Кормчие звезды - [9]
Прибоя плеск однообразный…
Над морем полная луна
На пепле сизом небосклона;
И с преисполненного лона
Катится сонная волна —
И на зерцало влаги встречной
Роняет изумруд лучей…
Вдали ж не сякнет искротечный,
Бело-расплавленный ручей…
Стихий текучих колыбель,
То — мир безжизненно-астральный?
Или потоп первоначальный —
Земли младенческой купель?
ВСТРЕЧА
За мысом занялася мгла;
Чуть рдея, путь дымится млечный
На поле звезд остроконечный,
Рисует парус тень крыла.
И прегражден наш бег раздольный,
И вещий ужас грудь теснит,
Меж тем как полог треугольный
Полнеба тихо полонит,
Беззвучной тайной рея мимо…
Недвижен кормщик на корме…
Миг — и, луной вослед сребримо,
Ветрило тонет в полутьме…
От мыса путь огнится встречный,
И дале Тень, и выше Твердь…
О, вёсел плеск! О, пояс млечный!
О, блеск живой!.. О, Жизнь! О, Смерть!..
СФИНКС ГЛЯДИТ
Как замок медный, где Даная
Приемлет Зевса дождь златой,—
Гора зардела медяная
Под огнезрачною фатой.
Не дева негой бледной млеет
Под ливнем пламенным небес —
Зыбь хрисолитная светлеет
В эфире солнечных завес.
Как сизый пепл, над влагой рея,
Ночь сторожит огнистый день,
Где — стройный Сфинкс — легла Капрея,
Как тайны изваянной тень.
Хладеет Иския. Но плавит
Огнь поздний мощно медь зыбей,
И брег в смарагдном блеске славит
Волны багряный гименей.
И Сфинкс глядит, и простирает
Тень лап в мерцанье нереид…
И всё бледнеет, умирает,—
И всё мертво… И Сфинкс глядит…
В ЧЕЛНЕ ПО МОРЮ
Помнишь, как над бездной моря
В легкопарусном челне
Мы носились, с ветром споря,
По ликующей волне?
Как на нас, грозя, стенами
Мчались воды, вспенены?
Как лазурные под нами
Разверзались глубины?
Бурно грудь порыв отваги
Напрягал, как паруса.
Песнь твоя мятежной влаги
Побеждала голоса.
Все рвалось, и все летело —
Вал и брызги, ветр и челн;
А спокойный кормчий смело
Правил путь чрез гребни волн…
Над пучиной буйной страсти
Ныне так же мы скользим;
Вверя жребий чуждой власти,
Так же властвуем над ним.
И взыгравшей светлой бури
Нам угрозы не страшны;
И волнуемой лазури
Вожделенны глубины.
Между двух мерцаний бледных
Тихо зыблется наш челн:
Тлеют севы звезд победных;
Тлеет пепл вечерних волн.
Над лиловой гладью, мимо,
Ночь плывет, свой лик тая,
И журчит, ладьей гонима,
Переливная струя.
Сон пустыни… Мгла покоя…
А с туманных берегов
Долетают звуки боя,
Спор неведомых врагов.
Гром набега… Гул погони…
Кинув синие луга,
Знаю — то морские кони
Потрясают берега…
Дальний ропот океана
Чутко внемлет тишина…
Нас несет Левиафана
Укрощенного спина!
Силе страшно-благосклонной
Ты доверилась со мной
И стремишься над бездонной,
Беспощадной глубиной.
Час истомы, час отлива…
Поздно. Пристань далека.
По излучине залива
Два зажглися маяка.
Мы ж от искры путеводной
Своенравно держим прочь —
И дерзаем бег свободный
В неразгаданную ночь…
Поздно. Скоро месяц встанет
Встретить челн из дальней мглы
И желанный брег оглянет
И попутные валы.
Но лишь омут звезд трепещет
В тайне тверди, в тайне волн;
Да, браздя пучину, мещет
Брызги тлеющие челн.
Фосфорические блески
В переливах без числа
Ткут живые арабески
Вкруг подвижного весла…
Свет предлунный пламенеет;
Ярче искрится зенит…
Брег угаданный темнеет —
Брег таинственный манит…
НА СКЛОНЕ
Овцы бродят подо мною,
Щиплют зимний злак стремнин.
С Атлантической волною
Из обрывистых глубин
Веет солью. Твердь яснеет
Робкой лаской меж камней.
Даль туманная синеет;
Чайка искрится по ней…
Горько, Мать-Земля, и сладко
Мне на грудь твою прилечь!
Сладко Время, как загадка
Разделения и встреч.
С тихим солнцем и могилой
Жизнь мила, как этот склон,—
Сон неведения милый
И предчувствий первый сон!
МГЛА
Снежный саван пал на обрывы скал,
И по тернам нагорным — снег.
И в безднах из мглы чуть брезжут валы,
Опеняя незримый брег.
И глубинная мгла до Земли досягла,
И Твердь низошла к Земле.
И, как остров — один меж безликих пучин,—
Она тонет в единой мгле.
Океан и Твердь — как рожденье и смерть;
И Земля — о, горький сон!..
И ветра вой,- и в безднах прибой,—
И по тернам нагорным — стон…
И реет порой, как духов рой,
Стая чаек чрез туман;
И садится на брег, и — как свеянный снег —
На родимый падет Океан.
ВЕНЕЦ ЗЕМЛИ
Пьяный плющ и терен дикий,
И под чащей — скал отвес,
Стремь — и океан великий
До безбрежности небес…
Так Земля в венце терновом,
Скрытом силой плющевой,
Мерит с каждым солнцем новым
Даль пучины роковой.
Там, за гранью, солнце тонет,
Звезды ходят — вечно те ж…
Вал дробится, берег стонет —
И венок, как вечность, свеж.
Солнце тонет, мир покорен,—
Звезды те ж выводит твердь…
Жизнь венчает дикий терен,
Пьяный плющ венчает смерть.
ОРЕАДЫ
Sie dürftten früh des ewigen Lichts geniessen,
Das später sich zu uns hernieder wendet.
Goethe, Faust II[17]
НА КРЫЛЬЯХ ЗАРИ
В час, когда к браздам Титана, вслед колесам золотым,
Дол курильница тумана, благодарный стелет дым
И, покорствуя, приемлет синей ночи тихий дар,
А с востока даль объемлет сребропламенный пожар —
И, царя, луна восходит в блеске дивном из-за гор
И в ущелия низводит чародейственный дозор,
И в очах вскипают слезы, и, проснувшися с луной,
Реют видящие грезы над почившею страной,—
![Тридцать три урода](/storage/book-covers/d4/d4ab6b1d7d4d8fe38f8504a25a3007cd66fa4d2c.jpg)
Л. Д. Зиновьева-Аннибал (1866–1907) — талантливая русская писательница, среди ее предков прадед А. С. Пушкина Ганнибал, ее муж — выдающийся поэт русского символизма Вячеслав Иванов. «Тридцать три урода» — первая в России повесть о лесбийской любви. Наиболее совершенное произведение писательницы — «Трагический зверинец».Для воссоздания атмосферы эпохи в книге дан развернутый комментарий.В России издается впервые.
![Прозрачность](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Манифесты русского идеализма](/storage/book-covers/2f/2f5d6da7edc2a13a0358dc08068b2388a163eb4a.jpg)
Настоящий том включает в себя три легендарных сборника, написанных в разные годы крупнейшими русскими философами и мыслителями XX века: «Проблемы идеализма» (1902), «Вехи» (1909), «Из глубины» (1918).Несмотря на столетие, отделяющее нас от времени написания и издания этих сборников, они ничуть не утратили своей актуальной значимости, и сегодня по-прежнему читаются с неослабевающим и напряженным вниманием.Под одной обложкой все три сборника печатаются впервые.Издание адресовано всем, кто интересуется историей русской мысли, проблемами русской интеллигенции, истоками и историческим смыслом русской революции.Примечание верстальщика: ссылка на комментарии к разделу даётся в начале каждого раздела.
![Младенчество](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Символика эстетических начал](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![О вечном](/storage/book-covers/bb/bb4b98a93498c26bcd31a3febfee013b3da65924.jpg)
Пьер де Ронсар (1524―1585) — французский «принц поэтов», оказавший влияние на английскую, голландскую, польскую поэзию, вдохновлявший крупнейших композиторов своего времени. В двадцать восемь лет он уже был на вершине славы даже за пределами Франции. Многие его произведения стали классическими и вошли в золотой фонд французской поэзии. Незаслуженно забытый, Ронсар был вновь оценен спустя почти триста лет благодаря деятельности Ш.-О. Сент-Бёва, известного историка литературы и критика. В России Пьер Ронсар стал известен с XVIII в.
![Из шотландской поэзии XVI-XIX вв.](/storage/book-covers/7a/7a36e0862f2a373b47b7693a5bb130e07747e811.jpg)
Наряду с несколькими произведениями Бернса и Фергюссона, эта книга представляет русскому читателю главным образом не известные ему прежде образцы классической шотландской словесности, создававшиеся в течение четырех столетий самыми разными авторами: от венценосных Стюартов и родовитого Монтгомери до выдающегося ученого-орнитолога, художника и талантливейшего поэта Александра Вильсона, появившегося на свет в семье неграмотного винокура.
![Соната для флейты и альта](/storage/book-covers/6c/6cc7fae2a720de245d96f2d71ef6d4f8b525229f.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Снег поздней любви](/storage/book-covers/6d/6d9154458074a2f1783439d3b9917dd9b52b6323.jpg)
«Снег поздней любви» – девятый сборник стихов поэта Алексея Горобца из станицы Полтавской Краснодарского края.Поэзия Алексея Горобца – это особый взгляд на явления и события, свой, только ему присущий способ восприятия и осмысления жизни. Полная философской грусти и почти языческого слияния с природой любовная лирика поэта занимает основное место в предлагаемом читателю новом – девятом – поэтическом сборнике.