Империя на краю - [24]
Правильно он короче вычислил первопричину всех последних неурядиц в подшефном хозяйстве.
Пока ехал по грязной грунтовке в Пелю, а потом по асфальту, но все равно грязному, в Починки, сочинилось резюме сегодняшнему безумному дню, почему-то в виде японской хокку и по рецепту В.Пелевина — разбивай свою мысль на 3 части и если встретится слово «километр», заменяй на «ли»:
Да, если кто-то вдруг подумал, что у меня типа такие железные нервы, что вся эта свистопляска с вилами обошлась мне как с гуся водя, то это зря. Адреналин по сосудам разлился так, что мама не горюй — ключ в зажигание жигуленка я полминуты вставить не мог, так колотило всего. Но потом конечно вставил и завел, да…
Долго ли, коротко ли, не помню, но доехали мы в конце концов до военкомата в Починках, он очень похож оказался на больничку в Пеле, тоже двухэтажный и тоже побеленный известкой. Все вопросы с военкомом председатель взял на себя, и на том спасибо ему, благодетелю. Похоже договорились они там по-мирному, судя по тому, что вскоре Антошу вытащили из машины двое здоровенных прапора, похожих друг на друга, как однояйцевые близнецы.
Двое из ларька, одинаковых слегка, — пока я таким образом пытался сформулировать свою мысль, подошел Пугачев и сказал, что он остается, дела еще есть, а вы мол пи. уйте к своему Павлику. Я ответил, что все понял, не совсем тупой, но хочу сказать еще два слова с глазу на глаз. Отошли в сторонку.
— Слушай, председатель, — окончательно перешел я с ним на ты, — маслобойку я практически уделал (интересное кстати слово, кроме как в нижегородском регионе нигде не слышал), остались утрясти кое-что и погонять на разных режимах, завтра к обеду покажу товар лицом. А потом ты нас всех, включая эту девку, отпускаешь по домам, и мне за решение твоих проблем с Антошей выплачиваешь сверху бонус в 25 р, итого стольник. Годится?
Председатель хмуро помялся и начал торг:
— 85.
— 90 и червонец щас, очень надо, — ответил я, — по глазам вижу, что согласен!
Ударили по рукам, червонец перешел из рук в руки. Но напоследок Пугачев все-таки не отказался от шила мне в задницу:
— Держись ты от нее подальше, Серега, доведет она тебя…
— Сам знаю, — буркнул я, садясь за руль.
От Починок до Пели всего ничего, 10 километров (с ударением на втором слоге), домчались мигом, бензина только я залил на 4 рубля, должно теперь аж до Горького хватит. Зашли еще в сельпо, неудобно же к больному с пустыми руками идти, взяли конфет каких-то и чернослива. А вот и больничка, а вот и Павлик на койке — думал придется изобретать способ, чтоб пробраться к болезному, но нет, провинция-с, нравы простые, всем все по барабану, ходи куда захочется.
Павлик был бледен, но улыбался во все 32 зуба, глядя во все глаза на Ирку… мда, конкретно ведь запал на нее парнишка, аж язык к горлу прилип от волнения. Ирка кокетничала, невзначай принимала красивые позы и часто смеялась невпопад. И это блин через час после того, как я ее от Антошиных вил спас… Ну да бог ей судья. Он же и прокурор с адвокатом.
Короче завтра Павлику можно было выписываться, врачи дали добро, ну так мы тут мимо поедем после обеда, можем захватить до самого до города, конечно-конечно, буду только рад, значит договорились, завтра примерно с 2 до 4 часов вечера, как получится.
По дороге домой разговаривать что-то не хотелось, включил наконец радио. Отличное радио оказалось, ловило со свистом все, что было там на длинных и коротких волнах. Длинные волны предлагали только Первую программу и Маяк, да еще какие-то туманные переговоры то ли геологов, то ли диспетчеров, а на коротких волнах пруд пруди было зарубежных голосов, выбрал Немецкую волну.
— Хир ист ди Дойче Вейле аус дер Бундес Републик Дойчланд, — сказало радио, — Говорит Немецкая волна из Кельна. Московское время 17 часов.
Йокорный бабай, действительно уже вечер на дворе.
— Заголовки главных новостей на сегодня. В Москве продолжается процесс над известным физиком-диссидентом Юрием Орловым. Натан Щаранский написал открытое письмо в поддержку осужденного по статье за антисоветскую агитацию Владимира Буковского. Академик Андрей Сахаров выступил в защиту отказников, добивающихся права на эмиграцию в Израиль. А сейчас новости в подробном изложении.
Ну очень интересно, прям дальше ехать некуда — если это у них главные новости, какие же второстепенные будут? Переключил на ББС, там были те же Сахаров, Щаранский и Буковский плюс обещание запустить программу Севы Новгородцева в следующем часе (дада, помню, Сева-Сева Новгородцев, город Лондон, бибиси). Голос Америки вдобавок к дежурному набору новостей еще обмолвился про запуск первого энергоблока на Чернобыльской АЭС и пересказал слухи о так называемом Петрозаводском феномене, потом правда, к их чести будь сказано, выступил эксперт и заявил, что слухи слухами, но с вероятностью 99 % это последствия неудачного запуска ракеты из Плесецка. И еще подробно и занудно там пересказали содержание последней речи Джимми Картера на выпуске академии Вест-Пойнт. Ничего интересного Картер там не сказал, обычные благоглупости… про Советский же Союз обмолвился только один раз в том смысле, что цивилизованные страны обязаны соблюдать базовые права граждан, а СССР сука их не соблюдает, за что против него хорошо бы ввести санкции, чтоб отпустили наконец своих отказников, а они задерживают своих отказников… ну и тд.
Пятая книга серии "Империя у края". Герой, пройдя огонь, воду и медные трубы, опять всё начинает с нуля.
Попаданец в 1977 год. Прямо из офиса в колхоз "Заря коммунизма" на сельхозработы. Что там будет делать и как выживать, пока не знает и решает по мере способностей и поступающей информации.
Сможет ли попаданец из нашего времени изменить что-нибудь в жизни, если он оказался не в 1917 и не в 1941 и даже не в 1977 году, а прямиком в диком постсоветском капитализме 93 года, где правят бал акции МММ, ваучеры Чубайса, спирт Ройал, лосины и малиновые пиджаки. Леонид Молодцов попробовал… 18+.
Попаданец в конец 19 века на самое дно общества – в беспризорника-оборванца на Нижегородской ярмарке. Пытается вскарабкаться вверх по лестнице, ведущей вниз.
2 книга цикла 'Империя у края' (в «Доп. материалах» лежат 2 альтернативные концовки книги). Попаданец из 2017 года в 1977 отработал в колхозе и возвращается домой в г. Горький, формулирует наконец, что он собирается сделать (теория доктора Бадмаева), устраивает первое в стране ТСЖ в своем доме, пытается сколотить группу единомышленников, влюбляется и теряет свою любовь, спекулирует монетами и джинсами, с разной степенью успеха, и еще много чего делает. В итоге оказывается у разбитого корыта… ну не у совсем разбитого, но у сильно покореженного корыта.
В данной работе показывается, что библейская книга Даниила, а говоря более острожно, её пророчества, являются лжепророчествами, подлогом, сделанным с целью мобилизовать иудеев на борьбу с гонителем иудейсва II в. до н.э. — царём государства Селевкидов Антиохом IV Эпифаном и проводимой им политики насильстенной эллинизации. В качесте организаторов подлога автор указывает вождей восставших иудеев — братьев Маккавеев и их отца Маттафию, которому, скорее всего, может принадлежать лишь замысел подлога. Непророческие части ниги Даниила, согласно автору, могут быть пересказом назидательных историй про некоего (может быть, вымышленного) иудея Даниила, уже известных иудеям до появления книги Даниила; при этом сам иудей Даниил, скорее всего, является «литературным клоном» древнего ближневосточного языческого мудреца Даниила. В книге дано подробное истолкование всех пяти «апокалиптических» пророчеств Даниила, разобраны также иудейское и христианское толкования пророчества Даниила о семидесяти седминах.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
Это просто воспоминания белой офисной ни разу не героической мыши, совершенно неожиданно для себя попавшей на войну. Форма психотерапии посттравматического синдрома, наверное. Здесь будет очень мало огня, крови и грязи - не потому что их было мало на самом деле, а потому что я не хочу о них помнить. Я хочу помнить, что мы были живыми, что мы смеялись, хулиганили, смотрели на звезды, нарушали все возможные уставы, купались в теплых реках и гладили котов... Когда-нибудь, да уже сейчас, из нас попытаются сделать героических героев с квадратными кирпичными героическими челюстями.
═══════ Не всегда желание остаться в тени воспринимается окружающими с должным понимаем. И особенно если эти окружающие - личности в высшей степени подозрительные. Ведь чего хорошего может быть в людях, предпочитающих жить посреди пустыни, обладающих при этом способностью биться током и управлять солнечным светом? Понять их сложно, особенно если ты - семнадцатилетняя Роза Филлипс, живущая во Франции и мечтающая лишь об одном: о спокойной жизни.
Не всегда желание остаться в тени воспринимается окружающими с должным понимаем. И особенно если эти окружающие - личности в высшей степени подозрительные. Ведь чего хорошего может быть в людях, предпочитающих жить посреди пустыни, обладающих при этом способностью биться током и управлять солнечным светом? Понять их сложно, особенно если ты - семнадцатилетняя Роза Филлипс, живущая во Франции и мечтающая лишь об одном: о спокойной жизни.
Четвертая книга цикла «Империя у края», где герой с переменными успехами продолжает свои попытки реформировать СССР.