Герои Курской битвы - [144]

Шрифт
Интервал

Победу снайпер встретил в Чехословакии, в рядах прославленной 2-й гвардейской воздушно-десантной Проскуровской ордена Суворова дивизии. За плечами были форсирование Одера и бои в Моравско-Остравском промышленном районе.

Личный счёт старшины Ивана Николаевича Кульбертинова так и остался неопределённым. Одни исследователи говорят — более 400. Другие называют более конкретную цифру — 450. А ведь не каждый точный выстрел вносился в снайперскую книжку. Даже если враг был наверняка поражён, это нужно было ещё доказать. Порой в личную книжку не вписывались победы, достигнутые в общем бою, в ходе атаки или отражения наступления противника. Вражеская цепь накатывается, и огонь ведёт вся рота. Где там различить, от чьей пули упал враг? Поэтому цифра, которую мне назвали якутские исследователи жизни и боевого пути своего храброго земляка, скорее всего наиболее близка к реальной — 489 побед.

Но ведь и «более 400» — это немыслимая цифра! Для присвоения звания Героя Советского Союза снайперу порой хватало в три, в четыре раза меньшего числа поражённых целей. А у Ивана Николаевича самый большой орден — орден Красного Знамени. Правда, у солдат передовой линии и медаль «За отвагу», и орден Славы ценились не меньше.

И всё-таки…

Где же заслуженная Золотая Звезда?

По всей вероятности, ответ на вопрос кроется отчасти в особенностях характера тех, от кого зависела судьба награды, а отчасти в особенностях характера самого Ивана Николаевича Кульбертинова. Он и по возвращении на родину не нашёл заслуженных почестей. Вот что пишет биограф великого снайпера С. Васильева: «Дальнейшая судьба Ивана Николаевича не была увенчана лаврами. Одолевали завистники, появились недоброжелатели, ему долго не давали привилегий, заслуженных на фронте. Причиной тому был его непримиримый, гордый характер. Кульбертинов никогда не любил ходить по инстанциям, доказывать что-то, просить, вести себя подобострастно. „Король“ снайперов, награждённый Советской Армией именным пистолетом ТТ и автомашиной „Чайка“, не встретил особого почитания на родине, да и не стремился к „лаврам“.

Домой в Олёкминский район фронтовик вернулся из Праги в сентябре 1947 года. Занялся любимым делом — охотой. За одну зиму 1947/48 года добыл и сдал государству 900 белок. В последующие годы работал охотником зверофермы, и за это время его промысел составили 32 лося, 8 медведей, 2500 белок и 86 соболей. Никто ещё в нашем крае не добивался таких высоких успехов. За самоотверженный труд в мирное время и героический подвиг в годы войны в 1968 году был награждён именным карабином с оптическим прицелом».

«Непримиримый, гордый характер…»

В этих чертах характера, видимо, «потеряны» и десятки неучтённых побед, и сама Золотая Звезда.

Снайперы — это выдающиеся солдаты. Они бывали вхожи в высокие штабы. С ними общались командиры дивизий и корпусов. Их привечали командармы. Генералы подолгу беседовали с ними, пили чай. Во-первых, снайпер, который сутки — случалось и так — лежал на нейтральной полосе на своей позиции, в засаде, наблюдал многое и порой владел такой информацией, которую за то же время не мог добыть взвод пешей разведки. И эту информацию командование всегда ценило. Во-вторых, разговаривали не только о том, что тот наблюдал в расположении противника. И в тех беседах, проходивших, конечно же, не с глазу на глаз, этот выдающийся воин по простоте душевной и в порыве искренности мог сказать что-нибудь такое, что в этом обществе говорить было не принято. Появились высокопоставленные враги из числа штабных работников. Не всё ведь в дивизионном, корпусном, а тем более армейском хозяйстве зависело от генерала, от командира. Многое зависело от майоров и капитанов. А наградные листы проходили именно через их руки.

Кульбертинов на этом поле боя не одинок. Не удостоен звания Героя и самый результативный снайпер Великой Отечественной войны, и тоже сибиряк, красноярец младший лейтенант Михаил Ильич Сурков. 702 победы! Их-то как можно отделить от звания Героя Советского Союза?!

Сейчас пришло время восстановления исторической правды. Становится известным многое из ранее неизвестного. Герои и потомки героев благодаря доступности архивных документов находят «потерянные» награды.

Стоит задуматься.

7

Каким был Иван Николаевич Кульбертинов? Об этом рассказал в своих воспоминаниях его земляк и школьный учитель С. Е. Дадаскинов: «Очень подвижный, непоседа, среднего роста, плотного телосложения. Взгляд прямой, пронизывающий. Мышцы перекатывались у него как шарики, а это знак физически сильного человека. Когда он работал — дорогу ли прорубал, палатку ли ставил, всё кипело у него в руках и делалось быстро. Тупого ножа, топора терпеть не мог. Сразу выкидывал. Если хорошо приглядеться, герои, чемпионы, рекордсмены, как правило, резко отличаются от обычных людей, выделяются чем-то. Видимо, поэтому и становятся героями. Так и Иван Николаевич. Даже незнакомый человек, первый раз встретив, надолго запоминал его. Он прожил трудную жизнь рядового колхозника-охотника, оленевода. Был проводником геологических экспедиций. Никакими поблажками не пользовался».


Еще от автора Сергей Егорович Михеенков
Примкнуть штыки!

Роман «Примкнуть штыки!» написан на основе реальных событий, происходивших в октябре 1941 года, когда судьба столицы висела на волоске, когда немецкие колонны уже беспрепятственно маршем двигались к Москве и когда на их пути встали курсанты подольских училищ. Волею автора романа вымышленные герои действуют рядом с реально существовавшими людьми, многие из которых погибли. Вымышленные и невымышленные герои дрались и умирали рядом, деля одну судьбу и долю. Их невозможно разлучить и теперь, по прошествии десятилетий…


Власовцев в плен не брать

Во время операции «Багратион» летом 1944 года наши войска наголову разгромили одну из крупнейших немецких группировок – группу армий «Центр». Для Восьмой гвардейской роты старшего лейтенанта Воронцова атака началась ранним утром 22 июня. Взводы пошли вперёд рядом с цепями штрафников, которых накануне подвели на усиление. Против них стояли части дивизии СС, которая на девяносто процентов была сформирована из власовцев и частей РОНА бригады группенфюрера СС Каминского. В смертельной схватке сошлись с одной стороны гвардейцы и штрафники, а с другой – головорезы, которым отступать было некуда, а сдаваться в плен не имело смысла… Заключительный роман цикла о военной судьбе подольского курсанта Александра Воронцова, его боевых друзей и врагов.


Встречный бой штрафников

Новая книга от автора бестселлеров «Высота смертников», «В бой идут одни штрафники» и «Из штрафников в гвардейцы. Искупившие кровью». Продолжение боевого пути штрафной роты, отличившейся на Курской дуге и включенной в состав гвардейского батальона. Теперь они – рота прорыва, хотя от перемены названия суть не меняется, смертники остаются смертниками, и, как гласит горькая фронтовая мудрость, «штрафная рота бывшей не бывает». Их по-прежнему бросают на самые опасные участки фронта. Их вновь и вновь отправляют в самоубийственные разведки боем.


Русский диверсант

Летом 1942 года на Ржевско-Вяземском выступе немцам удалось построить глубоко эшелонированную оборону. Линия фронта практически стабилизировалась, и попытки бывшего курсанта Воронцова прорваться к своим смертельно опасны. А фронтовые стежки-дорожки вновь сводят его не только с друзьями настоящими и с теми, кто был таковым в прошлом, но и с, казалось бы, явными врагами — такими как майор вермахта Радовский, командир боевой группы «Черный туман»…


Пуля калибра 7,92

Когда израсходованы последние резервы, в бой бросают штрафную роту. И тогда начинается схватка, от которой земля гудит гудом, а ручьи текут кровью… В июле 1943 года на стыке 11-й гвардейской и 50-й армий в первый же день наступления на северном фасе Курской дуги в атаку пошла отдельная штрафная рота, в которой командовал взводом лейтенант Воронцов. Огнём, штыками и прикладами проломившись через передовые линии противника, штрафники дали возможность гвардейцам и танковым бригадам прорыва войти в брешь и развить успешное наступление на Орёл и Хотынец.


Прорыв начать на рассвете

Фронтовая судьба заносит курсанта Воронцова и его боевых товарищей в леса близ Юхнова и Вязьмы, где отчаянно сражаются попавшие в «котёл» части 33-й армии. Туда же направлена абвером группа майора Радовского, принадлежащая к формированию «Бранденбург-800». Её задача – под видом советской разведки, посланной с «большой земли», войти в доверие к командующему окружённой армии и вывести штабную группу в расположение немцев для последующей организации коллаборационистских формирований по типу РОА…


Рекомендуем почитать
Диверсанты. Легенда Лубянки – Яков Серебрянский

Книга посвящена 110-летию со дня рождения уникального человека, Якова Серебрянского, который много лет обеспечивал безопасность нашей Родины на незримых фронтах тайной войны, возглавлял особую разведывательно-диверсионную группу при наркоме НКВД.Ложно обвиненный, побывавший и «врагом народа», и «государственным изменником», Яков Исаакиевич, несмотря ни на что, всю жизнь посвятил важнейшему делу обеспечения государственной безопасности своей Родины. И после реабилитации в его биографии все же осталось огромное количество загадок и нестыковок, часть которых авторы постарались раскрыть в данном повествовании.Основанное на редких и рассекреченных документах, а также на уникальных фотоматериалах из личного архива, издание рассказывает и о самой эпохе, и о всей стране, живущей под грифом «совершенно секретно».Данное издание выходит также под названием «Легенда Лубянки.


Силуэты разведки

Книга подготовлена по инициативе и при содействии Фонда ветеранов внешней разведки и состоит из интервью бывших сотрудников советской разведки, проживающих в Украине. Жизненный и профессиональный опыт этих, когда-то засекреченных людей, их рассказы о своей работе, о тех непростых, часто очень опасных ситуациях, в которых им приходилось бывать, добывая ценнейшую информацию для своей страны, интересны не только специалистам, но и широкому кругу читателей. Многие события и факты, приведенные в книге, публикуются впервые.Автор книги — украинский журналист Иван Бессмертный.


Гёте. Жизнь и творчество. Т. 2. Итог жизни

Во втором томе монографии «Гёте. Жизнь и творчество» известный западногерманский литературовед Карл Отто Конради прослеживает жизненный и творческий путь великого классика от событий Французской революции 1789–1794 гг. и до смерти писателя. Автор обстоятельно интерпретирует не только самые известные произведения Гёте, но и менее значительные, что позволяет ему глубже осветить художественную эволюцию крупнейшего немецкого поэта.


Эдисон

Книга М. Лапирова-Скобло об Эдисоне вышла в свет задолго до второй мировой войны. С тех пор она не переиздавалась. Ныне эта интересная, поучительная книга выходит в новом издании, переработанном под общей редакцией профессора Б.Г. Кузнецова.


До дневников (журнальный вариант вводной главы)

От редакции журнала «Знамя»В свое время журнал «Знамя» впервые в России опубликовал «Воспоминания» Андрея Дмитриевича Сахарова (1990, №№ 10—12, 1991, №№ 1—5). Сейчас мы вновь обращаемся к его наследию.Роман-документ — такой необычный жанр сложился после расшифровки Е.Г. Боннэр дневниковых тетрадей А.Д. Сахарова, охватывающих период с 1977 по 1989 годы. Записи эти потребовали уточнений, дополнений и комментариев, осуществленных Еленой Георгиевной. Мы печатаем журнальный вариант вводной главы к Дневникам.***РЖ: Раздел книги, обозначенный в издании заголовком «До дневников», отдельно публиковался в «Знамени», но в тексте есть некоторые отличия.


Кампанелла

Книга рассказывает об ученом, поэте и борце за освобождение Италии Томмазо Кампанелле. Выступая против схоластики, он еще в юности привлек к себе внимание инквизиторов. У него выкрадывают рукописи, несколько раз его арестовывают, подолгу держат в темницах. Побег из тюрьмы заканчивается неудачей.Выйдя на свободу, Кампанелла готовит в Калабрии восстание против испанцев. Он мечтает провозгласить республику, где не будет частной собственности, и все люди заживут общиной. Изменники выдают его планы властям. И снова тюрьма. Искалеченный пыткой Томмазо, тайком от надзирателей, пишет "Город Солнца".


Есенин: Обещая встречу впереди

Сергея Есенина любят так, как, наверное, никакого другого поэта в мире. Причём всего сразу — и стихи, и его самого как человека. Но если взглянуть на его жизнь и творчество чуть внимательнее, то сразу возникают жёсткие и непримиримые вопросы. Есенин — советский поэт или антисоветский? Христианский поэт или богоборец? Поэт для приблатнённой публики и томных девушек или новатор, воздействующий на мировую поэзию и поныне? Крестьянский поэт или имажинист? Кого он считал главным соперником в поэзии и почему? С кем по-настоящему дружил? Каковы его отношения с большевистскими вождями? Сколько у него детей и от скольких жён? Кого из своих женщин он по-настоящему любил, наконец? Пил ли он или это придумали завистники? А если пил — то кто его спаивал? За что на него заводили уголовные дела? Хулиган ли он был, как сам о себе писал, или жертва обстоятельств? Чем он занимался те полтора года, пока жил за пределами Советской России? И, наконец, самоубийство или убийство? Книга даёт ответы не только на все перечисленные вопросы, но и на множество иных.


Рембрандт

Судьба Рембрандта трагична: художник умер в нищете, потеряв всех своих близких, работы его при жизни не ценились, ученики оставили своего учителя. Но тяжкие испытания не сломили Рембрандта, сила духа его была столь велика, что он мог посмеяться и над своими горестями, и над самой смертью. Он, говоривший в своих картинах о свете, знал, откуда исходит истинный Свет. Автор этой биографии, Пьер Декарг, журналист и культуролог, широко известен в мире искусства. Его перу принадлежат книги о Хальсе, Вермеере, Анри Руссо, Гойе, Пикассо.


Жизнеописание Пророка Мухаммада, рассказанное со слов аль-Баккаи, со слов Ибн Исхака аль-Мутталиба

Эта книга — наиболее полный свод исторических сведений, связанных с жизнью и деятельностью пророка Мухаммада. Жизнеописание Пророка Мухаммада (сира) является третьим по степени важности (после Корана и хадисов) источником ислама. Книга предназначена для изучающих ислам, верующих мусульман, а также для широкого круга читателей.


Алексей Толстой

Жизнь Алексея Толстого была прежде всего романом. Романом с литературой, с эмиграцией, с властью и, конечно, романом с женщинами. Аристократ по крови, аристократ по жизни, оставшийся графом и в сталинской России, Толстой был актером, сыгравшим не одну, а множество ролей: поэта-символиста, писателя-реалиста, яростного антисоветчика, национал-большевика, патриота, космополита, эгоиста, заботливого мужа, гедониста и эпикурейца, влюбленного в жизнь и ненавидящего смерть. В его судьбе были взлеты и падения, литературные скандалы, пощечины, подлоги, дуэли, заговоры и разоблачения, в ней переплелись свобода и сервилизм, щедрость и жадность, гостеприимство и спесь, аморальность и великодушие.