Лили Марлен. Пьесы для чтения - [2]
Эвридика без выражения смотрит на Посетителя. Короткая пауза, в продолжение которой на сцене появляется Хозяинпансиона. Он выходит из левой двери и останавливается на авансцене, слушая дальнейший разговор.
Мне кажется, мы могли бы прекрасно провести вечер.
Эвридика (холодно): Как-нибудь в следующий раз, мсье. (Повернувшись, хочет уйти).
Посетитель: Нет, погодите, прошу вас. Всего только одну минуту. (Торопливо). Хотите знать, что я прочел в сегодняшней газете? Это черт знает что, мадемуазель! Двадцать тысяч человек гибнет в год под колесами машин. Это двадцать тысяч человек, мадемуазель.
Остановившись, Эвридикавновь оглядывается.
А еще двадцать тысяч погибает от рук убийц и грабителей. Знаете, что это значит?
Эвридика (без выражения): Да, мсье.
Посетитель: Совершенно верно. Это значит, что следующего раза может и не быть.
Эвридика: Да, мсье. (Внимательно смотрит на собеседника, негромко). А ведь я вас знаю. То есть, я хотела сказать, что уже где-то вас видела. (Вспоминая). Это лицо… И плащ… Вот только не могу вспомнить, где это я могла вас видеть.
Посетитель: Может быть, во сне?
Официантка: Закрываемся.
Посетитель (неожиданно грубо): Да, да, да! Уже уходим!
Эвридика: О, я, кажется, вспомнила… Нет, в самом деле. Вы были сегодня на дневном сеансе в «Неаполисе». Сидели рядом со мной и шуршали какой-то едой. Ведь это были вы?
Посетитель: Оказывается, у вас очень хорошая память, мадемуазель. Но, к сожалению, это был не я.
Эвридика: А на вокзале? Там тоже были не вы? Возле остановки такси, где вы ругались с полицейским? Вы так кричали и размахивали руками, как будто он украл у вас бумажник… Интересно, что вы с ним не поделили?
Посетитель: Клянусь вам, мадемуазель…
Эвридика (перебивая, со смехом): У него было такое лицо, словно он сейчас упадет в обморок!
Хозяин (вмешиваясь в разговор): В этом нет ничего удивительного, мадемуазель. (Подходя ближе). Ничего удивительного… Ведь этот господин сам работает в полицейском комиссариате.
Официантка и Уборщица перестают работать и, выпрямившись, смотрят на Посетителя.
Посетитель (ничуть не смутившись, насмешливо): Да, что вы говорите!
Эвридика (безучастно): Это правда?
Хозяин (невозмутимо): Конечно, мадемуазель. У него трое детей, жена неплохо готовит, в юности писал стихи. А главное, у него есть интересная работа, которую он просто обожает. (Медленно идет по сцене). Знаете, чем он занимается? Довольно чистая работа, если судить по нынешним временам. Выслеживает евреев, которым пришло в голову уклониться от регистрации. (Остановившись, Эвридике). Но вы ведь не еврейка, милая барышня? Вам ведь нечего бояться? Верно?
Эвридика (тихо): Да. Мне нечего бояться.
Хозяин (Посетителю): Вот видите. Оказывается, на свете еще встречаются люди, которым совершенно нечего бояться. Ну, разве что, только самих себя, а это, как вы понимаете, как правило, не наказуемо.
Эвридика (Хозяину): Спокойной ночи. (Повернувшись, медленно идет вверх по лестнице).
Хозяин: Спокойной ночи, мадемуазель.
Эвридика (на мгновение остановившись и обернувшись, негромко и без выражения): Такой симпатичный молодой человек. (Открыв ключом дверь, скрывается в своей комнате).
Посетитель смотрит вверх на Эвридику, пока за ней не захлопывается дверь, затем молча снимает со спинки стула свой плащ и надевает его. Короткая пауза.
Хозяин (добродушно): Приходите-ка вы лучше завтра. Часиков этак в десять. И можете быть уверены, что вы всегда найдете здесь крепкий кофе, хорошо прожаренный бекон и радушный прием.
Посетитель неторопливо застегивает плащ, затем берет со стула широкополую шляпу. Хозяин смотрит на него с едва заметной улыбкой. Короткая пауза.
Посетитель (надевая шляпу): Вы сказали, в десять, мсье?
Хозяин: Да, мсье… Лучше в десять.
Посетитель: Спасибо за приглашение. (Идет к двери).
Хозяин (в спину уходящему): Если позволите, мсье…
Посетительоборачивается.
(Помедлив, негромко). Простите мое любопытство, но мне почему-то всегда хотелось узнать… (Подходит ближе, понизив голос). Сколько вам платят за каждого незарегистрированного? Ведь у вас сдельная оплата, верно?
Улыбаясь, Посетительмолча смотрит на Хозяина. Пауза.
Ну, хотя бы примерно, так сказать в общих чертах…
Посетитель продолжает молча улыбаться.
(После небольшой паузы). Понимаю, мсье. Служебная тайна. В таком случае, не смею вас больше задерживать.
Посетительисчезает. Хозяинкакое-то время смотрит на закрывшуюся за ним дверь.
(Беззлобно). Дурак. (Повернувшись к официантке, холодно). Надеюсь, вы уже закончили?
Официантка: Да, герр профессор.
Хозяин: Тогда зовите всех и приступайте. Да поживее, пожалуйста.
Подхватив сложенные скатерти, Официантка поспешно скрывается в посудомоечной.
(Уборщице). Ты слышала, что я сказал?
Уборщица: Сию секунду, герр профессор.
Хозяин (угрожающе): Время! Время! Время!.. У вас пять минут, чтобы все привести в порядок!
Уборщица (поспешно спускаясь по лестнице): Мы прекрасно успеваем, господин профессор. Даже не сомневайтесь. (Остановившись возле двери, которая находится рядом с входом в посудомоечную, громко стучит в нее, одновременно косясь на хозяина, который остановился перед дверью с надписью «Администрация», наблюдая за ее действиями). Господа Правила! (Прислушивается). Господа Правила! Время!
![Фрагменты и мелодии. Прогулки с истиной и без](/storage/book-covers/d2/d25d040a3a7ec11e19451850c6635d1876369358.jpg)
Кажущаяся ненужность приведенных ниже комментариев – не обманывает. Взятые из неопубликованного романа "Мозес", они, конечно, ничего не комментируют и не проясняют. И, тем не менее, эти комментарии имеют, кажется, одно неоспоримое достоинство. Не занимаясь филологическим, историческим и прочими анализами, они указывают на пространство, лежащее за пространством приведенных здесь текстов, – позволяют расслышать мелодию, которая дает себя знать уже после того, как закрылся занавес и зрители разошлись по домам.
![Моше и его тень. Пьесы для чтения](/storage/book-covers/57/57f00f9144c0f46f709d8afaf17a9e8945f9f030.jpg)
"Пьесы Константина Поповского – явление весьма своеобразное. Мир, населенный библейскими, мифологическими, переосмысленными литературными персонажами, окруженными вымышленными автором фигурами, существует по законам сна – всё знакомо и в то же время – неузнаваемо… Парадоксальное развитие действия и мысли заставляют читателя напряженно вдумываться в смысл происходящего, и автор, как Вергилий, ведет его по этому загадочному миру."Яков Гордин.
![Мозес](/storage/book-covers/9c/9c44eb1d1e4125ac1778a8497d919dccbda11e03.jpg)
Роман «Мозес» рассказывает об одном дне немецкой психоневрологической клиники в Иерусалиме. В реальном времени роман занимает всего один день – от последнего утреннего сна главного героя до вечернего празднования торжественного 25-летия этой клиники, сопряженного с веселыми и не слишком событиями и происшествиями. При этом форма романа, которую автор определяет как сны, позволяет ему довольно свободно обращаться с материалом, перенося читателя то в прошлое, то в будущее, населяя пространство романа всем известными персонажами – например, Моисеем, императором Николаем или юным и вечно голодным Адольфом, которого дедушка одного из героев встретил в Вене в 1912 году.
![Монастырек и его окрестности… Пушкиногорский патерик](/storage/book-covers/d6/d62702fd81d2cad3d051a229878f5cb0e58e57c2.jpg)
Патерик – не совсем обычный жанр, который является частью великой христианской литературы. Это небольшие истории, повествующие о житии и духовных подвигах монахов. И они всегда серьезны. Такова традиция. Но есть и другая – это традиция смеха и веселья. Она не критикует, но пытается понять, не оскорбляет, но радует и веселит. Но главное – не это. Эта книга о том, что человек часто принимает за истину то, что истиной не является. И ещё она напоминает нам о том, что истина приходит к тебе в первозданной тишине, которая все еще помнит, как Всемогущий благословил день шестой.
![Местоположение, или Новый разговор Разочарованного со своим Ба](/storage/book-covers/7a/7a9e84ac7aa7ad8046d5a3cd5f203193802c6072.jpg)
Автор не причисляет себя ни к какой религии, поэтому он легко дает своим героям право голоса, чем они, без зазрения совести и пользуются, оставаясь, при этом, по-прежнему католиками, иудеями или православными, но в глубине души всегда готовыми оставить конфессиональные различия ради Истины. "Фантастическое впечатление от Гамлета Константина Поповского, когда ждешь, как это обернется пародией или фарсом, потому что не может же современный русский пятистопник продлить и выдержать английский времен Елизаветы, времен "Глобуса", авторства Шекспира, но не происходит ни фарса, ни пародии, происходит непредвиденное, потому что русская речь, раздвоившись как язык мудрой змеи, касаясь того и этого берегов, не только никуда не проваливается, но, держась лишь на собственном порыве, образует ещё одну самостоятельную трагедию на тему принца-виттенбергского студента, быть или не быть и флейты-позвоночника, растворяясь в изменяющем сознании читателя до трепетного восторга в финале…" Андрей Тавров.
![Дом Иова. Пьесы для чтения](/storage/book-covers/05/05b733b987f79d62fa599d91e0b1a86eb946448c.jpg)
"По согласному мнению и новых и древних теологов Бога нельзя принудить. Например, Его нельзя принудить услышать наши жалобы и мольбы, тем более, ответить на них…Но разве сущность населяющих Аид, Шеол или Кум теней не суть только плач, только жалоба, только похожая на порыв осеннего ветра мольба? Чем же еще заняты они, эти тени, как ни тем, чтобы принудить Бога услышать их и им ответить? Конечно, они не хуже нас знают, что Бога принудить нельзя. Но не вся ли Вечность у них в запасе?"Константин Поповский "Фрагменты и мелодии".
![Мы вызрели на солнце детства](/storage/book-covers/bc/bc563d58a6af77b1da7c578566485a77c020375b.jpg)
В книге подобраны басни и стихи. Написаны они детьми в возрасте от 5 до 15 лет. Дети испытывают глубинную потребность, порывы вдохновения и желания запечатлеть собственную иллюстрацию времени, свой взгляд на его пороки и добродетели. Для усиления познавательной функции книги составители разместили басни Эзопа и Крылова. Стихи посвящены Великой Победе: судьба родины – чувство, полностью внятное юному поколению. Прелестна сказка девочки Арины – принцессы Сада.
![Мама, где ты? История одного детства](/storage/book-covers/62/62d21187105cf7c888af015b83360d271d655f08.jpg)
Говорят о немецкой пунктуальности, с которой гестапо организовывало террор. НКВД не уступал немецким коллегам. Репрессии против жен арестованных и их детей регламентировались 36 пунктами приказа от 15 августа 1937 года. В сохранившейся в архиве машинописной копии есть подчеркивания и галочки: чекист усердно штудировал пункты секретной бумаги, обдумывая, как быстрее и практичнее арестовывать и ссылать «социально-опасных детей». То, что для него было «пунктами», для девочки стало ее жизнью.
![Выбор](/storage/book-covers/4c/4c718808cc783542719e25a8cefe0ff484532ebf.jpg)
Все мы рано или поздно встаем перед выбором. Кто-то боится серьезных решений, а кто-то бесстрашно шагает в будущее… Здесь вы найдете не одну историю о людях, которые смело сделали выбор. Это уникальный сборник произведений, заставляющих задуматься о простых вещах и найти ответы на самые важные вопросы жизни.
![Куклу зовут Рейзл](/storage/book-covers/12/124f670e2f82dbd8db5f1ab0dc38262dd96dc125.jpg)
Владимир Матлин многолик, как и его проза. Адвокат, исколесивший множество советских лагерей, сценарист «Центрнаучфильма», грузчик, но уже в США, и, наконец, ведущий «Голоса Америки» — более 20 лет. Его рассказы были опубликованы сначала в Америке, а в последние годы выходили и в России. Это увлекательная мозаика сюжетов, характеров, мест: Москва 50-х, современная Венеция, Бруклин сто лет назад… Польский эмигрант, нью-йоркский жиголо, еврейский студент… Лаконичный язык, цельные и узнаваемые образы, ирония и лёгкая грусть — Владимир Матлин не поучает и не философствует.