Легенда об ассассинах и историческая реальность [заметки]
1
Browne E. G. A Literary History of Persia. From Firdawsi to Saʼdi. London, 1906, p. 204, 205, 208.
2
Это название происходит от выражения мадинат ан-наби («город Пророка»), которым Йасриб стали обозначать после того, как в середине 620-х гг. оазис перешел под полный контроль мусульманской общины во главе с Мухаммадом.
3
Зачастую этот титул переводят как «заместитель Посланника Аллаха», что в современном русском словоупотреблении порождает ненужные ассоциации: «заместителем» принято называть помощника высокого ранга при действующем начальнике. Если уж пользоваться такой терминологией, то «халифу» будет соответствовать «исполняющий обязанности».
4
Интересно, что ни одно из племен не выступало за возвращение к язычеству!
5
Годовая ставка этого налога составляет 10 % с урожая и в среднем до 2,5 % с домашнего скота (со стада в 40 голов мелкого рогатого скота взымается одно животное, стада меньшего размера налогообложению не подлежат, однако два животных берутся со стада в 120, а не в 80 голов). В современном мусульманском мире закаат с прибыли исчисляется по нормам, принятым для скота (по странному совпадению — в полном соответствии с латинской этимологией слова «капитал»).
6
Мухаммад умер неожиданно, не успев оставить политического завещания. Но даже в тех малодостоверных предсмертных наставлениях, которые ему приписывают, и речи не идет о покорении не только мира, но и соседних с Аравией стран. Единственное, к чему он, по всей видимости, и в самом деле стремился, — добиться того, чтобы на территории полуострова не осталось никакой другой веры, кроме ислама. Впрочем, выполнить это предписание Пророка (подлинность которого не бесспорна) в полной мере так и не удалось. Если христиане из оазиса Наджран, расположенного на северных рубежах Йемена, были централизованно переселены в Южную Месопотамию при втором халифе Умаре, то многочисленные иудейские общины просуществовали в этой стране до 1949–1950 гг., пока по соглашению между королем и имамом Йемена Ахмадом и Израилем в рамках операции, получившей образное название «Ковер-самолет», около 49 000 местных иудеев не были отправлены спецрейсами в «Землю обетованную», за исключением нескольких бедуинских племен, издревле исповедовавших иудаизм.
7
Дирхем — арабская форма слова «драхма». Так называлась основная монета государства Сасанидов, средний вес которой составлял в этот период ок. 4 г серебра.
8
Неясно только, женился ли он в Медине или был захвачен вместе с семьей.
9
Предстояние на молитве (т. е. руководство ее проведением) считалось важнейшей обязанностью халифа, которая перешла к нему от Пророка.
10
Т. е. к полуденной молитве (салат аз-зухр) в пятницу. В ходе нее оглашались указы и другие важнейшие акты общегосударственного и местного значения.
11
В существовании заговора был уверен один из сыновей Умара Убайдаллах, заметивший якобы накануне трагического события, как беседовавшие о чем-то Файруз, персидский аристократ Хурмузаном, принявший ислам в плену и ставший советником Умара, и учитель-христианин Джуфайна были застигнуты врасплох и выронили тот самый кинжал. После кончины отца, последовавшей 7 ноября, Убайдаллах зарубил мечом Хурмузана, Джуфайну и дочку Файруза. Однако судебное расследование не подтвердило подозрений сына Умара, и Убайдаллаху за предумышленное убийство двух мусульман и одного зиммия грозила смертная казнь, от которой его избавил новый халиф Усман, добившийся (в соответствии с нормами шариата) согласия родственников убитых на замену казни крупным денежным штрафом в их пользу и по собственной инициативе заплативший эту виру из своих средств.
12
Считается, что эту грамоту без ведома халифа составил, скрепил его личной печатью и отправил глава его канцелярии, знатный Умайад Марван ибн ал-Хакам. Однако ответственность за действия подчиненного лежит на начальнике.
13
Читателям, которые интересуются деталями этого и других рассматриваемых здесь событий, относящихся к эпохе «праведных халифов», рекомендуется обратиться к «Истории Халифата» О. Г. Большакова, три тома которой уже выдержали несколько изданий.
14
Шииты считали, что халифом достоин быть один только Али, а после того как он погиб — его прямые потомки; по мнению суннитов, этот пост должен занимать представитель племени курайш (и лишь в исключительных случаях — араб-некурайшит).
15
Существование самоуправления на уровне городских кварталов и ремесленных корпораций в различных странах мусульманского Востока подтверждается многочисленными источниками.
16
Наиболее обстоятельное изложение философии неоплатонизма на русском языке можно найти у А. Ф. Лосева в VI–VIII томах «Истории античной эстетики».
17
На самом деле ан-натик избегает прямого общения с людьми, которым полученную от него божественную истину передает ас-самит, являющийся «молчащим» в том смысле, что он ничего не говорит от себя.
18
Именно исмаилитским ученым, имена большинства из которых так и остались неизвестными, приписывают составление 52 посланий «Чистых братьев и верных друзей», подлинной энциклопедии естественно-научных и эзотерических знаний, которыми средневековый Ближний Восток располагал к X в. н. э.
19
Обычно этот термин переводят как «эмиссар».
20
Так, от них поначалу скрывали широко практикуемое в исмаилитской среде пренебрежение обрядовой стороной ислама (обязательными молитвами, постами, пищевыми запретами).
21
Таким образом, представление о «скрытом имаме», которое утвердилось среди тех умеренных шиитов, кто признает имамами Мусу ал-Казима и его потомков, после таинственного исчезновения в 874 г. их малолетнего 12-го имама Мухаммада, позднее названного ал-Махди, впервые появилось среди части исмаилитов. Правда, шииты-«дюжинники», чуждые учению о цикличности истории, ожидают возвращения «скрытого имама» перед Страшным Судом.
22
В честь одного из предводителей поднятых ими в конце IX в. народных восстаний, Хамдана Кармата.
23
Оно восходит к имени дочери Мухаммада и супруги Али — Фатимы.
24
В Средние века топоним Бахрейн обозначал не остров, а обширный прибрежный регион на северо-востоке Аравийского полуострова.
25
Эта историческая область, получившая название от римской провинции Африка, охватывала территорию Туниса и восточных областей Алжира.
26
Посвященные ему строки ал-Мутанабби (915–965): «Узнавши, я понял: весь разум его / Таится в мошонке, а там пустота», — совершенно несправедливы. Великий арабский поэт, не дождавшись от евнуха награды за касыду лести, предал его осмеянию в касыде поношения (Родионов М. А. Ал-Мутанабби: поэт в исламском обществе X в. // Ислам. Религия, общество, государство. М., 1984, с. 149–155; пер. стихов см. на с. 154).
27
Свои взгляды на государственное управление он изложил в трактате «Сийасет-наме» («Книга о политике»), перевод которого с персидского на русский вышел почти 60 лет назад (Сиасет-наме. Книга о правлении вазира XI столетия Низам ал-Мулька / Перевод, введение в изучение памятника и примечания проф. Б. Н. Заходера. М.; Л., 1949).
28
До наших дней от нее дошли лишь сильно поврежденные руины.
29
В данном контексте этот термин употреблен в своем изначальном значении «предстоящий на молитве» (т. е. настоятель мечети).
30
Эта легенда, мало известная отечественному читателю, хорошо знакома англоязычным поклонникам творчества Омара Хайама благодаря тому, что она приводится в обширной вступительной статье «Omar Khayyam. The Astronomer-Poet of Persia» к переводу его рубайʼат, подготовленному Эдуардом Фицжеральдом и выдержавшему множество изданий (см., например: Fitzgerald E. Rubaiyat of Omar Khayyam in English Verse. The text of the fourth edition, followed by that of the first; with notes showing the extent of his indebtedness to the Persian original and a Biographical Preface. New York; Boston, 1888, p. 33–37).
31
Эту аргументацию, в частности, приводит уже упоминавшийся здесь Э. Браун (Bro-wne E. G. Op. cit., p. 191–193.
32
Ее исследование (Строева Л. Г. Государство исмаилитов в Иране в XI–XIII вв. М., 1978) до сих пор остается единственной в отечественной науке монографией, посвященной данной проблематике. К сожалению, эпоха наложила на нее свой отпечаток. Л. В. Строева пыталась обосновать тезис о низаритах как о народном движении наподобие карматского и о специфике социально-экономического строя их государства, возникшего на пике антифеодальной борьбы (но затем, разумеется, переродившегося и утратившего свою изначально неэксплуататорскую природу). Имеющийся в нашем распоряжении материал источников, относящихся к данной проблематике (к слову сказать, весьма скудный), эти выводы ни в коей мере не подтверждает. Как нам кажется, их идеологическую обусловленность и натянутость не могла не осознавать и сама Л. В. Строева, вынужденная признать, например, что «в источниках нет сведений о том, какие налоги существовали в исмаилитском государстве» (Указ. соч., с. 109).
33
Т. е. в среднем чуть больше одного человека в год.
34
Пересказ этой истории приведен в: Строева Л. Г. Указ. соч., с. 157–158.
35
Это убедительно доказывается в недавно опубликованном исследовании А. Г. Юрченко «Книга Марко Поло. Записки путешественника или имперская космография?» (СПб., 2007).
36
См., например: Строева Л. В. Указ. соч., с. 155.
37
В период своего наибольшего расширения государство низаритов включало в себя десятки крепостей и небольших анклавов, расположенных, как правило, в горной местности, на территории Дейлема и других областей Северного и Центрального Ирана. Предпринятая ими в начале XII в. попытка завладеть несколькими городами в Сирии (Алеппо, Апамеей, Шайзаром и др.) окончилась неудачей.
38
Худоназаров Д. «Душа найдет покой…» Жизнь и странствия графа Бобринского // Родина: Российский исторический журнал, 2008, № 7, с. 66.
Книга вводит в научный оборот новые и малоизвестные сведения о Русском государстве XV–XVI вв. историко-географического, этнографического и исторического характера, содержащиеся в трудах известного шведского гуманиста, историка, географа, издателя и политического деятеля Олауса Магнуса (1490–1557), который впервые дал картографическое изображение и описание Скандинавского полуострова и сопредельных с ним областей Западной и Восточной Европы, в частности Русского Севера. Его труды основываются на ряде несохранившихся материалов, в том числе и русских, представляющих несомненную научную ценность.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
Дмитрий Алексеевич Мачинский (1937–2012) — видный отечественный историк и археолог, многолетний сотрудник Эрмитажа, проникновенный толкователь русской истории и литературы. Вся его многогранная деятельность ученого подчинялась главной задаче — исследованию исторического контекста вычленения славянской общности, особенностей формирования этносоциума «русь» и процессов, приведших к образованию первого Русского государства. Полем его исследования были все наиболее яркие явления предыстории России, от майкопской культуры и памятников Хакасско-Минусинской котловины (IV–III тыс.
Книга представляет собой исследование англо-афганских и русско-афганских отношений в конце XIX в. по афганскому источнику «Сирадж ат-таварих» – труду официального историографа Файз Мухаммада Катиба, написанному по распоряжению Хабибуллахана, эмира Афганистана в 1901–1919 гг. К исследованию привлекаются другие многочисленные исторические источники на русском, английском, французском и персидском языках. Книга адресована исследователям, научным и практическим работникам, занимающимся проблемами политических и культурных связей Афганистана с Англией и Россией в Новое время.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.