storage/book-covers/81/81e0a0f5e7203b58e4dae4e840c915b0bfd38800.jpg)
Я несусь, рассекая тьму, меня гонит пустое… вечно пустое брюхо… Мой голод заставляет людей дрожать от ужаса. Их скот источает аппетитные запахи, наполняя мой проклятый мир.Когда я выйду из этого леса, чьи тысячи застывших лап с кривыми цепкими корнями вцепились глубоко в землю… Когда я со своим неутолимым голодом окажусь меж толстых стен, что человек возвел вокруг своих шерстяных рабов, и выйду на клочок утоптанной земли, я превращусь в быструю и гибкую тень, в черную молнию, дышащую в кромешной тьме… Вздохи мои будут воем, пить я буду кровь, а насыщаться — горами нежной горячей плоти.
![Зеркало](/storage/book-covers/7e/7ef73458d52cdbb40a954b89e7829c6d00274183.jpg)
«Они мне сказали, что черты мои восстановятся… Они закрепили мои губы… сшили мои щеки… мой нос… Я чувствую это… Они превратили меня в живой труп, вынудили к бегству от самой себя… Но как я могу убежать от той другой, которую не хочу…»Мистического рассказ Клода Сеньоля — величайшего из франкоязычных мастеров «готической прозы».
![Чупадор](/storage/book-covers/5d/5d0acbaebe3763f38d761bcdf58dcba8b92ac381.jpg)
…Каждое утро ничего не понимающие врачи отступают перед неведомым. Никакого внутреннего или внешнего кровотечения, никаких повреждений капилляров, никакого кровотечения из носа, ни скрытой лейкемии, ни злокачественной экзотической болезни, ничего… Но кровь моя медленно исчезает. Нельзя же возложить вину на крохотный порез в уголке губ, который никак не затягивается — я постоянно ощущаю на языке вкус драгоценной влаги…Блестящий образец мистического рассказа от Клода Сеньоля — величайшего из франкоязычных мастеров "готической прозы".
![Матагот](/storage/book-covers/17/17801e59404cb4f170ac82adb0b70f1abb4dba8b.jpg)
Зловредный майский кот… Зверь с семью запасными жизнями и семью временными смертями… Даже мертвый Матагот не совсем мертв. Тот, кто имеет Матагота, может спокойно умереть, зная, что Матагот продолжает ему служить верой и правдой.Готическая повесть Клода Сеньолья о Матаготе — коте-колдуне из французского фольклора (явного прототипа Кот в Сапогах).…Переплетение мистики и реальности, детали будничного крестьянского быта и магические перевоплощения, возвышенная любовь и дьявольская ненависть — этот страшный, причудливый мир фантазии Клод Сеньоля, безусловно, привлечет внимание читателей и заставит их прочесть книгу на одном дыхании.
![Большой сюрприз](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Старшие Арканы](/storage/book-covers/f8/f8a78e8a8b0cfa954d6662ed8aa07ed749f431d7.jpg)
Сюжет романа построен на основе великой загадки — колоды карт Таро. Чарльз Вильямс, посвященный розенкрейцер, дает свое, неожиданное толкование загадочным образам Старших Арканов.
![Вампир. Английская готика. XIX век](/storage/book-covers/ef/ef20616a06d14ffb2f2806e485c6a5d49ace0587.jpg)
Это — английская готика хIх века.То, с чего началась «черная проза», какова она есть — во всех ее возможных видах и направлениях, от классического «хоррора» — до изысканного «вампирского декаданса». От эстетской «черной школы» 20-х — 30-х гг. — до увлекательной «черной комедии» 90-х гг.Потому что Стивена Кинга не существовало бы без «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» Стивенсона, а Энн Райс, Нэнси Коллинз и Сомтоу — без «Вампиров» Байрона и Полидори. А без «Франкенштейна» Мэри Шелли? Без «Комнаты с гобеленами» Вальтера Скотта? Ни фантастики — ни фэнтези!Поверьте, с готики хIх в.
![Ведьма](/storage/book-covers/cd/cd6128374b4c1e523f66d5794242b54e580b6e0b.jpg)
Кто не знает Фрица Лейбера — автора ехидно-озорных «Серебряных яйцеглавов»и мрачно-эпического романа-катастрофы «Странник»?Все так. Но… многие ли знают ДРУГОГО Фрица Лейбера? Тонкого, по-хорошему «старомодного» создателя прозы «ужасов», восходящей еще к классической «черной мистике» 20 — х — 30 — х гг. XX столетия? Великолепного проводника в мир Тьмы и Кошмара, магии и чернокнижия, подлинного знатока тайн древних оккультных практик?Поверьте, ТАКОГО Лейбера вы еще не читали!