Генрих V - [137]

Шрифт
Интервал

.


Глава 14.

Порядок

Англия времен ранних Ланкастеров не была упорядоченным обществом. В последние годы правления Ричарда II предпринимались попытки сделать верховенство закона более эффективным, но в правление первого ланкастерского короля ситуация только ухудшилась. Поддержание социального мира становилось частью "доброго и справедливого управления", к которому теперь стремились общины и которое обещал обеспечить Генрих IV в своем первом парламенте в 1399 году[992]. Схожие темы поддержания законности и отправления правосудия для всех, как богатых, так и бедных, регулярно звучали в выступлениях канцлеров Генриха IV перед собравшимися парламентами, возможно, наиболее примечательно и значимо обращение Генри Бофорта к парламенту в январе 1410 года, в тот самый момент, когда принц добился контроля над королевским советом[993]. По крайней мере, шесть из девяти парламентов Генриха IV должны были услышать от канцлера конкретные воззвания на необходимость более строгого соблюдения закона, а вопрос нарушения закона регулярно становился предметом петиций, подаваемых этими собраниями королю. При правлении Генриха V изменения были незначительными. В трех парламентах, в частности, в мае 1414 года, ноябре 1417 года и декабре 1421 года, необходимость соблюдения закона подчеркивали епископы Бофорт и Лэнгли. Следует напомнить, что оба эти человека исполняли обязанности канцлера при Генрихе IV; Бофорт выступил с уже упомянутой аллокуцией (обращение) 1410 года, а Лэнгли, будучи епископом Дарема, прекрасно понимал опасность, которую представляло беззаконие на территории его епископальной юрисдикции[994]. И парламент 1414 года, и события, которые его окружали, были в основном направлены на восстановление закона как силы, которую необходимо соблюдать и слушаться. Остается только догадываться, были ли эти усилия успешными или нет.

Немногие из угроз общественному порядку, в том числе угроза ереси, возникшая в правление Генриха V, были совершенно новыми. Еще со времен последних лет жизни Джона Уиклифа многие опасались, что лолларды могут нарушить стабильность общества, подорвав две его главные опоры — корону и церковь. Поучительны формулировки, которые использовали люди, облеченные властью, чтобы описать, как они относятся к мятежу в январе 1414 года. Комиссия, назначенная на 10 января 1414 года для расследования событий в Лондоне и Средней Англии, получила полномочия действовать против измены, мятежей, восстаний и преступлений, совершенных лоллардами, которые планировали поставить Олдкасла регентом королевства, чтобы окончательно уничтожить Церковь и королевский сан; все это должно было быть осуществлено 20.000 человек из разных частей королевства.

Другой комиссии, назначенной на следующий день для проведения аналогичного расследования в Эссексе, напомнили, что король действует так, как должен действовать любой истинный христианский государь, связанный клятвой, которую он дал при коронации[995]. Генрих, как утверждалось, обязан поддерживать мир и порядок, чтобы религиозное и политическое общество могло функционировать. Выдавая 23 января 1414 года (спустя всего две недели после мятежа) помилование лондонскому валяльщику шерсти Генри Дене, Генрих подчеркнул ту же мысль. Дене, как было сказано, не мог придерживаться еретических взглядов, которых он придерживался, пока сохранялась королевская власть, а также власть прелатов (под которыми он подразумевал епископальную власть). Именно по этой причине он затеял интригу против короля и Церкви, надеясь одновременно убить братьев короля и отвратить людей от религии.

Если Дене — и многие другие лолларды — верили именно так, то идеи еретиков могли представлять угрозу для светской власти, поскольку лолларды требовали свержения политического строя, прежде чем их верования могли быть приняты. Такая угроза требовала решительных действий со стороны короны. Статут лоллардов, принятый на заседании парламента "закона и порядка" в Лестере в апреле-мае 1414 года, подтвердил точку зрения короны. Лолларды, утверждалось в нем, виновны в создании слухов и неуверенности в умах людей, поскольку они говорили и действовали против закона Божьего, церкви и любой власти, включая власть короля. Более того — и это обвинение, в свете других событий того времени, было весьма значительным — они создавали заговоры и мятежи, которые представляли угрозу порядку. Как защитник церкви и королевства, король был обязан действовать против них с помощью закона и применять наказания которого они должны были бояться. Чтобы обеспечить эффективное применение закона, парламент потребовал, чтобы все должностные лица, наделенные судебной властью, принесли клятву искоренять ересь в пределах своей юрисдикции, а все судьи и судейские должны были навести справки о лоллардах и их пособниках. При обнаружении таких людей они должны были быть арестованы шерифами и переданы церковным властям[996].

К маю 1414 года с некоторым основанием считалось, что с главной угрозой, исходящей от лоллардов, теперь может справиться церковь. Сразу же после январского мятежа светские суды были использованы для борьбы с теми, кто в нем участвовал. В начале февраля сторонники лоллардов были представлены присяжными перед королевскими комиссарами, заседавшими в Лафборо в Лестершире


Рекомендуем почитать
Клетка и жизнь

Книга посвящена замечательному ученому и человеку Юрию Марковичу Васильеву (1928–2017). В книге собраны воспоминания учеников, друзей и родных.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.


Мир открывается настежь

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


О Пушкине, o Пастернаке. Работы разных лет

Изучению поэтических миров Александра Пушкина и Бориса Пастернака в разное время посвящали свои силы лучшие отечественные литературоведы. В их ряду видное место занимает Александр Алексеевич Долинин, известный филолог, почетный профессор Университета штата Висконсин в Мэдисоне, автор многочисленных трудов по русской, английской и американской словесности. В этот сборник вошли его работы о двух великих поэтах, объединенные общими исследовательскими установками. В каждой из статей автор пытается разгадать определенную загадку, лежащую в поле поэтики или истории литературы, разрешить кажущиеся противоречия и неясные аллюзии в тексте, установить его контексты и подтексты.


Российский либерализм: Идеи и люди. В 2-х томах. Том 1: XVIII–XIX века

Книга представляет собой галерею портретов русских либеральных мыслителей и политиков XVIII–XIX столетий, созданную усилиями ведущих исследователей российской политической мысли. Среди героев книги присутствуют люди разных профессий, культурных и политических пристрастий, иногда остро полемизировавшие друг с другом. Однако предмет их спора состоял в том, чтобы наметить наиболее органичные для России пути достижения единой либеральной цели – обретения «русской свободы», понимаемой в первую очередь как позитивная, творческая свобода личности.


Отец Александр Мень

Отец Александр Мень (1935–1990) принадлежит к числу выдающихся людей России второй половины XX века. Можно сказать, что он стал духовным пастырем целого поколения и в глазах огромного числа людей был нравственным лидером страны. Редкостное понимание чужой души было особым даром отца Александра. Его горячую любовь почувствовал каждый из его духовных чад, к числу которых принадлежит и автор этой книги.Нравственный авторитет отца Александра в какой-то момент оказался сильнее власти. Его убили именно тогда, когда он получил возможность проповедовать миллионам людей.О жизни и трагической гибели отца Александра Меня и рассказывается в этой книге.


Неизданные стихотворения и поэмы

Неизданные произведения культового автора середины XX века, основоположника российского верлибра. Представленный том стихотворений и поэм 1963–1972 гг. Г. Алексеев считал своей главной Книгой. «В Книгу вошло все более или менее состоявшееся и стилистически однородное из написанного за десять лет», – отмечал автор. Но затем последовали новые тома, в том числе «Послекнижие».