Искусственное дыхание - [3]

Шрифт
Интервал

ГОМПЕРЦ передает ему коробочку.


Спасибо.

Он украдкой делает вдох, ГОМПЕРЦ наблюдает.


Ну… что скажешь?

ГОМПЕРЦ: А что ты хочешь от меня услышать?

ФРЭНК: У тебя должно быть какое-то мнение.

ГОМПЕРЦ: Почему?

ФРЭНК: Ты же врач.

ГОМПЕРЦ: Это твой выбор.

ФРЭНК: Питер…

ГОМПЕРЦ: Если ты этого хочешь… Должен сказать, я удивлен. Эти несколько лет мы тебя обследовали самым тщательным образом, прописывали все новое и лучшее. Я уж из вежливости не буду упоминать, во сколько это обошлось, но главное, что ты все еще с нами. И ты мне еще говоришь, что хочешь всё бросить. Что ж, это твой выбор.

ФРЭНК: Послушай…

ГОМПЕРЦ: Это странно, потому что ты всегда шел навстречу. Я понимаю, молодые ребята, но в твоем возрасте. Вспомни, на что ты был похож. Можно и потерпеть…

ФРЭНК: Потерпеть!

ГОМПЕРЦ: …в любом случае лучше, чем сдохнуть на хрен, но уж если тебе так приспичило помереть, ради Бога. Как я уже сказал, это твой выбор.

ФРЭНК: Я всегда могу снова начать, если станет хуже.

ГОМПЕРЦ: Так не получится, и ты это знаешь. А теперь я тебе вот что скажу: лечил я одного парня, примерно твоего возраста, и в один прекрасный день он заявил мне то же, что и ты сейчас, и я, как ни пытался, не смог его образумить…

ФРЭНК: Питер, я еще кое-что хотел…

ГОМПЕРЦ: …и он так и сделал, бросил лечение, даже написал статью в одну из этих безмозглых радикальных газетенок про то, как врачи травят пациентов…

ФРЭНК: Я хотел еще…

ГОМПЕРЦ: …и через несколько месяцев его снова упекли в клинику, с диагнозом «слабоумие», и он сразу же…

ФРЭНК: Питер, дашь ты мне сказать наконец!

Короткая пауза.


Извини. Дело в том, что тут еще одно обстоятельство. Меня это просто сводит с ума, и я ни с кем не могу поделиться.

Короткая пауза.


Около года назад, где-то в это же время, случилась ужасная вещь, и я до сих пор не уверен, виноват я в чём-то или нет. Вряд ли я вообще когда-нибудь узнаю, но я чувствую себя таким виноватым — сил нет это выносить, и это одна из причин, почему я… ну, в общем, почему мне нужно сделать перерыв.

ГОМПЕРЦ: У всех есть свои секреты.

ФРЭНК: Видишь ли, у меня есть подруга, Лора, и у нее…

ГОМПЕРЦ: Ну?

ФРЭНК: У нее была вечеринка — около года назад, я уже говорил, и…

Пищит пейджер.


ГОМПЕРЦ: Засранцы.

Он достает пейджер из кармана и читает сообщение.


Ну разумеется!

Он достает мобильный и набирает номер:


Как раз на самом интересном месте!

ФРЭНК: В общем…

ГОМПЕРЦ: Прошу прощения. (В трубку.) Привет, Криппен… Да… Угу…

Играет танго, свет гаснет.


Когда свет включается, мы видим следующую сцену:

Гостиная

Музыка стихает. ЛОРА расставляет закуски, поправляет диванные подушки, прибирается. ДЕННИС завязывает галстук, ФРЭНК выпивает. Он без повязки.

ЛОРА: Как тебя угораздило? Это же вечеринка для Филлипа, а тебе надо было их позвать!

ДЕННИС: Не то, чтобы я их звал…

ЛОРА: Роджер в своем репертуаре — вертит тобой, как хочет.

ДЕННИС: Они здесь проездом — что я мог сделать?

ЛОРА: Ты мог сказать «нет» и предложить другой день.

ДЕННИС: Они только сегодня могут.

ЛОРА: Сегодня мы не можем.

ДЕННИС: Мне казалось, ты будешь рада их видеть…

ЛОРА: Думаешь, Фрэнку интересно слушать твою болтовню? (Фрэнку) Как тебе мартини?

ФРЭНК: Ну…

ЛОРА: Попробуй оливки. Сицилийские. (Деннису) Зачем ты снял трубку? Пусть бы автоответчик…

ДЕННИС: Он мой брат. Мы не виделись несколько лет.

ЛОРА: А если ты сейчас же не позвонишь в «Абдуллу», мы туда вообще не попадем. (Кивая на галстук.) Неужели ты в этом пойдешь?

ДЕННИС: Роджер и Корнелия прислали на Рождество.

ЛОРА: Я никуда с тобой не пойду, если у тебя на шее будут болтаться эти бумеранги.

ДЕННИС бросает взгляд на ФРЭНКА, закатывает глаза. В то время, как ДЕННИС выходит:


(Фрэнку) Посмотри, какая прелесть!

Она быстрым движением раскрывает веер.


ФИЛЛИП: привез из Мадрида. Пожалуй, возьму его в ресторан; пятница, вечер — там бывает ужасно душно.

ФРЭНК: А где Филлип?

ЛОРА: Должен быть в душе, но, наверно, еще спит. Он был такой измочаленный, когда я забирала его из аэропорта. (Через дверь) Милый, они будут через пару секунд.

Приглушенный ответ из дальней части дома.


Бог знает, чем они там занимались! Малыш Санчес — это его друг по переписке — такой тихий, прямо мышонок, совсем не в стиле Филиппа. Когда гостил у нас, был до того вежливый, я чуть со скуки не умерла. Но они точно что-то там вытворяли! Каждый раз, когда я звонила, они вроде как были в Прадо. Оно, конечно, большое, но не настолько же! Зато сеньор Моралес — это отец Санчеса — сказал, что его испанский стал намного лучше. Почти как его французский — благодаря тебе.

ФРЭНК: Он способный мальчик.

ЛОРА: Не знаю, в кого он такой. Я-то в школе не блистала.

ФРЭНК: Может быть, в отца.

ЛОРА фыркает.


ЛОРА (берет его стакан). Еще мартини?

ФРЭНК: А что Корнелия?

ЛОРА: Как она раздражает! Терпеть ее не могу. Может, она и хорошенькая — поэтому Рождер с ней и сошелся — но уж очень заурядная, и если не знать, кем она работает на самом деле, можно подумать, что в булочной торгует. И в голову не придёт, что она вполне себе преупевающий дизайнер. По-видимому, в Австралии её заказами закидали.

ФРЭНК: Я думал, она по научной части.

ЛОРА: Она начала учить староанглийский — так, между делом. Представляешь? Меня тошнит от этого. А сейчас она наконец-то забеременела, после стольких попыток, так что приготовься слушать болтовню будущей мамаши. А Роджер! Ведет себя как ребенок, иногда хочется его просто отшлепать. Он же младшенький, ему всегда все сходило с рук. Рядом с ним Филлип — просто взрослый мужик.


Рекомендуем почитать
Светильник, зажженный в полночь, и другие пьесы

В сборник входят пьесы одного из наиболее интересных и значительных современных драматургов США. Творчество Стейвиса отмечено масштабностью и остротой проблематики, выразительностью характеров, актуальностью сценических коллизий. Его пьесы — это драмы идей, здесь обретают голос известные исторические личности — Галилей, Джо Хилл, Джон Браун.


Светильник, зажженный в полночь

В пьесе одного из наиболее интересных американских драматургов XX века Галилей бросает вызов религиозным догмам, встречает сопротивление церкви и ведет борьбу с невежеством, страхом и унынием.


Сомнение: Притча

Действие пьесы разворачивается в 1964 году в католической церковной школе в Бронксе. Директор школы, строгая и требовательная монахиня, сестра милосердия, Алоизиус Бьювер, теряется в смутных сомнениях относительно отца Флинна, священника церкви, при которой существует школа. Она собирает своих преподавательниц (также монахинь) и намекает им, что со священником что-то не в порядке и что они должны быть бдительными и сообщать ей о всём, что им покажется странным или необычным. Пьеса получила Пулитцероскую премию и Тони за лучшую пьесу в 2005 году.


Том 5. Театральная история. Кренкебиль, Пютуа, Рике и много других полезных рассказов. Пьесы. На белом камне

В пятый том собрания сочинений вошли: роман Театральная история ((Histoires comiques, 1903); сборник новелл «Кренкебиль, Пютуа, Рике и много других полезных рассказов» (L’Affaire Crainquebille, 1901); четыре пьесы — Чем черт не шутит (Au petit bonheur, un acte, 1898), Кренкебиль (Crainquebille, pièce, 1903), Ивовый манекен (Le Mannequin d’osier, comédie, 1908), Комедия о человеке, который женился на немой (La Comédie de celui qui épousa une femme muette, deux actes, 1908) и роман На белом камне (Sur la pierre blanche, 1905).


Язычники

Введите сюда краткую аннотацию.


Достигаев и другие

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.