Маковое море - [130]
— Ну, чего оскалились, черножопые? Валяйте сюда, поглядим, есть ли среди вас кони с яйцами!
Даже Захарий не мог отрицать, что мистер Кроул являл собой впечатляющее зрелище, когда, широко расставив ноги, поигрывал пистолетами и сыпал бранью:
— …Ну, педрилы! Бляди паршивые! Кому не терпится первым заполучить пулю в манду?
Его налитые кровью глаза не оставляли сомнений в том, что он выстрелит не колеблясь. Видимо, охранники это поняли, ибо понурились и явно утратили боевой дух.
Не теряя времени, Кроул наращивал преимущество:
— Было сказано — осади! Пшли прочь от кули!
Охранники побурчали, но отошли, оставив на палубе распростертого Калуа. Они поняли, что проиграли, и потому беспрекословно подчинились приказу сдать оружие — будто на параде, сложили сабли и пики возле кофель-планки.
Теперь уже командовал капитан:
— Рейд, соберите оружие и спрячьте на корме. В помощь возьмите пару ласкаров.
— Слушаюсь, сэр.
Три матроса помогли собрать пики и сабли, которые отнесли вниз и заперли в оружейке. Минут через двадцать Захарий вернулся на палубу, где уже царило напряженное спокойствие — понурые охранники слушали капитана, обратившегося к ним с пространной речью:
— Я понимаю, смерть субедара стала для вас страшным ударом… — Мистер Чиллингуорт отер взмокшее лицо, дожидаясь, пока приказчик переведет. — Поверьте, я всей душой разделяю ваше горе. Субедар был прекрасным человеком, и я не меньше вашего желаю, чтобы справедливость восторжествовала. — Угроза бунта миновала, и капитан не скупился на цветистые выражения. — Даю вам слово: убийцу повесят, но я прошу потерпеть до завтра — негоже смешивать казнь и похороны. Отдайте субедару последнее прости и отправляйтесь в свою каюту.
Офицеры молча наблюдали за похоронным обрядом. Затем они препроводили охранников в центральную каюту, и капитан облегченно вздохнул:
— До завтра не выпускать. Пусть поостынут.
Силы явно его покинули, он с трудом поднес руку к покрытому испариной лбу.
— Что-то мне неможется. Командуйте, мистер Кроул.
— Отдыхайте, сколько понадобится. Все под контролем, сэр.
Об отсрочке казни Дити узнала в числе последних и теперь на все лады себя костерила за то, что тратила драгоценное время, купаясь в собственных переживаниях. Было совершенно ясно: если она хочет помочь мужу, надо следовать его примеру — в критических ситуациях Калуа полагался на холодный расчет, а не свою силу. Интуиция подсказала, к кому обратиться.
— Глупышка, присядь ко мне, — позвала Дити.
— Что, братаниха?
Приобняв Полетт, Дити зашептала ей на ухо:
— Посоветуй, что делать? Если не произойдет чуда, завтра я стану вдовой.
Полетт стиснула ее руку:
— Не теряй надежды. До завтра далеко, всякое может случиться.
Дити заметила, что все утро девушка крутилась у вентиляционной отдушины; она явно чего-то недоговаривала.
— Что-то затевается, Глупышка?
Полетт замялась, но потом кивнула:
— Да. Только не спрашивай — что, я не могу сказать.
Дити скользнула по ней цепким оценивающим взглядом:
— Ладно, не буду ни о чем расспрашивать. Только скажи: есть ли надежда, что до утра мой муж выберется отсюда живым?
— Кто знает, братаниха? Но шанс есть.
— Хе Рам! — Дити обхватила щеки девушки. — Я знала, что тебе можно довериться!
— Молчи! Вдруг сорвется? Ничего не говори, а то сглазим!
Дити видела, что подруга нервничает и очень напряжена.
— Скажи, а ты сама участвуешь в этой затее? — прошептала она.
Помешкав, Полетт выпалила:
— Чуть-чуть. Но во многом ее успех зависит от меня. И я ужасно боюсь, что все пойдет не так.
Дити потерла ее щеки:
— Я буду молиться за тебя, Глупышка…
В пятом часу, вскоре после начала вечерней полувахты, на палубе вновь появился мистер Чиллингуорт; закутанный в старомодный дождевик, капитан выглядел неважно: бледный, в лихорадочных пятнах. Увидев обмякшее тело, привязанное к грот-мачте, он вопрошающе глянул на первого помощника, и тот мрачно усмехнулся:
— Живехонек. Сучьего нигера десять раз убьешь, а он все не сдохнет!
Капитан кивнул и, ссутулившись, прошаркал к наветренной стороне шканцев. В борт шхуны били волны в белых барашках, подгоняемые сильным восточным ветром. Отдавая дань непогоде, мистер Чиллингуорт не поднялся на мостик, но остался под укрытием снастей. Он смотрел на восток, где темные облачка сбивались в плотную свинцовую тучу.
— Ох, наколдуют они шторм, — пробурчал капитан. — Как считаете, мистер Кроул, достанется нам?
— Ничего страшного, сэр, — ответил помощник. — Маленько помотает да тряхнет. К рассвету угомонится.
Капитан посмотрел на голые мачты, где оставались лишь фок и стаксель.
— Тем не менее, джентльмены, паруса убрать и лечь в дрейф. Рисковать не будем, переждем под шторм-стакселем.
Никто из помощников не желал первым поддержать чрезмерную осторожность.
— Полагаю, в этом нет нужды, сэр, — неохотно сказал мистер Кроул.
— Исполняйте приказ. Или мне самому этим заняться?
— Не беспокойтесь, сэр, — тотчас ответил помощник. — Я пригляжу.
— Добро. Признаюсь, меня-то мотает неслабо. Буду признателен, если ночью не потревожите.
Погода испортилась, а потому вечером гирмитов из трюма не выпустили. В бадейках им спустили каменно-черствые лепешки и сушеный горох. Меню протеста не вызвало, ибо мало кто хотел есть. Утренние события уже потеряли свою яркость, внимание переселенцев было поглощено приметами надвигавшегося шторма. Зажигать лампы запретили, и люди сидели в кромешной тьме, прислушиваясь к бьющимся о корпус волнам и ветру, завывавшему меж голых мачт. Грозные звуки лишь подтверждали дурной нрав Черной Воды — казалось, все демоны ада желают пробиться в трюм.
![Дымная река](/storage/book-covers/b3/b3ca797165e0ab179ef763d4f8042c3eb152febf.jpg)
Второй том саги-трилогии. В сентябре 1838 года в Индийском океане шхуна «Ибис», перевозившая заключенных и наемных рабочих из Калькутты на Маврикий, попала в самый центр мощного шторма. Роман следует за судьбами людей, угодивших в бурю – не только природную, но и историческую. Некоторых из них шторм и судьба забросили в китайский Кантон, где сосредоточена торговля с иностранцами. Несмотря на усилия китайского императора остановить торговлю опиума, корабли европейцев, курсирующие между Индией и Китаем, по-прежнему доставляют зелье.
![Стеклянный Дворец](/storage/book-covers/6e/6e3052292e411e4496ef8e0c3f7c74a1fc1338d0.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Огненный поток](/storage/book-covers/76/76678f34f24667c5532685a4ad2a9ffa8038f95d.jpg)
Финальная часть “Ибисной трилогии” (две первые книги – “Маковое море” и “Дымная река”). 1839 год, напряженность между Китаем и Британией стремительно нарастает. Китай не желает, чтобы чужеземцы превратили его в гигантский рынок индийского опиума. Теряя огромные доходы, британские колониалисты начинают войну. К китайскому Кантону стягивается британско-индийская армада. В числе прочих судов и шхуна “Ибис”, с которой так или иначе связаны судьбы всех героев. Среди них сипай Кесри Сингх, возглавляющий отряд индийских солдат; молодой моряк Захарий Рейд, мечтающий о богатстве и славе; Ширин Моди, вдова купца-парса, направляющаяся в Китай, чтобы вернуть потерянное богатство мужа; юная француженка Полетт, которая пошла по стопам своего отца, ученого-ботаника; бывший раджа Нил, пытающийся обрести в Кантоне покой… Заключительная книга трилогии расскажет, что случилось с героями “Макового моря” и “Дымной реки”.
![Зона Синистра](/storage/book-covers/ae/aed54cd7365c384a725b920a850c18c0ffbed62d.jpg)
Широкую литературную известность Адам Бодор приобрел после издания своей повести "Зона Синистра". Синистра (значение латинского слова "sinistra" — зловещий, ужасный) — так называется в повести уголок Карпат где-то на границе Румынии, Венгрии и Украины; но Синистра — это и художественный образ, олицетворяющий не только бытие в Трансильвании, где диктатура Чаушеску накладывалась на угнетение национальных меньшинств: венгров, немцев и др. "Зона" эта — символ того "реального" социализма, который в последние десятилетия перед своим крахом все более превращался в жуткий фаланстер, нечто среднее между тюрьмой и психушкой.
![Нью-Йорк. 14 августа 2003 года](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Большой укол](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Шёпот листьев в больничном саду](/storage/book-covers/43/43fb9eda503fd934d0f151cf1eb505c5d90c9fa1.jpg)
Это история без прикрас. История одной девушки. Одной любви, одного предательства, одной болезни.И одного ночного визитёра, голос которого вначале так легко спутать с шёпотом листьев в больничном саду.Но только вначале.
![Первая роза](/storage/book-covers/5a/5ae727159a7fb78631c89e28301c2b784d962452.jpg)
Кто-то хочет жить, но не может. Кто-то может жить, но не хочет. Иногда первые и вторые сталкиваются. И пусть все утешения — только слова, но даже слова когда-нибудь могут переиграть чью-то жизнь…
![Стеклянная тетрадь](/storage/book-covers/67/6785e823050938a766e5aa5730b299c325e1092c.jpg)
«Стеклянная тетрадь» — сборник моих ранних повестей. Трудно сказать что-либо о них. Они разные. Они дороги мне потому, что каждая связана с определённым периодом моей жизни и напоминает мне о том времени и о причинах написания. Многое объясняю письма, размещённые в конце этого литературного сборника. В данном варианте "Стеклянной тетради" присутствует не всё, что было в книге изначально, многое я спрятал (возможно, навсегда) от посторонних глаз.
![Смысл ночи](/storage/book-covers/30/302f4257ab5570360b611b066ba4fe3873fcbad4.jpg)
«После убийства рыжеволосого я отправился в заведение Куинна поужинать устрицами» — так начинается история Эдварда Глайвера, высокоученого библиофила и пионера фотографии, а также хладнокровного убийцы. С детства Глайвер был убежден, что ему уготована великая судьба, это убеждение он пронес через учебу в Итоне и Гейдельберге — и вот случайное открытие подливает масла в давний огонь: Глайверу кажется, что теперь величие — в непосредственной досягаемости, рукой подать, а в придачу — немыслимое богатство, положение в обществе и великая любовь.
![Мыло](/storage/book-covers/01/01bbe973f929620778f8b8ee2279c69d5936d283.jpg)
Эпистолярный жанр на всех парах ворвался в информационный век стараниями блистательного Мэтта Бомонта. Оглушительный успех его книги объясняется просто: очень многие из нас уже не в силах представить себе, как можно жить без повседневной переписки. И мелкая офисная сошка, и всесильные боссы привыкли доверять свои секреты коварному «мылу» — не задумываясь о том, каким вулканом страстей, интриг и противоречий способна обернуться корпоративная электронная почта.Бестселлер «Мыло» переведен на множество языков.