Луна жестко стелет - [77]

Шрифт
Интервал

– На бесплатные воздух, воду и продукты питания!

– На бесплатные воздух, воду, продукты питания и кубометраж!

– На бесплатные воздух, воду, продукты питания, кубометраж и тепло.

– Не «тепло», а «энергию». Это слово всеобъемлюще, и желать больше нечего.

– Кореш, да ты никак рехнулся? Как это «желать больше нечего»? Да ты же всё женчество оскорбляешь!

– А ну, выйдем, а ну, повтори!

– Дайте кончить! И надо им прямо и четко сказать, что тем бортам, где будет, по крайней мере, не поровну мужчин и женщин, посадку мы впредь воспретим. Я четко сказал: «По крайней мере». И, например, я не подпишу это дело, пока в нем не будет четко сказано насчет иммиграции.

А проф знай себе улыбится.

Помаленьку мне засветило, зачем это проф весь день спал, причем без грузил. Я-то был жутко уставши: целый день копошился в гермоскафе возле среза катапульты с подключением последнего из локаторов дальнего обнаружения. И все подустали. К полуночи в зале начало редеть. Шобла поняла так, что нынче этому конца не будет, а любой треп кроме своего никому не в кайф.

Уже заполночь кто-то спросил, почему декларация помечена четвертым июля, когда нынче только второе? Проф так это кротко ответил, что, во-первых, сегодня уже третье, во-вторых, мало похоже, что декларацию удастся провозгласить раньше четвертого, ну, и дата «четвертое июля» с исторической точки зрения символична, что может быть не без пользы.

Проклюнулась вероятность, что дело затянется до четвертого, и еще несколько человек усвистало. И тут я приметил, что зал заполняется с той же шибкостью, что пустеет. Едва освободилось кресло, в нем устроился Финн Нильсен. Появился камрад Клейтон из Гонконга, мне за плечо подержался, Ваечке улыбнулся, нашел, где сесть. Мои самые молодые порученцы Слим и Хэзел впереди промелькнули, и я еще подумал, что надо будет перед Мамой слово замолвить насчет Хэзел, мол, задержал ее по партийным делам, а тут глазам не верю! – сама Мама следом. И Сидра. И Грег, которого я считал на новой катапульте.

Оглядываюсь по сторонам – еще дюжину приметил: ночного редактора «Лун-Правды», генерального менеджера «Лу-Но-Гон» и тэ пэ, причем все из тех, кто при деле. Начало светить, что проф загодя подтасовал колоду. Конгресс с самого начала не имел фиксированного членства. И лучшие наши камрады имели такое же право заседать здесь, как и те, кто целый месяц тут бодягу нес. Сели – и мигом отклонили поправки.

Около трех ноль-ноль, когда я гадал, сколько еще выдержу, кто-то подал профу записку. Он прочел, трахнул молотком и говорит:

– Просит слова Адам Селена. Насколько слышу, одобрено единогласно.

Экран за трибуной снова засветился, и Адам объявил, что следил за дебатами и испытывает теплое чувство от обилия продуманных и конструктивных критических замечаний. Но не позволят ли и ему высказать мнение? Все признают, что в частностях документ далек от совершенства. Но если в целом он выражает волю собравшихся, то почему бы не принять его сейчас в целом, а внесение поправок не отложить на какой-нибудь другой день? Мол, он вносит такое предложение, многоуважаемый председатель.

Зал одобрительно взревел. Проф осведомился:

– Возражений нет?

А сам ждет с поднятым молотком. Тот, кто на трибуне стоял, когда Адам попросил слова вне очереди, промямлил:

– И всё же, по-моему, это обособленный причастный оборот. Ну да ладно, бог с ним.

Проф как грохнет молотком!

– Принято в предложенном виде!

И мы выстроились в очередь и поставили подписи на здоровенном свитке, который «прислали из канцелярии Адама», причем, как я приметил, уже с подписью Адама. Я подписался под самой подписью Хэзел. Дите еще азы по книгам проходило, но уже кое-как писало. Буквы в подписи кривые, но зато крупные и гордые. Камрад Клейтон своей партийной кличкой подписался, в скобках поставил свое имя латиницей, а потом по-японски, тремя картинками в столбик. Два камрада кресты поставили, а я засвидетельствовал. Все партруководители там в ту ночь (а может, утро) оказались, и все подписали, а с ними дюжина приблудных болтунов. Подписались и вошли в историю. Поручились «своими жизнями, своим имуществом и своей святой честью».

Пока хвост медленно подвигался под общий разговор, проф шарахнул молотком и попросил внимания.

– Нужны добровольцы для исполнения опасного поручения. Эта декларация будет передана по каналам информационных агентств, но кто-то должен лично представить ее Федеративным нациям на Земле.

Разом тихо сделалось. Проф глянул на меня. Я глотнул и сказал:

– Запишите меня.

Ваечка крикнула:

– И меня!

И Хэзел Миид, малявка, сказала:

– И меня!

В момент дюжина народу набралась, включая Финна Нильсена и гаспадина, что насчет обособленного причастного оборота тревожился (между прочим, оказался славный кореш по всем делам кроме этого пунктика). Проф записал имена и пробормотал что-то насчет вызовут, как только выяснится вопрос с транспортом.

Я отвел профа в сторонку и говорю:

– Проф, вы что, с устатку перебрали? Сами же знаете: корабль, что должен был прибыть седьмого, отменен. Поговаривают насчет полного эмбарго с их стороны. Следующий борт с Эрзли на Луну наверняка будет военный. Уж не на нем ли собрались лететь, причем в качестве взятого в плен?


Еще от автора Роберт Хайнлайн
Дверь в лето

Роберт Энсон Хайнлайн (1907–1988) — «Гранд-мастер» американской и мировой science fiction, неоднократный лауреат премий «Хьюго» и «Небьюла», еще при жизни обеспечивший себе место в «Зале Славы НФ», один из величайших авторов XX века, во многом определивших лицо современной научной фантастики. Его произведения экранизированы и переведены на множество языков, его неудержимая фантазия до сих пор изумляет все новые поколения читателей.Его предали. Предали те, кого он считал другом и любимой женщиной. Его гениальные изобретения — в чужих руках, а сам он — проснулся после гипотермии спустя тридцать лет после того, как еще можно было что-то изменить.


Звёздный десант

За эту книгу Хайнлайна называли милитаристом.Когда Землю атакует опасный враг — совершенно чуждая и бесконечно далёкая от людей цивилизация багов — разумных насекомых, смелым и отважным звёздным десантникам остаётся только одно: встать на защиту родной планеты. В этой войне нет места перемирию и поиску понимания между врагами. Вопрос может решить только сила.Но «Звёздный десант» — не просто боевик. Это ещё и социальная фантастика. В описанном обществе тяготы, лишения, боль и смерть солдата — добровольная жертва, которую он должен принести, чтобы получить право решать за других…© alex2Премия за достижения в научной фантастике (Премия «Хьюго») в 1960 г. (категория «Роман»).


Пасынки Вселенной

Роберт Хайнлайн вошел в американскую литературу в начале 40-х годов и оказал глубочайшее влияние на развитие в ней научно-фантастического жанра. Вот как оценивает его творчество Артур Кларк: «Боб Хайнлайн — один из основателей современной научной фантастики и первый исследователь многих тем, ставших за последнее тридцатилетие основными в ней. Вряд ли будет преувеличением сказать, что влияние, оказанное им на развитие жанра, можно сравнить только с влиянием, оказанным Уэллсом, также посеявшим семена, всходы которых с энтузиазмом пожинали последующие поколения фантастов».


Неприятная профессия Джонатана Хога

Джонатан Хог не помнит, что он делает днем. Совсем! И прибегает к помощи частных детективов, чтобы выяснить это. То, что те выясняют, может напугать кого угодно…Из этого романа вышли такие голливудские шедевры, как «Матрица» и «Быть Джоном Малковичем». Именно в этом романе у небоскребов впервые появились несуществующие этажи, а реальность превратилась в бесформенную серую массу, которая проглядывает сквозь щели в декорациях жизни. Хайнлайн создал очень убедительный роман о том, что мир перестает существовать в тот самый момент, когда мы перестаем о нем думать.


Кукловоды

Земля безнадежно обречена – коварные пришельцы с Титана, тайно высадившиеся на нашей многострадальной планете, начали свое победное шествие, превращая ничего не подозревающих людей в своих рабов. Эти твари, слабые и беспомощные в собственном теле, паразитируют на людях, подчиняя их своей воле и используя для достижения своих целей. Их хитрости и коварству нет предела, но на пути инопланетных захватчиков встают доблестные агенты таинственного Отдела – глубоко законспирированной спецслужбы, о существованиикоторой знает лишь президент США..


Чужак в чужой стране

Герой — землянин Майкл Валентин Смит, воспитанный древней мистической марсианской цивилизацией — возвращается на Землю, где, благодаря своим способностям к экстрасенсорному восприятию и особой философии (соединение религии, любви, аутотренинга, мистицизма и оккультизма, сексуальной «либерализации», теории коммун-«гнезд» и т. п.), а также помощи друга и учителя — экстравагантного адвоката, резонера и всезнайки Джубала Хэршо, становится мессией. Успеху романа, местами перегруженного диалогами и монологами, способствовала иконоборческая позиция автора, смело пошедшего на низвержение многочисленных табу НФ — в основном сексуальных и религиозных, ярко, сочно выписанные характеры, а также в немалой степени отстраненная авторская ирония.Альтернативные названия [= Чужой в чужой земле; Пришелец в земле чужой; Чужак в стране чужой; Чужак в чужом краю; Чужой в стране чужих].


Рекомендуем почитать
Игра в живую мишень

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Пещера

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Гонец

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


И Баттиста был рожден

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Он решил вернуться

Коммодору, совершившему межпланетный полёт, неймётся на Земле после возвращения. Тянет космонавта на увиденную планету.


Конец «Агента»

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.