Красноармейцы - [11]

Шрифт
Интервал

Здесь на разборе бывала жестокая сеча. Один на другого наскакивал, указывал на ошибки, крыл вовсю. Больше всех крыл Ильиченко. Он не упускал ни одного промаха.

Любили мы оборону. Окопаешься, укроешься и лежишь на солнышке в ожидании наступления, а потом часа через три мчись в контратаку. Но и тут бывали казусы.

Дыркин и Нейфельд разогрелись на солнышке и уснули. А были они в охранении. Так их сонных и взяли в плен. Стыдили их всем полком. И не одна частушка ехидная ходила о героях…

Усталые, с песнями возвращались в лагерь и здесь набрасывались на обед. После целого дня, проведенного на воздухе, обед казался особенно вкусным.

Тяжелы были только дождливые дни, когда в дождь, по страшной грязи, мокрые и разбухшие, вели мы наши боевые занятия. Но таких дней было немного.

На стрельбу

Начшколы Диванов выработал точный план занятий.

Кроме тактических через день мы начали ходить на большое стрельбище, километра за четыре от лагеря.

— Тактика, стрельба и политзанятия, — сказал Диванов, — вот главные основы нашей учебы. Плох тот боец, который не умеет стрелять.

Стрельбище заняло почетное место в нашей лагерной жизни. Раным-рано подымается полковая школа. Сегодня стрельба. В полном снаряжении выходят курсанты из лагеря. Еще спят в соседних палатках. По лагерю проходят тихо. Только вышли в поле, и утреннюю тишину вспугнула первая песня. С песнями все еще туго, очень туго. До сих пор предпочитают «Дуню» всякой новой хорошей песне. Но теперь уж пошли в ход песни собственного изготовления. С правого к левому флангу переливается:

Смело, школа полковая!
На учебу наш напор.
Наша песня боевая
льется радостно в простор!

Стрельбище.

— Школа, стой!

Конец песне.

Раскинулось огромное боевое поле. Впереди, далеко чуть чернеют мишени. Школа разбивается на смены и смены одна за другой выходят на линию огня. На линии огня не до песни. На линии огня полная тишина. Правда, и тут не сдержится Грамм или Кироков и брякнут шуточку. Но их быстро осаживают. На линии огня тишина и сосредоточенность, а сзади, среди ожидающих, разговоры, подготовка. Некоторые палаточники вынули газеты.

Сигнал.

«Попади, попади, попади…» — поет рожок.

Гулко начинают трещать винтовочные выстрелы. Крепче прижимаешь к плечу винтовку. Стараешься попасть во что бы то ни стало. Вот у третьей мишени поднимается красная указка. Попал. Облегченно вздыхаешь. И когда возвращаешься с линии огня, гордо поглядываешь на товарищей. Но вот уже новую смену вызывает рожок, и снова сухой треск винтовки. Не всегда показывается указка. А иногда к вящему стыду стрелявших за пятьдесят-шестьдесят шагов взметается столб земли: пуля ударилась в землю. Один выстрел за другим, одна смена за другой. Потом бойцы считают промахи и попадания. Спорят, доказывают, а отличные стрелки гордо поглаживают свою винтовку.

И почти всегда печально возвращается с линии огня Капернаут. Никакие приспособления не помогают ему. Все пули летят «за молоком».

— Капернаут, ты уже можешь скоро целое молочное заведение открыть, — смеются ребята.

Но Капернаут не обижается. Он сосредоточенно думает, что бы еще соорудить, чтоб попасть. А когда мы стреляем в противогазах, не одному Капернауту приходится печально возвращаться с линии огня. Стекла противогазов запотевают, ничего не видишь дальше своего носа и стреляешь наугад. Попадают очень немногие, и тут уже Капернаут утешает товарищей по несчастью.

На обратном пути уже поется новая, только-только, на стрельбище, составленная песня. Весело, громко поет школа:

Наш Леви — стрелок искусный,
шесть зарядов выпускал,
вместо шанцевой лопатки[9]
пулей землю ковырял…

Другие подхватывают:

Полкоманды надевало
кулаковские очки.
Ничего не показали
красно-белые значки.

Звонко ведет песню Федька Чернов:

Над мишению стрелковой
не сизой орел летал,
Капернаут по мишеням
из винтовочки стрелял.

И дружно подхватывает школа:

И в соседние мишени
рикошетом попадал…

Так с песнями идем до самых лагерей.

Начхим Вольский и его собака. Нас обкуривают

Начхим полка Вольский был изумительной личностью. Он страстно любил свою работу. Химический кабинет полка был его манией. Целыми днями он копошился в кабинете, доставал все новые и новые препараты, развешивал, прибивал, закреплял.

Особенно любил Вольский всякие экскурсии. Он долго не выпускал экскурсантов из кабинета. А потом заставлял записывать свое мнение о химкабинете в специально заготовленной тетради.

И еще страстью Вольского было писать огромные статьи о своем кабинете. Писал он всюду — от «Правды» до стенной газеты — и весьма сокрушался, не видя своих «трудов» напечатанными.

Занимался с нами Вольский не особенно много. Он больше рассказывал о всяких случаях из жизни химкабинета и выслушивал наши рассказы. В общем занятия по химии протекали у нас в мягком и свободном тоне. А когда однажды Адзанов сделал доклад об иприте, химик преисполнился к нему уважением и Адзанов стал считаться главным специалистом по химии.

Любил Вольский сниматься. Был среди нас любитель-фотограф. Вольский заставлял его снимать себя во всех видах. В противогазе и без противогаза, в ипритовом костюме[10], с баллоном в руках, надевающим противогаз и снимающим его и еще во всевозможных позах. Кажется, целая картинная галерея была у химика.


Еще от автора Александр Абрамович Исбах
Золотые кувшинки

Рассказы о молодежи, в героическом времени периода гражданской войны.


Порода

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Капитан Соколин

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Фурманов

Книга рассказывает о жизни и творчестве знаменитого писателя Д. А. Фурманова.


Рекомендуем почитать
Трипольская трагедия

Книга о гибели комсомольского отряда особого назначения во время гражданской войны на Украине (село Триполье под Киевом). В основу книги было положено одноименное реальное событие гражданской войны. Для детей среднего и старшего возраста.


Двое в тундре

Маленький коряк не дождался, когда за ним приедет отец и заберет его из интерната, он сам отправился навстречу отцу в тундру. И попал под многодневную пургу…


Великаньи забавы

Автор назвал свои рассказы камчатскими былями не случайно. Он много лет прожил в этом краю и был участником и свидетелем многих описанных в книге событий. Это рассказы о мужественных северянах: моряках, исследователях, охотоведах и, конечно, о маленьких камчадалах.


Рыцари и львы

Ярославский писатель Г. Кемоклидзе — автор многих юмористических и сатирических рассказов. Они печатались в разных изданиях, переводились на разные языки, получали международную литературную премию «Золотой еж» и премию «Золотой теленок». Эта новая книжка писателя — для детей младшего школьного возраста. В нее вошли печатавшиеся в пионерском журнале «Костер» веселые рассказы школьника Жени Репина и сатирическая повесть-сказка «В стране Пустоделии».


Записки «русского азиата». Русские в Туркестане и в постсоветской России

Юрий Иванович Фадеев родился в1939 году в Ошской области Киргизии. На «малой родине» прожил 45 лет. Инженер. Репатриант первой волны. По духу патриот России, человек с активной гражданской позицией. Творчеством увлёкся в 65 лет – порыв души и появилось время. Его творчество – голос своего поколения, оказавшегося на разломе эпох, сопереживание непростой судьбе «русских азиатов» после развала Советского Союза, неразрывная связь с малой родиной.


Повесть об Афанасии Никитине

Пятьсот лет назад тверской купец Афанасий Никитин — первым русским путешественником — попал за три моря, в далекую Индию. Около четырех лет пробыл он там и о том, что видел и узнал, оставил записки. По ним и написана эта повесть.