Клара Цеткин - [57]

Шрифт
Интервал

«Контрреволюционный мятеж готовился давно, — рассказывала Клара, — но, несмотря на стекавшиеся в Грузию турецкие фунты и американские доллары, он с самого начала был обречен на провал, потому что народ никогда бы не поддержал его. С инсценировкой «народного восстания» нигде ничего не получилось. Пламя мятежа, раздуваемое провокаторами, должно было одновременно вспыхнуть в различных районах страны, в важнейших промышленных центрах и прежде всего среди крестьянства. Но никакого пламени вообще не разгорелось. Только кое-где возникли небольшие вспышки, которые были быстро потушены самими рабочими и крестьянами».

Грузинские рабочие и крестьяне не позволили уничтожить свое государство, которое стоило им бесчисленных человеческих жертв, лишений и трудов. Они самоотверженно боролись за свой новый строй. С какой силой, скромностью и упорством они это делали, Клара узнала уже на первом после мятежа собрании тифлисских железнодорожников. Она отправилась на это собрание, считая, что оно, словно барометр, покажет настроения грузинских масс. Будут рабочие молчаливы или подавлены? Будут ли они враждебно молчать? Ничего подобного! Когда Клара приблизилась к ремонтным мастерским, ей навстречу побежали сияющие от радости рабочие и работницы. Все снова и снова пожимая ей руки, они заботливо повели ее через железнодорожные пути к цеху.

В помещении, где должно было начаться собрание, не было ни красных знамен, ни украшенной трибуны: «Собрание проходило в обстановке величайшей простоты и деловитости… Но эти люди были вчера готовы собственным телом защищать советский строй в своей стране от кого бы то ни было. Серьезно и торжественно, как клятва, прозвучал «Интернационал»… «Клара закончила свой рассказ словами: «Советский строй и национальная независимость Грузии обеспечены, пока революционные отряды пролетариата проникнуты решимостью жить и умереть за них».

НА ОСВОБОЖДЕННОМ КАВКАЗЕ


Клара Цеткин не считала единственной целью своей поездки разоблачение перед всем миром истинных зачинщиков контрреволюционного мятежа в Грузии. Она в то же самое время наблюдала, как в горах и селах Кавказа зарождается и растет новая жизнь. Повсюду в стране цветущие поселки и хорошо возделанные поля красноречиво говорили о том, как прилежные «руки людей преобразуют природу и заставляют ее служить удовлетворению человеческих потребностей». Во время своего путешествия Клара всегда смотрела на эту страну с любовью и восхищением.

В селах, которые посещала Клара, она разговаривала с крестьянами и крестьянками не только о политике, но и о качестве почвы, о лошадях, коровах и свиньях. То же самое делала она и в Германии, Она принадлежала к числу тех немногих товарищей, которые всегда стараются приобщить батраков и мелких крестьян к социалистическим идеям. Клара с радостью слышала о доверии крестьян к Советскому правительству. Разве правительство прошлой осенью не предоставило им точно в срок и в достаточном количестве семена для посева? Они говорили седовласой женщине из Германии:

— В Москве знают, в чем мы нуждаемся, и достаточно сильны, чтобы нам помочь.

Эти беседы показывали Кларе, как растет сознательность крестьян, которые с незапамятных времен были тяжело порабощены и в большинстве своем обречены на неграмотность. Они очень быстро поняли, кто является их истинным другом. Еще вчера они, как и прадеды, бились на своих полях с деревянной сохой, а сегодня Советское правительство посылает им железные плуги и тракторы — поистине чудесные машины, с помощью которых они могут легко обработать свои поля. В Чиатури Кларе рассказали, что крестьяне сами подавили попытку поднять восстание. Уже через двадцать четыре часа советская власть была восстановлена. «В деревне, где я живу, — рассказал, к великому удовольствию Клары, один беспартийный рабочий, — отдельные крестьяне вначале готовы были последовать за подстрекателями. Когда они пришли домой, жены им основательно намылили шею. «Что вы за дураки, — говорили они, — выступать заодно с аристократами? Неужели вы ничего умнее не можете сделать?»

Правда, крестьяне еще не умели писать и читать, но они не были лишены здравого смысла и могли немного считать. Разве новая власть не давала им семян для посева и машин? Все большее число крестьян вступало в сельскохозяйственные производственные товарищества. Потому что только кооперативы «могут уменьшить хлопоты и заботы крестьян, — констатировала Клара, — и постепенно принести достаток их хижинам… Самые умные из них высчитывают это преимущество на пальцах».

Надежда Константиновна Крупская и Клара Цеткин.


Клара Цеткин в последние годы жизни.


Во время своей продолжительной, часто очень трудной и утомительной поездки Клара Цеткин встречала множество людей, как беспартийных, так и членов партии, которые заботливо, со знанием дела помогали сельскому населению советами и занимались его политическим просвещением. Какого прекрасного крестьянского политика встретила- она в лице руководителя и вождя маленькой Аджарской республики! «Наука, — с восхищением писала Клара, — не отдалила этого профессора восточных языков от крестьянского населения, а политика самым тесным образом связала его с ними. Во дворе крестьянского дома нет ни одного крестьянина, молодого или старого, которого он не знал бы по имени. Вместе с каким-нибудь своим другом он залезает под полотняный навес телеги и со знанием дела осматривает и ощупывает груз, будь это кукуруза, яблоки или древесный уголь. Он заходит с крестьянами в конюшни, чтобы поглядеть, хорошо ли содержится и хорошо ли обеспечен тягловый скот». Прощаясь с этим ученым, другом крестьян, Клара спросила себя с оттенком горечи, когда же, наконец, и в Германии наступит время, когда профессора философии или математики будут так же поступать, как этот ученый на Кавказе.


Рекомендуем почитать
Дедюхино

В первой части книги «Дедюхино» рассказывается о жителях Никольщины, одного из районов исчезнувшего в середине XX века рабочего поселка. Адресована широкому кругу читателей.


Горький-политик

В последние годы почти все публикации, посвященные Максиму Горькому, касаются политических аспектов его биографии. Некоторые решения, принятые писателем в последние годы его жизни: поддержка сталинской культурной политики или оправдание лагерей, которые он считал местом исправления для преступников, – радикальным образом повлияли на оценку его творчества. Для того чтобы понять причины неоднозначных решений, принятых писателем в конце жизни, необходимо еще раз рассмотреть его политическую биографию – от первых революционных кружков и участия в революции 1905 года до создания Каприйской школы.


Школа штурмующих небо

Книга «Школа штурмующих небо» — это документальный очерк о пятидесятилетнем пути Ейского военного училища. Ее страницы прежде всего посвящены младшему поколению воинов-авиаторов и всем тем, кто любит небо. В ней рассказывается о том, как военные летные кадры совершенствуют свое мастерство, готовятся с достоинством и честью защищать любимую Родину, завоевания Великого Октября.


Небо вокруг меня

Автор книги Герой Советского Союза, заслуженный мастер спорта СССР Евгений Николаевич Андреев рассказывает о рабочих буднях испытателей парашютов. Вместе с автором читатель «совершит» немало разнообразных прыжков с парашютом, не раз окажется в сложных ситуациях.


На пути к звездам

Из этой книги вы узнаете о главных событиях из жизни К. Э. Циолковского, о его юности и начале научной работы, о его преподавании в школе.


Вацлав Гавел. Жизнь в истории

Со времен Макиавелли образ политика в сознании общества ассоциируется с лицемерием, жестокостью и беспринципностью в борьбе за власть и ее сохранение. Пример Вацлава Гавела доказывает, что авторитетным политиком способен быть человек иного типа – интеллектуал, проповедующий нравственное сопротивление злу и «жизнь в правде». Писатель и драматург, Гавел стал лидером бескровной революции, последним президентом Чехословакии и первым независимой Чехии. Следуя формуле своего героя «Нет жизни вне истории и истории вне жизни», Иван Беляев написал биографию Гавела, каждое событие в жизни которого вплетено в культурный и политический контекст всего XX столетия.


Есенин: Обещая встречу впереди

Сергея Есенина любят так, как, наверное, никакого другого поэта в мире. Причём всего сразу — и стихи, и его самого как человека. Но если взглянуть на его жизнь и творчество чуть внимательнее, то сразу возникают жёсткие и непримиримые вопросы. Есенин — советский поэт или антисоветский? Христианский поэт или богоборец? Поэт для приблатнённой публики и томных девушек или новатор, воздействующий на мировую поэзию и поныне? Крестьянский поэт или имажинист? Кого он считал главным соперником в поэзии и почему? С кем по-настоящему дружил? Каковы его отношения с большевистскими вождями? Сколько у него детей и от скольких жён? Кого из своих женщин он по-настоящему любил, наконец? Пил ли он или это придумали завистники? А если пил — то кто его спаивал? За что на него заводили уголовные дела? Хулиган ли он был, как сам о себе писал, или жертва обстоятельств? Чем он занимался те полтора года, пока жил за пределами Советской России? И, наконец, самоубийство или убийство? Книга даёт ответы не только на все перечисленные вопросы, но и на множество иных.


Рембрандт

Судьба Рембрандта трагична: художник умер в нищете, потеряв всех своих близких, работы его при жизни не ценились, ученики оставили своего учителя. Но тяжкие испытания не сломили Рембрандта, сила духа его была столь велика, что он мог посмеяться и над своими горестями, и над самой смертью. Он, говоривший в своих картинах о свете, знал, откуда исходит истинный Свет. Автор этой биографии, Пьер Декарг, журналист и культуролог, широко известен в мире искусства. Его перу принадлежат книги о Хальсе, Вермеере, Анри Руссо, Гойе, Пикассо.


Жизнеописание Пророка Мухаммада, рассказанное со слов аль-Баккаи, со слов Ибн Исхака аль-Мутталиба

Эта книга — наиболее полный свод исторических сведений, связанных с жизнью и деятельностью пророка Мухаммада. Жизнеописание Пророка Мухаммада (сира) является третьим по степени важности (после Корана и хадисов) источником ислама. Книга предназначена для изучающих ислам, верующих мусульман, а также для широкого круга читателей.


Алексей Толстой

Жизнь Алексея Толстого была прежде всего романом. Романом с литературой, с эмиграцией, с властью и, конечно, романом с женщинами. Аристократ по крови, аристократ по жизни, оставшийся графом и в сталинской России, Толстой был актером, сыгравшим не одну, а множество ролей: поэта-символиста, писателя-реалиста, яростного антисоветчика, национал-большевика, патриота, космополита, эгоиста, заботливого мужа, гедониста и эпикурейца, влюбленного в жизнь и ненавидящего смерть. В его судьбе были взлеты и падения, литературные скандалы, пощечины, подлоги, дуэли, заговоры и разоблачения, в ней переплелись свобода и сервилизм, щедрость и жадность, гостеприимство и спесь, аморальность и великодушие.