— Но вы, разумеется, ни о чем не сожалеете, верно? Да и с какой стати? Ведь все сошло вам с рук.
— Я не жалею о том, что сделала, — храбро заявила она. — Конечно, это можно было сделать и по-другому. Эва была моей подругой; я знала, что вы ей не подходите…
— И поэтому солгали. В церкви. В присутствии моей семьи. Моих друзей. Женщины, с которой я намеревался провести остаток своей жизни. Вы сказали, что мои клятвы будут ложью перед Богом, но осквернили-то все именно вы, и никто другой!
Джейн ощутила укол совести и опустила глаза. В чем-то он был прав. Это бремя ей суждено нести до могилы и даже дальше — ведь она не раскаивалась ни в чем. Она в самом деле причинила этому человеку страшное зло, да еще в Божьем храме. Единственным оправданием ей служило то, что она заступилась за слабую подругу. Он выжил и даже преуспел после крушения — так она в этом и не сомневалась…
— Вы оклеветали меня и быстренько исчезли, так что никто не успел потребовать у вас доказательств. — В его голосе звучала застарелая ярость. — Но вы знали, что нужды в доказательствах и не будет, не так ли? Вы знали, какая Эва нервная, знали, что одного потрясения от ваших слов вполне хватит, чтобы вызвать у нее истерику. Вы были ее лучшей подругой, она вам доверяла, а вы использовали это доверие, унизили ее и родителей до такой степени, что она не захотела больше меня видеть — никогда. Вы завидовали счастью подруги, поэтому и разбили его вдребезги, заявив во всеуслышание, что мы с вами любовники!
Джейн покраснела еще сильнее, вспомнив те слова, которые бросила в проходе церкви: «Этот мужчина недостаточно любит эту женщину, чтобы отказаться от всех других. Он не хранил ей верность, даже будучи с ней помолвлен. Прости, Эва, но я не могу позволить тебе выйти за него, не сказав, что творится у тебя за спиной: вот уже несколько месяцев, как у нас с Райаном роман…»
— Почему вы в тот момент не стали этого отрицать? — сдавленно проговорила она. — Вы просто стояли… Даже не пытались разоблачить меня…
— Я был так же ошеломлен, как и все. Это была такая клевета, что мне и в голову не пришло, что кто-то хоть на секунду поверит… особенно Эва. Она знала, что я люблю ее…
— Как вы можете так говорить? — резко и зло спросила Джейн. — Вы почти не виделись… да вы едва были с ней знакомы, когда сделали предложение. Это было скорее деловое соглашение с Полом Брэндоном, чем брак по любви…
— Так вот в чем было ваше оправдание? — Он невесело засмеялся и увидел, как она вздрогнула. — Да, я любил ее, черт побери! С первой же минуты я понял, что она создана для меня… такая красивая, нежная, добрая, женственная. А деловое соглашение было для меня просто как сахарная глазурь на пирожном; мои чувства к Эве существовали отдельно от всего, это было нечто личное, бесценное. Именно этого вы и не могли стерпеть, не так ли? Что у Эвы был кто-то, кто ее любил, а у вас не было никого, потому что вы бездушная, бессердечная, эгоистичная стерва, которой надо всегда находиться в центре внимания…
— Нет… — Джейн покачала головой, и густая прядь волнистых волос струйкой соскользнула на грудь.
Ей не хотелось верить, что Райан так сильно любил Эву, как утверждал, но если это так, то становится сразу понятно, почему он так жестоко мстит, почему уехал в Австралию и не вмешался, когда Эва ушла из дома и вскоре вышла замуж за другого человека. Если он любил Эву, то ее неверие в его порядочность должно было глубоко его ранить, сделать почти беззащитным.
Из того, что говорила ей Эва, Джейн заключила, что если свадьба не состоится, то это заденет лишь карман Райана, а отнюдь не его сердце, — а это дело поправимое. Но вот только если бы он любил хотя бы вполовину той страсти, с какой ненавидел.
— Нет… — Она отогнала эту размягчающую мысль. Если он и любил, то любил идеальную Эву, ту, которая существовала лишь в его воображении.
— Да! Так что я сейчас решил дать вам то, чего вам тогда так хотелось, дорогая… — В ласковом обращении ей послышалась скрытая издевка, коварная угроза. Он встал со своего места и навис над ней, утопив кулаки в кожаном сиденье по обеим сторонам от ее бедер, обжигая ее лицо своим горячим дыханием. — Скажите-ка мне, мисс Шервуд, как бы вам понравилось быть в центре моего полного и безраздельного внимания?..
— Куда вы меня везете?
В этот момент, судя по выражению его лица, он вполне мог везти ее в какое-нибудь пустынное место, чтобы без шума убить.
Не шелохнувшись, он продолжал нависать над ней, давая ей ощутить жар исходящей от него физической угрозы.
— А куда бы вы хотели, чтобы я вас отвез? — промурлыкал он.
У нее перехватило дыхание, но тут он отстранился, и она пришла в себя.
— Домой, разумеется, — сказала она сквозь зубы.
Не сводя с нее глаз, он развалился на своем сиденье, поднял телефонную трубку и дал шоферу ее адрес. Увидев ее удивление, он тихо сказал:
— О да, я знаю, где вы живете… Знаю, что вы едите, что носите, с кем видитесь. От меня ничто не ускользает.
— Разве что невеста… — выпалила Джейн, и с его лица исчезло самодовольное выражение.
Он со свистом втянул в себя воздух.
— Эва не ускользнула… Я отпустил ее.