Истина о мастерстве и героизме - [10]
А, ведь, лет пять назад за такое и головы было не сносить — убийство соплеменников в святых рощах. Это ж, какое злодеяние.
Вот и этот сидит — остался из последних. Печально поглядел Осока на человека — видимо опять обагрит меч его землю–матушку родной кровью. В надежде тысяцкий посмотрел на Лонгу.
Тот не был омрачен, наоборот — прыть его скакуна обусловливалась именно тем фактом, что отступника постигнет наказание.
Дружина взяла человека в сером в кольцо.
— Назови себя, жрец! — Начал разговор Осока.
Мужчина повернул голову в сторону воина и из–под капюшона раздался зрелый и уверенный голос:
— Какой же я жрец, воин? Разве думаешь, ты, что я ритуалы здесь, какие справляю?
— Я вижу, что ты сидишь в языческом идолище, а по указу князя все места эти должны быть огню преданы. — ответил Осока. Али ты княжьим указам не следуешь? Покажи лицо свое и назови себя.
Мужчина медленно откинул капюшон с лица.
На вид ему было лет сорок. Осока сразу понял, что перед ним воин, и воин не из последних — из варягов.
— Когда это наемники варяжские, языческим идолам молиться стали? — Уже более спокойно спросил Осока. То, что иноземца убивать не придется, сильно облегчило его душевное спокойствие.
— Кто сказал тебе, воин, что я молюсь идолам. — Спокойно отвечал варяг. Я почитаю господа Бога нашего Иисуса Христа. А имя мое — подскажет тебе спутник твой.
Последние слова выскользнули из уст иноземца с явным презрением к Лонге, после чего варяг сплюнул.
Лонга же, напротив, не выглядел удивленным, увидев иноземного воина и совершенно спокойно, без каких–либо эмоций держал слово:
— А, друг Торвальд! Рад тебя видеть. Мы уж с дружиной думали, что ты язычник немытый. Хотели тебя стрелами нашпиговать! — Церковник насмехался.
Осока тут же понял, что перед ним не кто иной как Торвальд Путешественник — креститель Полоцка.
— Не могу сказать тебе тоже самое. Всем своим видм Торвальд показывал свое неприязненное отношение к церковнику.
Со стороны все это казалось странным для тысяцкого. На его глазах происходила скрытая перепалка между двумя людьми одной веры. Тем более люди эти не были такими как тысяцкий и его дружина. По–сути Осока и его воины ещё вчера были язычниками. Для полного осознания новой веры должно было пройти какое–то продолжительное время. Торвальд же был выдающийся миссионер того времени. О его похождениях слагали целые саги. Он ходил по языческим землям и просвещал местное население. Он строил много храмов. Он построил храм Христов в Полоцке за какое–то время до крещения Руси.
Лонга же был греческим миссионером, который прибыл вместе со своим начальством на Русь. Эти люди несли слово Божие варварам и участвовали в походах дружин по уничтожению языческой веры.
Таким людям полностью и безоговорочно доверял Князь.
При этом разница между двумя этими людьми была видна невооруженным глазом. Если Торвальд был ко всему прочему могучим воином, который даже сейчас всегда носил с собой меч, то Лонга был простой книжник. Он не носил с собой никакого оружия, кроме слова.
— Что скучаешь здесь, в этом языческом обиталище? — Усмехнулся Лонга, обращаясь к Торвальду. Решил взяться за старое?
Торвальд резко встал и схватился за рукоять своего меча. Лонгу это ещё больше раззадорило.
— Что же ты, поднимешь руку на своего брата–христианина? За что? Защищаешь своего божка–идола?
Торвальд медленно и гневно начал подходить к церковнику. Его лицо было сосредоточено. Рука все ещё была на мече.
Осока ничего не понял — чем была вызвана такая вражда между христианами, но однозначно знал, что это все нужно прекратить.
Он преградил своим конем дорогу воину.
— Полно тебе, Путешественник. — Примирительно начал тысяцкий. Мы люди не книжные, всех ваших дрязг не разумеем, но кровь христиан здесь проливать не позволим.
— А я кровь христиан здесь и не собираюсь проливать. — С натугом ответил варяжский миссионер. После этих слов он, казалось, успокоился. — Змею вы за пазухой пригрели. Многие беды его действа приведут в дальнейшем.
Тысяцкий нахмурил брови:
— Заслуг твоих, Путешественник, перед Господом нашим не умоляем, но скверну возводить и напраслину на людей божьих не позволим. У нас, в конце концов, княжий приказ. Да и на вопрос ты не ответил — что делаешь здесь?
Торвальд убрал руку с меча и уже совсем ровным голосом отвечал:
— Думаю я здесь, воевода. Место тихое, да спокойное.
— Как же оно тихое и спокойное, когда сатанинским язычеством осквернено. — Тысяцкого ответ варяга не удовлетворил.
— Где же тут сатанинское язычество? Роща березовая, опушка. Там внизу холма течет речка. Тихо спокойно. А идолище… — Торвальд вздохнул. Идолище вы это не уничтожите. Сильно оно очень. Это вам не гром–молния, и не солнце–красное. Оно древнее всего. Со злобой людской родилось на заре эпох, так со злобой и умрет. А идолы…. Всего лишь статуи.
Тут в разговор встрял Лонга:
— Что же ты, Путешественник, не веришь в спасение Христово? Сам в Бога уверовал в истинного давнее многих здесь на Руси, но речи языческие держишь. Али не веришь, что к Христу можно через свет прийти и победить злобу людскую?
— Злобу людскую, как же победить? Верим–то мы в хорошее, а дела делаем плохие. — Сокрушенно отвечал варяг.
![Smile.jpg](/storage/book-covers/8a/8a7055dc167bbabfa27cc7aaf4c7ec97e33c3a80.jpg)
Интернет-легенда о хаски с чудовищной улыбкой может напугать разве что впечатлительного подростка, но хаски найдет средства и против невозмутимого охранника богатой дачи…
![Птица-Жар](/storage/book-covers/25/259d2130e4451365dae366461e5e02e4e3c43f29.jpg)
Весь вечер Лебедяна с Любомиром, сплетя перста, водили хороводы, пели песни и плясали в общей толчее молодежи. Глаза девицы сверкали все ярче и ярче, особенно после того, как Любомир поднес ей пряный сбитень. Пили его из общего глиняного кувшина и впрогоряч. Крепкий, пьянящий напиток разгонял кровь и румянил щеки, подхлестывая безудержное веселье и пробуждая силы для главного таинства этой ночи. Схватившись за руки крепче прежнего, молодые прыгали через костер, следя за тем, как беснуются сполохи смага, летя вослед.
![«…давай будем мучить мамочку!!!»](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Доминант](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Оконченное произведение. Грядет вторая эра воздухоплавания. Переживут ли главные герои катаклизм? Что ждет их в новом мире? Открытие забытых небесных островов, продолжение экспансии островитян, восстания челяди,битва держав за место под солнцем на осколках погибающего континента. Грядущий технологический скачек, необычная заморская магия, новые города, культуры и жизненный уклад содрогнут когда-то единую Некротию...
![Дар](/storage/book-covers/ce/ce24d3048d42fce67677089e0b4baf0df4c27d03.jpg)
Роман "ДAP" - первая книга мистической трилогии. В ней нет оборотней и вампиров, волшебников и нереальных миров, но есть самая обычная девушка, проживающая в наши дни, получившая "дap" о котором не просила. Представьте, что в одно солнечное или дождливое, не важно, утро вы просыпаетесь с крыльями за спиной. Вот так просто - открыли глаза, пошли принимать душ и-и-и… Изменится ли после этого Ваша жизнь? Куда бежать с подобной проблемой: в психиатрическую клинику, секретную лабораторию, а, может, на телевидение в шоу «Кунсткамера»? Но крылья это не предел, это начало череды необъяснимых, пугающих и болезненных событий в жизни Сары Лисы. .