Габсбурги. Блеск и нищета одной королевской династии - [101]

Шрифт
Интервал

За несколько дней до свадьбы императрица взяла с собой Йозефу в усыпальницу ордена Капуцинов к склепам, чтобы она нанесла прощальный визит могилам покойных Габсбургов. Йозефа умоляла не везти ее туда, и придворные дамы сообщали потом, что она горько плакала в карете, которая везла ее в монастырь. Когда она преклонила колени и молилась в холодном склепе, она дрожала и через несколько часов лежала лицом вниз, смертельно больная оспой. В тот день, когда она должна была отправиться в путешествие, чтобы стать королевой Неаполя, она умерла. Весь двор шептался, что она заболела в церкви Капуцинов, где с прошлого мая разлагался не бальзамированный труп ее невестки, несчастной баварской принцессы Йозефы.

Мария Терезия не отказалась от планов, касающихся трона в Неаполе. Как только это стало пристойным, она обручила свою вторую младшую дочь, пятнадцатилетнюю Каролину, с Фердинандом. Каролина не была ни такой красивой, ни такой покладистой, как ее сестры, но она была упитанной, краснощекой, с ямочками на щеках и подбородке, и в ней было много от крепкой породы ее матери.


>Мария Каролина Австрийская, королева Обеих Сицилий

Каролина совсем не хотела выходить замуж за Фердинанда. Возможно, в Вене уже узнали, как вел себя этот король, когда ему осенью прошлого года сообщили о смерти его второй невесты. Скучающий и упрямый, потому что в этот день он не должен был охотиться, он отравил жизнь своим камергерам, пока не придумали нечто, чтобы развлечь его. Когда английский посол в Неаполе нанес визит во дворец, чтобы выразить соболезнования, он нашел Фердинанда и его окружение занятых тем, что они играли в похороны. При этом один молодой придворный играл роль эрцгерцогини Йозефы: он был одет в погребальное платье, все лицо закапано шоколадом, чтобы изобразить оспу и это вызывало большое веселье.

Несмотря на ее протесты, Каролина была обвенчана в Вене через представителей. Сообщают, что она плакала, когда свадебный поезд, образуя роскошную процессию, проезжал через Альпы и, наконец, через границу довольно протяженного королевства Неаполь. Ее старший брат Леопольд, великий герцог Тосканы, встретил ее в Болонье и передал ее послам Фердинанда во время формальной церемонии передачи невесты. И, хотя Леопольд успокаивающе писал своей матери, что Каролина была «чрезвычайно любезной маленькой королевой», — он все же добавил, что во время церемонии на нее напала сильная дрожь и он «даже за целое королевство не хотел бы пережить такую сцену еще раз».

Сначала шестнадцатилетняя Каролина, которая была так тщательно воспитана при Венском дворе, чтобы стать принцессой с изысканным вкусом и безупречными манерами, страдала во дворце Неаполя от горькой тоски по родине. Через несколько месяцев своего супружества она писала, что ее жизнь — это «мученичество»: «Теперь я знаю, что такое супружество, и я глубоко сочувствую Антонии, которой замужество еще предстоит. Я открыто признаюсь, что лучше бы я умерла, чем мне пришлось бы пережить еще раз все то, что я перенесла. Если бы я не научилась, благодаря религии, думать о Боге, я бы покончила с собой, потому что я неделями жила, как в преисподней. Я буду горько плакать, если моя сестра когда-нибудь попадет в такое же положение».

Но Каролина, несмотря ни на что, приняла слова своей матери к сердцу, подчинилась судьбе, постаралась, хотя бы немного, улучшить манеры своего супруга, научилась добиваться того, чего она хотела и, в конце концов, стала сама матерью и бабушкой королей, королев и императриц.

Когда ее брат Иосиф посетил ее в Неаполе два или три года спустя, отношения были уже лучше, и он заверил свою мать, что пара вполне хорошо ладит друг с другом. Король хотел, чтобы Каролина больше открывала грудь, но она возражала против этого.

Развлечения Фердинанда оставались по-прежнему решительно недостойными короля: «Пять или шесть придворных дам, моя сестра, король и я, — писал Иосиф, — начали играть в слепую корову и другие игры, при этом король раздавал без разбора тумаки и шлепки дамам по задней части».

По дороге в оперу король взял одну из перчаток Каролины, сделал вид, словно он хотел ее спрятать и, в конце концов, вышвырнул ее в окно.

«Моя сестра вела себя очень сдержанно, особенно учитывая, что Фердинанд только пару дней назад бросил в огонь ее лучшую муфту».

После обеда, когда Каролина пела и играла на спинете, Фердинанд пригласил своих почетных гостей составить ему компанию в клозете.

Иосиф спросил сестру, «правда ли то, что он слышал в сплетнях о короле, что король ее толкает и бьет. Она согласилась, что получила пару тумаков и даже пару ударов, которые король полушутя — полусердито иногда мог дать ей даже в постели, однако, он никогда по-настоящему не применял грубую силу».

«Он неплохой дурак», — заметила Каролина философски. Что касается самого короля, то он снова и снова уверял Иосифа, что не мог бы быть еще больше доволен своей женой.

В императорском дворце Хофбург остались еще две дочери на выданье: Амалия[352] и младшая дочь, Мария Антония — Антуанетта. Красивая двадцатидвухлетняя Амалия была в течение многих лет украшением придворного общества. У нее был хороший колоратурный голос, она грациозно танцевала и не спускала глаз с будущего супруга, принца Баварии, Карла фон Цвейбрюкена


Рекомендуем почитать
Святой Франциск Ассизский

В книге Марии Стикко, переведенной с итальянского, читатель найдет жизнеописание святого Франциска Ассизского. Легкий для восприятия слог, простота повествования позволяют прочесть книгу с неослабевающим интересом. При создании обложки использована картина Антониса ван Дейка «Св Франциск Ассизский в экстазе» (1599 Антверпен - 1641 Лондон)


Мой отец Соломон Михоэлс. Воспоминания о жизни и гибели

Первый в истории Государственный еврейский театр говорил на языке идиш. На языке И.-Л. Переца и Шолом-Алейхема, на языке героев восстаний гетто и партизанских лесов. Именно благодаря ему, доступному основной массе евреев России, Еврейский театр пользовался небывалой популярностью и любовью. Почти двадцать лет мой отец Соломон Михоэлс возглавлял этот театр. Он был душой, мозгом, нервом еврейской культуры России в сложную, мрачную эпоху средневековья двадцатого столетия. Я хочу рассказать о Михоэлсе-человеке, о том Михоэлсе, каким он был дома и каким его мало кто знал.


Свеча Дон-Кихота

«Литературная работа известного писателя-казахстанца Павла Косенко, автора книг „Свое лицо“, „Сердце остается одно“, „Иртыш и Нева“ и др., почти целиком посвящена художественному рассказу о культурных связях русского и казахского народов. В новую книгу писателя вошли биографические повести о поэте Павле Васильеве (1910—1937) и прозаике Антоне Сорокине (1884—1928), которые одними из первых ввели казахстанскую тематику в русскую литературу, а также цикл литературных портретов наших современников — выдающихся писателей и артистов Советского Казахстана. Повесть о Павле Васильеве, уже знакомая читателям, для настоящего издания значительно переработана.».


Адмирал Конон Зотов – ученик Петра Великого

Перед Вами история жизни первого добровольца Русского Флота. Конон Никитич Зотов по призыву Петра Великого, с первыми недорослями из России, был отправлен за границу, для изучения иностранных языков и первый, кто просил Петра практиковаться в голландском и английском флоте. Один из разработчиков Военно-Морского законодательства России, талантливый судоводитель и стратег. Вся жизнь на благо России. Нам есть кем гордиться! Нам есть с кого брать пример! У Вас будет уникальная возможность ознакомиться в приложении с репринтом оригинального издания «Жизнеописания первых российских адмиралов» 1831 года Морской типографии Санкт Петербурга, созданый на основе электронной копии высокого разрешения, которую очистили и обработали вручную, сохранив структуру и орфографию оригинального издания.


Неизвестный М.Е. Салтыков (Н. Щедрин). Воспоминания, письма, стихи

Михаил Евграфович Салтыков (Н. Щедрин) известен сегодняшним читателям главным образом как автор нескольких хрестоматийных сказок, но это далеко не лучшее из того, что он написал. Писатель колоссального масштаба, наделенный «сумасшедше-юмористической фантазией», Салтыков обнажал суть явлений и показывал жизнь с неожиданной стороны. Не случайно для своих современников он стал «властителем дум», одним из тех, кому верили, чье слово будоражило умы, чей горький смех вызывал отклик и сочувствие. Опубликованные в этой книге тексты – эпистолярные фрагменты из «мушкетерских» посланий самого писателя, малоизвестные воспоминания современников о нем, прозаические и стихотворные отклики на его смерть – дают представление о Салтыкове не только как о гениальном художнике, общественно значимой личности, но и как о частном человеке.


Морской космический флот. Его люди, работа, океанские походы

В книге автор рассказывает о непростой службе на судах Морского космического флота, океанских походах, о встречах с интересными людьми. Большой любовью рассказывает о своих родителях-тружениках села – честных и трудолюбивых людях; с грустью вспоминает о своём полуголодном военном детстве; о годах учёбы в военном училище, о начале самостоятельной жизни – службе на судах МКФ, с гордостью пронесших флаг нашей страны через моря и океаны. Автор размышляет о судьбе товарищей-сослуживцев и судьбе нашей Родины.