Колька и Наташа - [56]

Шрифт
Интервал

А у нас тут тоже дела. Починяем дом Кирилла Федорова. Теперь в нем будет школа, а Генка возьми и все кирпичи переломай. Ну и мы немножко виноваты. А случилось это так… Нет, пожалуй, не стану писать. Это уже неинтересно.

Прислали к нам учительницу Ольгу Александровну. Она какая-то молоденькая, смешная. Мы сперва думали, что она и не всамделишная учительница. Все шутит с нами, песни поет, окна протирает, мусор выносит. Разве ей положено?

Как-то говорит нам: «Дети, пошли по домам записывать в школу…» Ладно, думаем, пошли.

Пришли мы к кустарю-конфетчику. У него в медных чанах сахар варится. Очень вкусно пахнет. Генка все время даже облизывался.

У конфетчика пятеро мальчишек учеников. Ну и достается им. На улице от жары деться некуда, а в комнате от печей и того пуще. Ребята воду так и хлещут, а хозяин то одному, то другому подзатыльник отпускает, чтоб скорее работали.

Только вы не расстраивайтесь, дядя Андрей, конфетчику попало, и здорово.

Наша учительница сжала кулаки и как крикнет: «Таких, как вы, судить надо. Посмейте еще издеваться…»

Хозяин затих. Запомнит он нас надолго. Молчал, когда мы переписывали ребят.

Заходили мы и к другим. Многие благодарили учительницу. А вот лудильщик Хватов своего Жорку не хотел записывать. Чуть не выгнал нас. Но и Жорку Ольга Александровна записала. А он до чего обрадовался — сначала как засвистит, а потом как закричит: «Лудить, паять самовары!» Тут ему отец отпустил пинка. Но пинок не сильный был, Жорка даже не поморщился.

Дядя Андрей, Наташа чего-то шевелится в кровати, еще проснется. Пишите, а то мы без вас скучаем. И все думаем, что вы вроде и не уехали, хоть уже два месяца прошло… Помните, как мы вас провожали? Даже Наташа заплакала. А Мария Ивановна все терла и терла платком глаза, только дядя Глеб один молчал.

А я не плакал, хоть и говорила Мария Ивановна, что у меня глаза были красные. Ей это все показалось.

Вот и все. Пишите нам. Кланяемся Вам. Коля, Наташа и Гена. Июль 1919 год».

Долго молча сидели Коля и Гена. Им было о чем подумать. Много в жизни сложностей и не сразу в них разберешься.

Глава 16. Лудить-паять

Владька с отцом уехал в деревню за сеном. Каланча теперь редко бывал в школе: обиделся на Кольку, что тот не взял компас. Генка от всех переживаний заболел.

Колька сохранял тайну, но с каждым днем тяготился ею все больше: временами был задумчив, иногда до смешного рассеян.

Как-то на просьбу Марии Ивановны сходить за водой принес из погреба чугун с супом.

Наташа и Мария Ивановна вначале подшучивали над ним, затем начали беспокоиться.

— С тобой ничего не случилось? — спросила Мария Ивановна.

Колька заверил, что ничто его не тревожит: он помнил о клятве, данной Генке.

Стоял знойный, пыльный август. Через месяц надо открыть школу, а стекла все нет.

— Еще на пол-России война. Где уж всего набраться, — говорила Мария Ивановна.

Кольку преследовала мысль о стеклах. Как магнит, притягивал дом Шинделя. Колька уже несколько раз побывал около Владькиного дома. Его заметила мать Владьки. Приняв Кольку за воришку, она пригрозила спустить собаку, если он не перестанет шататься возле дома.

Угрозы ее заставили Кольку быть более осторожным. С Ниной Афанасьевной, сварливой и злой, шутить не приходилось. Ее вся улица побаивалась.

…Этим утром Колька, прячась в высокой траве, через дырку в заборе осматривал двор, раздумывая, куда мог спрятать стекла Карл Антонович.

Его привлекло беспокойное кудахтанье кур, раздававшееся из курятника. «Что там стряслось? — недоумевал Колька. — Неужели хорек заскочил?». Но открылась дверь, и чья-то рука выбросила почти общипанную курицу.

Через коротенькое время была выброшена другая курица, судя по остаткам оперенья — рябенькая.

Беспокойно кудахча, птицы метались по двору.

Из курятника вышла возбужденная Нина Афанасьевна с прилипшими к пальцам перьями.

— Больше, миленькие, не будете забредать в чужой двор, чужое зерно клевать.

Кольку аж передернуло: «Вот язва!» Он отполз от дома, встал и направился прочь.

На улице кричала хозяйка кур — высокая, с желтым лицом, бедно одетая женщина. Махая скалкой, она подбежала к воротам Владькиного дома и застучала в них.

Колька остановился: «Что-то будет дальше?»

Не торопясь, к ней вышла Нина Афанасьевна.

— Чего ты, матушка, взбеленилась? — спокойно проговорила она. — Разве это я? Вон кто, с него с спрос, — и она, к великому удивлению Кольки, показала на него. — Сорванец! Который день тут треться. Его бы скалкой проучить.

Она ушла, хлопнув калиткой.

Женщина, хотя и сомневалась в том, что Нина Афанасьевна говорила правду, все же обругала Кольку.

Колька ушел, удивляясь наглости Шинделихи.

Невеселые мысли одолевали его. Как узнать, где находится стекло?

Размышляя так, он услышал переливчатую соловьиную трель.

Колька оглянулся. В кустах сирени у небольшого домика кто-то зашевелился и опять зазвучал красивый свист.

— Жорка! — обрадовался Колька. — Выходи, слышь, Жорка, выходи. Я все равно тебя узнал.

В кустах послышалось дребезжание жестяной посуды. Потом выглянула измазанная физиономия Жорки. Затем показался и весь он, обвешанный кастрюлями и чайниками.

Приятели устроились под кустами. После того, как все новости были исчерпаны, Колька спросил:


Рекомендуем почитать
БУПШ действует!

О бурных событиях в жизни школьников. Дневник шестиклассника, у которого обыденные дела, интересные приключения.


Я из Африки

Мой дорогой читатель!Хотя ты и старше героини этой повести, все-таки не откладывай книгу в сторону. Познакомься с девочкой из Анголы, из африканской страны, где акации цветут красными цветами, где людей заковывают в цепи и где еще никогда не бывал ни один советский человек.Ты спросишь: а как же я смогла написать эту книгу, если я там не была?Мои ангольские друзья много рассказывали мне о своей прекрасной, страдающей родине, и я поняла, что мой долг рассказать тебе все то, что узнала я. И ты должен ненавидеть жестокую несправедливость, которая еще существует на свете, и ты должен уважать мужественных людей, которые сражаются за независимость родины.


Женя и Дженни, или Вампир из 1Б

Повесть для девочек, бабушек и говорящих собак наверняка окажется интересной и для мальчиков, мам и пап, и, само собой разумеется, для дедушек.


Рассказы старого сверчка о литературе

Рассказы о литературе и писателях — детям… и взрослым.


Десант на вулканический остров

Повесть посвящена событиям в Исландии, которые в свое время приковывали к себе внимание всего мира, — это извержение вулкана и рождение острова Сюртсэй в 1963 году. Страницы книги проникнуты любовью к детям, к простым исландцам-труженикам, к их стойкости и трудолюбию.


Цветы из чужого сада

«… – А теперь, – Реактивный посерьезнел, и улыбчивые складки вокруг его брезгливого рта приобрели вдруг совсем другой смысл. Они стали жестокими. – А теперь покажи-ка ему, что мы делаем с теми мальчиками, не достигшими паспортного возраста, которые пробуют дурачить Реактивного и его закадычного друга Жору.С потолка на длинном проводе свешивалась над столом засиженная мухами лампочка. Монах поймал ее, вытер рукавом и вдруг сунул в широко перекошенный рот. Раздался треск лопнувшего стекла. Мелкие осколки с тонким звоном посыпались на пол.