Крестики-нолики - [3]
Однако дни шли — а мне никак не выходило это боком. А могло, ой, как могло! И тех, кто сносил бы мне башку, мало волновало бы, морфий то был, или анальгин пополам с димедролом: мне по-любому не стоило распускать сопли перед полукровкой. Помнится, мой папаша захаживал-таки к портному-иностранцу, который приехал из какой-то дыры и брал намного дешевле, да только делал он это тайком. А уж про то, чтоб разговаривать с этим портным, кроме, конечно, как по делу, и речи не было. Но жалеть было поздно, а потом я стала поправляться и выкинула весь этот бред из головы. А потом наступила почти настоящая весна, и повар стал давать мне по два обеда и по четыре завтрака. А потом я, ещё немного задыхаясь, вышла на свежий воздух, пахнущий дымом, мокрой собачьей шерстью и углём, которым топили печи в этом долбанном лазарете, что надоел мне пуще горькой редьки. В кармане у меня лежало предписание явиться в штаб части, которой была придана наша рота, выданное на Еву Ковальчик. Моё имя, вписанное чернилами от руки, было единственным читабельным текстом, а всё остальное словно долго стирали резинкой — и таки стёрли, чтоб неприятель нажил себе на задницу проблем — если бы, конечно, он стал озадачивать себя расшифровкой.
Я шла — сначала быстро, поражаясь, какого хрена меня так долго держали в проклятом госпитале, что даже моя корма стала от уколов твёрдой, словно мозоль. До штаба части надо было миновать всего несколько домов, но на третьем я вдруг скисла. Впереди уже маячили гранитные ступеньки подъезда, когда на лбу у меня выступила испарина, и пришлось сбавить темп до гуляющей походки городского бездельника, который бесцельно бредёт, оставляя за собой дорожку из подсолнечной шелухи.
В подъезде сквозило так, что мне чуть не дало со всей дури по морде входной дверью, обтянутой коричневой эрзац-кожей; стёкла были заляпаны мелкими брызгами — аж до третьего этажа. Словно кто-то снаружи прошёлся по ним пульверизатором с грязной водой из лужи, так, что они стали напоминать рыночные полиэтиленовые мешки, которые торговки из экономии по пять раз моют под краном. Перед окном на лестничной площадке стояла Берц и курила — стандартно — свои вишнёвые. Её за километр можно почуять по запаху вишни — и по тому, как она негромко покашливает, а потом сплёвывает на пол…
…Я познакомилась с Берц зимой того года, когда господин Шэдоу чуть ли не за шкирман приволок меня на аэродром и засунул в крошечный транспортный самолёт, в котором по случаю перевозили за небольшие бабки поросят и гусей. Навстречу мне пахнул сырой воздух, насыщенный запахом хлева и комбикорма, и я совсем уж было приуныла — да и кому прибавит энтузиазма полёт до будущей работы, сидя согнувшись в три погибели на дощатом ящике, которым я чуть было не занозила себе зад, да ещё и по колено в гусином навозе?
Чем таким я буду заниматься, пришлось выжимать из господина Шэдоу прямо в самолёте — с такой силой, что и самолёт бы раскололся. Но только не господин Шэдоу. Мне было наплевать, что смешно мне, уличной девчонке "сто-монет-за-пакетик-или-оторву-яйца", пытаться развалить бывалого вояку, или даже разведчика — или кто там такой вообще был господин Шэдоу. Мне, если честно, было наплевать на всё, кроме своего ближайшего будущего. А потом он привёл меня к Берц — и всё стало ясно, как на ладони.
Для начала Берц стала сосредоточенно шарить по карманам, точно у неё в жизни не оставалось более важного занятия. Думаю, в этом была вся фишка — дать мне время обосраться, передумать всё, что можно, просчитать пару попыток свалить в окно и только потом приступить к делу, да и то — ПРЯМО к делу.
— Девочек любишь? — спросила Берц.
— Ага, — я сглотнула и подумала, что у неё в мозгах явно не хватает винтика. Или шпунтика, раз первое, что она спрашивает, это то, кого я там люблю. Тут уже я собиралась добавить, что ко всему прочему я просто обожаю карманные вибраторы серии "сделай сам", как она продолжила:
— Или мальчиков?
— Девочек, — я решила, что теперь уж пан или пропал. — Тупых, как пробка. Но красивых.
Она посмотрела на меня строго — строже просто некуда, и мне сразу захотелось сообщить, что я собираюсь спать в казарме голой, зато регулярно ходить к мессе.
— Ба-а-абу… заведи себе, — томно сказала она, первую "а" растянув так, словно это была жвачка. — Иначе рехнёшься — от крови.
Я чуть не подавилась.
— От чего? — эх, мало меня учили, как надо разговаривать с теми, кто заведомо круче — ну, да я не удержалась: уж больно странным мне показалось то, как она связывает вопросы секса — и то, чем мне, по намёкам господина Шэдоу, теперь придётся заниматься.
Это он был тем солидным мужчиной, который нежно и ласково развёл меня на непыльную работёнку — и плотно подсадил на энные суммы наличными. Когда я видела господина Шэдоу, мне всякий раз хотелось первым делом ткнуть его в живот и сказать "Уууу" — правда, не думаю, что он был бы от этого в восторге. Не пристрой он меня вовремя к делу, я в итоге оказалась бы на мели или в тюрьме. А при таком раскладе я была при деньгах, при работе — и при куче позитивных эмоций.
Берц посмотрела на меня так, словно я только что сплясала канкан, аккомпанируя себе на губной гармошке. Мне показалось, что прямо сейчас она возьмёт откуда-нибудь здоровенную дубину, да и треснет меня ею промеж глаз за такое нахальство.
![По ту сторону стаи](/storage/book-covers/48/48db535d8b13c9941f441954bfe22b46d364a0d0.jpg)
Приквел "Этой стороны". Дарк-фентези-мир. Меняется время и место, меняется режим, меняются "свои" и "чужие". Стая - постоянна. В центре повествования - судьба женщины, жизнью которой большей частью была война. Ядвига Близзард прошла путь леди Винтер, но её война закончилась и она вынуждена вести размеренное существование помещицы Салтыковой: победа обернулась проклятьем. Страшные, порой извращённые понятия о чести, долге и о "своих". Проблема постбоевого синдрома и поиск своего места в мире, где места для неё нет - потому что, когда ты достигаешь всего, к чему стремился, выясняется, что Жизнь осталась позади, там, где были кровь и пепел.
![По эту сторону стаи](/storage/book-covers/5c/5c5de123c6edcbbabf60a78c1758596ac8c86fde.jpg)
Аннотация:По легенде люди, которых когда-нибудь забирали в Волшебную Страну, всю жизнь хотят вернуться обратно. Да только не факт, что Волшебная Страна вся такая из себя волшебная. Уж какая есть)) Когда-то служанка Долорес О`Греди чудом обрела свободу. Но, спустя время, выясняется, что свобода - это далеко не всё. Когда-то полицейский Джои Купер узнал, что существует нечто большее, чем охота в каменных джунглях большого города. Но, спустя время, выясняется, что спокойная жизнь не для него. Попытка объснить то, что случается с людьми, которые против воли попадают в закрытые сообщества, и почему эти сообщества не исчезают, как вид, в итоге ассимиляции, несмотря на приток свежей крови.
![Лопухи и лебеда](/storage/book-covers/2e/2e2a9ce2d03fd385743843b8f6f77c6dfdd02f7b.jpg)
Выдающийся режиссер и актер Андрей Смирнов, покоривший публику в 1971 году легендарным “Белорусским вокзалом”, лауреат двух премий “Ника” (в 2000 году за роль Бунина в фильме “Дневник его жены” и в 2012-м за фильм “Жила-была одна баба”), был отлучен от режиссуры советскими цензорами и много лет не снимал кино. Он играл в фильмах и сериалах (Владимир в “Елене”, Павел Кирсанов в “Отцах и детях” и др.), ставил спектакли и писал – сценарии, эссе, пьесы. Эта книга впервые представляет Андрея Смирнова-писателя.Проза Андрея Смирнова изначально связана с кино.
![Мой папа-сапожник и дон Корлеоне](/storage/book-covers/cb/cbdb24bb1016f5ad52d6b22841ed600e10ac8c61.jpg)
Сколько голов, столько же вселенных в этих головах – что правда, то правда. У главного героя этой книги – сапожника Хачика – свой особенный мир, и строится он из удивительных кирпичиков – любви к жене Люсе, троим беспокойным детям, пожилым родителям, паре итальянских босоножек и… к дону Корлеоне – персонажу культового романа Марио Пьюзо «Крестный отец». Знакомство с литературным героем безвозвратно меняет судьбу сапожника. Дон Корлеоне становится учителем и проводником Хачика и приводит его к богатству и процветанию.
![Ипостась](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Все может свершится неожиданно, не мне об этом говорить, но то как мы отреагируем или что совершим, примем, зависит только от нас не глядя и не воспринимая чье либо влиянье, мненье, попытки убеждений, как говорится «Все мое останется со мной» и это не материальная ценность. Все однажды свершится, все.
![Без мужика](/storage/book-covers/30/3059826850520ca87073747d301872590f977db6.jpg)
Евгения Кононенко — одна из самых известных писательниц современной Украины, представительница так называемой «новой» литературы, заявившей о себе с началом независимости страны. Автор поэтического сборника «Вальс першого снiгу» (1995) — лауреат литературного конкурса «Гранослов», сборника прозы «Колосальний сюжет» (1998), книжки для детей «Iнфантазiї», романов: «Iмiтацiя» (2001) — лауреат премии журнала «Сучаснiсть»; «Зрада» (Кальварiя, 2002); «Ностальгiя», сборника рассказов «Повiї теж виходять замiж».
![Вечер в Муристане](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Дрессированные сучки](/storage/book-covers/31/31037ad12f453c4dbc57cb06434cf69355451ee6.jpg)
Виржини Депант (род. 1974) — одна из самых модных современных французских писательниц, автор романов "Трахни меня" (Baise-moi, 1993), "Миленькие вещички" (Les Jolies choses, 1998, премия Флора) и "Дрессированные сучки" (Les Chiennes savantes, 1999).Главная героиня романа "Дрессированные сучки" Луиза живет в Лионе и танцует в пип-шоу. Да, грязно, да, опасно, да, наркота и выпивка, но ведь все так живут… И жизнь идет, как идет, пока на кафельном полу кухни не находят зверски убитыми двух стриптизерш-парижанок, которые черт его знает зачем приехали в Лион.