Клуб друзей китайского фарфора - [2]
Вхожу я. Мне не положено следовать моде 70-х. Я одет просто и со вкусом. Начальник отдела Худой, чьи волосы всклокочены, но совершенно ортодоксальной длины, пришел бы в замешательство, если бы моя голова украсилась пышными локонами.
- Да это же Макс! - кричит Никита мне навстречу. Хочет он заключить меня в объятия, но успел подавиться тем глотком, что принял за миг до моего появления, и теперь он надрывно кашляет. Глядя на меня полными слез глазами, он сказал: - Славно, ой славно, что мы встретились. Как видишь, я уже на коне.
Никита на коне, и добровольно он седло не оставит. Его мысли уже веселы, ему тепло и отрадно. Я предполагаю осушить стаканчик, не больше.
Считай, шепчет мне внутренний голос, много ли воды утечет с той минуты, как вы с этой милой девушкой обменялись приветливыми взглядами, до той, когда ваши нагие тела переплетутся под общим одеялом. Я отправился купить себе стакан хереса, а когда вернулся к нашему столику, мои друзья живо спорили о достоинствах напитка, который и я теперь держал в руке, крепко памятуя о словах велеречивого старика Худого, что пьяницы не котируются в их отделе, в отделе, над которым он, должно быть от сотворения мира, осуществляет мудрое и дальновидное руководство. И я отхлебнул, и в тот же миг мне показалось, что Вера не вполне здраво рассуждает о хересе, я предложил ей знакомство, коль уж забыл мой легкомысленный приятель Никита представить нас друг другу, она протянула мне руку, я пожал - ба! ручонка мягонькая у нее была, почувствовал я, какая она вся теплая, эта девушка, чувствительная, ранимая, желанная, светлая, недосягаемая, близкая. Она назвала свое имя. Я сказал, что херес нужно понимать, и тем заставил ее умолкнуть. Говорили мужчины. Женщине лучше помолчать, когда мужчины толкуют о хересе. Не всякое вино пьется так здорово, как это, утверждал я. Не исключено, что я один и говорил.
От нее, сдается мне, исходит сияние. Я ловлю его, впитываю, купаюсь в его лучах. Похоже, она не очень-то рада нашему обществу, ей не мил этот погребок, противен звон стаканов, однако она покорно стоит и слушает нашу болтовню, и что-то несчастное проглядывает в ее облике, я не ошибусь, если скажу, что не Бог весть как уютно живется ей на свете белом, не так уж и просто, не слишком-то сладко, уж не зарабатывает ли она себе на хлеб насущный где-нибудь мытьем посуды? Любуюсь я ее ладной фигуркой, ее стройными и сильными ногами. Я учусь живописи, отвечает она на мой вопрос, который я задал между делом, между стаканчиками. Неопределенно звучит ее ответ, призрачную рисует картину. Учится живописи. Это можно понимать по-разному. Уклончивый ответ. Можно сидеть дома на диване, перелистывать альбомы с репродукциями и воображать, что будущий великий мастер неуклонно вызревает в тебе. Разве не так, Вера? Она не отвечает на мои размышления, зато отвечает самому взыскательному вкусу. А что это вы глаз не отводите от моих ног, гражданин? - вдруг вскрикивает она. Медленно, медленно поднимаю глаза на ее бледное прекрасное лицо и полнюсь смутной догадкой, что она прячет что-то в своей жизни, скрывает от посторонних взглядов, делает какие-то секреты из обстоятельств, может быть, ничем не примечательных, окружает себя тайной.
Сколько сегодня случайных встреч, разъяснял Никита, я с Максом случайно встретился, я с Верой случайно встретился, а с Верой мы не виделись тысячу лет, мы в детстве рядом на горшках сиживали, очень близкими были соседями, а потом раскидала судьба в разные стороны.
Месяц миновал. Шагая по главной улице (все та же слякоть, грязь скомканного, свалявшегося снега), я вспоминаю, как мы провели тот вечер, я отчетливо припоминаю, что Вера, точно определив направление наших помыслов, поспешила с нами расстаться, но я не отпустил ее, пока она не согласилась на встречу со мной в ближайшие же дни. Я вырвал у нее признание. Она согласна. Ей доставит удовольствие встреча со мной. Не случайная, в условленном месте. Я легко узнаю ее: она будет держать в руке персик. Девушка с персиком. Никита вряд ли понимал, о чем мы толкуем. Вера ушла, топая по тротуару тяжелыми подметками, мы с Никитой вернулись в погребок и с неизменным хересом в руках смотрели в запыленное оконце над нашими головами на других женщин, сновавших по улице, и Никита был влажен, как пивная бочка. Странно, фантастически был пьян мой друг, клонило его к земле, и он, чтобы сохранить равновесие, растопыривал руки и даже действительно кружил и вертелся над полом словно бы птицей. Месяц спустя та же погода, за которую ломаного гроша не дашь, и та же жизнь, в памяти которой еще не изгладились мои юношеские разочарования. Я шагаю по главной улице нашего знаменитого города. Я помню, как захмелевшей птицей жил рядом со мной мой легкомысленный, всегда и во всем неправильный, сбившийся с пути истинного друг. Он пускающим слюни, подремывающим лепетом жаловался на судьбу, на легавых, от которых без должного смирения терпел вечное гонение. Нас выставили из погребка подышать свежим воздухом, и мы слонялись по городу, зажигавшему вечерние огни, пили, что где подворачивалось под руку, а утром я явился в отдел, где был начальником Худой, с распухшей головой и распухшими, влажными, как у Никиты, глазами. В тот день я ничем не оправдал возлагавшиеся на меня в этом средоточии учености надежды, голова у меня была как у утопленника, как темный гибельный лабиринт, и я не сделал никакого научно значимого открытия, только знай себе думал о Вере как о спасении, мечтал, что она бросит спасительную нить в непроглядные провалы, по которым я брел. На щеке моей написала она номер своего телефона. Худой прочитал и задумчиво молвил: что ж, позвоните. Я и позвонил. Пошутил кто? спросил Худой, все еще рассматривая на моей щеке Верину памятку. Девчонка одна, вчера познакомился, обещала прийти с персиком, ответил я небрежно. Худой ухмыльнулся. И он когда-то был молод. Я уговаривал Веру встретиться сегодня, сегодня же, а она что-то прятала от меня в своей жизни и не торопилась согласиться, но я настаивал исступленно, одержимо, так что и Худой не выдержал и крикнул в трубку: соглашайтесь, девушка, и персик не забудьте! Веселая была минутка. Мечта о приключении с Верой удаляла меня от верной жены Валечки, ждущей дома с ужином. Встретились, и Вера протянула мне персик. Я положил его в карман, отдам профессору Худому, моему помощнику в делах любовных. Я целовал Веру в парке на скамье, я изливал перед ней душу и видел, что нравлюсь ей, и я тоже кое-что прятал от нее в своей жизни, я прятал Валечку, которая весьма многое для меня значила.
![Не стал царем, иноком не стал](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Организация](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Улита](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Московский гость](/storage/book-covers/a0/a0418bafaff4bcaa9a221d1ea251a0abfefa668f.jpg)
Рукопись романа «Московский гость», прежде чем воплотиться в данную книгу, таинственным образом исчезала в редакциях разных журналов и издательств. Ответственные люди этих редакций лишь недоуменно разводили руками. А возрождалась рукопись уже не столько в силу вмешательства неведомых сил, сколько благодаря настойчивому труду ее автора. Впрочем, немало таинственных событий происходит и в самом романе.
![Середина июля](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Угличское дело](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.