Фашизм как «стиль» - [5]
Любовь фашиста к войне также имеет экзистенциальный характер, коренится в глубинном онтологическом поиске, принципиально не удовлетворенном универсалистскими клише гуманизма. Мелер пишет: "За защитой национальных территорий на заднем плане ощущается присутствие более глубинной потребности -- ностальгии по иной, более напряженной, более цельной форме жизни." В войне за внешними ее целями, приоритетами, за чувством национального долга фашист проглядывает то парадигматическое, классическое для его стиля сочетание Юности и Смерти, то "бытие-без-укрытия-в -максимально-рискованном-риске", в котором открывается для него живая и конкретная метафизика. Юнгер говорит о "пламенном воздухе, который необходим душе, чтобы не задохнуться. Этот воздух заставляет постоянно умирать, день и ночь, в полном одиночестве. В тот час, когда молодость чувствует, что душа начинает расправлять крылья, необходимо, чтобы взгляд ее обратился прочь от этих мансард, прочь от лавок и булочных, чтобы она почувствовала, что там далеко внизу, на границе неизвестного, на ничейной территории, кто-то не спит, охраняя знамя, и на самом далеком посту есть часовой."
Мелер подчеркивает, что "здесь речь не идет о максимах высококультурного одиночки, имеющих смысл только для него самого и нескольких единомышленников. Конечно, всего нескольким авторам удалось выразить это столь же совершенным образом -- нечто похожее можно, действительно встретить у Монтерлана, Дрье Ля Рошеля, Рене Кэнтона или у Д'Аннунцио, хотя и в более высокопарном стиле. Hо все эти писатели лишь формулируют то, что многие молодые люди инстинктивно переживают в реальности. И не случайно во время войны в Испании, когда европейский фашизм, как мы его понимаем, достиг своей эмоциональной вершины, родился боевой клич "Viva la muerte!" -- "Да здравствует смерть!"" Важно напомнить и ситуацию, в которой впервые появился этот клич. Он впервые прозвучал из уст создателя Иностранного испанского легиона генерала Хосе Миллана Астрая. Hа одной из манифестаций, когда возбужденные поклонники генерала Астрая кричали "Viva Millan Astray!" ("Да здравствует Миллан Астрай!"), генерал возразил: "Что это значит? Hикакого "да здравствует Миллан Астрай!" Крикнем лучше вместе -- "Viva la muerte! Abajo inteligencia!" ("Да здравствует смерть! Долой интеллигенцию!") И теперь красные пусть только появятся!"
"Abajo intelligenсia!" -- "Долой интеллигенцию!" -- это не просто случайное дополнение к кличу смерти, это -- точное определение абсолютного врага фашизма, по ту сторону национальных и социальных битв. "Интеллигенция" -русское слово, означающее человека, резко отошедшего от традиционных нормативов своего сословия и отчаянно с головой погрузившегося в универсализм гуманистических клише, в синкретический суррогат "просвещенной" культуры. Интеллигенция -- это тот тип, риск в существовании которого минимален, выбор переведен на план сентиментальной абстракции, а росток действия в зародыше удушен питоном сомнения. Интеллигенция -- это хаос, претендующий на то, что он уже и есть форма, это унылый декаданс, пытающийся выдать себя за умудренность, это патриот, подделывающий документы на освобождение от мобилизации на защиту отечества и "гражданин мира", о "мире" узнающий из второсортных романов. Одним словом, интеллигенция для фашиста -- символ "отчужденного, неаутентичного существования", воплощение и концентрация вербального, болтливого "идеализма".
Интеллигенция -- это основной носитель гуманизма, и поэтому именно против нее в первую очередь направлено восстание фашистского стиля, апеллирующего к крайностям, к пределам, к эксцессам, к смерти, чтобы раз и навсегда покончить с "духом дряхлости", заразившим цивилизацию после Просвещения.
Фашистский стиль в России
В заключение анализа концепций Армина Мелера нам представляется любопытным попытаться спроецировать на историю русской политической мысли и русской культуры критерии, по котором немецкий исследователь причисляет тех или иных личностей к носителям фашистского стиля. сразу же надо заметить, что наиболее очевидными кандидатами в представителя русского фашистского стиля будут отнюдь не представители исторического явления, известного как "русский фашизм", т.е. харбинская и американская политические организации, возглавлявшиеся соответственно Родзаевским и Вонсяцким. Эти "русские фашисты", несмотря на их внешнюю приверженность фашистской идеологии были намного дальше от сущности фашистского стиля, нежели многие другие деятели, которые часто сами и не подозревали о возможности отнести их в этот лагерь.
Если взять наиболее удаленный от нас период времени, то предтечей "фашистского стиля" в России следует, безусловно, назвать Петра Чаадаева, этого уникального мыслителя, с классификацией которого у историков русской философии всегда возникает столько проблем. Действительно, Чаадаев явно не вписывается в ряды правых, славянофилов, патриотов, так как его принципиально не удовлетворяет хаотическое, неоформленное состояние русской мысли и русской культуры и даже шире -- русской истории. Чаадаев уже в зародыше разглядел то страшное явление полной интеллектуальной безответственности, которое позднее оформится в русскую интеллигенцию, и заклеймил худосочную неспособность славянофилов придать национальному чувству ясную, кристальную форму, перевести пластическую материю в произведение искусства. Hо с другой стороны, Чаадаев не принадлежит и к прогрессистскому крылу, к "западникам". Его учителем был Жозеф де Мэстр, отец европейской контрреволюционной и антипрогрессистской мысли, однозначный враг Просвещения. Все эти парадоксы прекрасно объясняется в типологии Армина Мелера, рассматривающего фашистский стиль как самостоятельное, органическое явление, ставшее массовым в Европе 1919-1945 годов, но потенциально существовавшее и раньше в лице его провозвестников к числу которых Мелер причисляет известного дэнди Брэммеля, Hицше, Барреса (кстати, почитателя де Мэстра), Сореля, Абеля Боннара и т.д. Как и для всякого фашиста для Чаадаева характерна любовь к форме, социальный нонконформизм, неприязнь к природной инерции и культурной недоделанности, а также к безосновательным и надуманным гуманистическим идолам.
![Политология: учебник для студентов вузов](/storage/book-covers/7c/7c19e3848e78e74b71397f1bc7c3ba3f05b0a675.jpg)
Рассмотрены фундаментальным проблемы современной политологии в ее историческом и логическом развитии. Сложнейшие проблемы бурно меняющегося политического мира современного общества анализируются в учебнике с позиций основных политологических концепций, теорий, методологических подходов и на основе базового политологического понятийного аппарата. Особое внимание уделено анализу политологических проблем развития современного российского общества. Для студентов, аспирантов и преподавателей вузов, а также для всех интересующихся проблемами политической жизни общества и политической теории.
![Гроза с Востока. Как ответит мир на вызов ИГИЛ?](/storage/book-covers/6d/6d3cf44ce0605b1b440cfb94fa20cf6dfe8a1bd2.jpg)
Самая горячая точка мира сегодня – Ближний Восток. Именно Ближним Востоком проверяются стратегии, концепции, идейные установки ведущих мировых игроков, их готовность действовать и подлинный масштаб целей. Сложившаяся в регионе ситуация застала врасплох всех, впервые за долгое время вынудив державы реагировать на изменения, а не инициировать и контролировать их. Новоявленный «халифат», запрещенный в России как террористическая организация (ИГИЛ, ИГ, ДАИШ – мы еще даже не определились, как назвать), поставил не только регион, но и весь мир перед угрозой тотального и кровавого передела. Книга, которую вы держите в руках, – первое в России глубокое исследование феномена ИГИЛ. Из этой книги вы узнаете: • Почему и как возникло ИГИЛ? • Как в структуре ИГИЛ уживаются архаичные и ультрасовременные черты? • Какие конкретные угрозы ИГИЛ представляет для региона, для России и для мира в целом? • Можно ли победить ИГИЛ или стоит предоставить Ближний Восток самому себе? • Каковы вероятные сценарии развития событий?
![Крах теории «государства всеобщего благоденствия»](/storage/book-covers/bf/bfc907881460b696af08541fe9d45c49b0c73eb8.jpg)
Буржуазные идеологи со страниц газет и журналов, в научных трактатах и публичнах выступлениях пытаюстся представить современное капиталистическое государство как некоего радетеля интересов всех слоев общества, как орган социальной гармонии. Фальшь этих утверждений убедительно вскрывается в настоящей брошюре. Теория «государства всеобщего благоденствия» является одной из наиболее распространенных в современном буржуазном обществе. Проблема «благоденствия для всех» не сходит со страниц журналов и газет, является темой объемистых «исследований».
![Мир православный (национальная идея многовекового развития России)](/storage/book-covers/77/7743a706f1b850b77fb5da5c51b80e1ecd8d4e85.jpg)
Монография вобрала часть многолетних исследований в области поиска исторического пути России, ее национальной идеи, места в мировом сообществе. На основании проведенного анализа четко определен исторический путь России. В рамках историософской и политической национальной идеи российского народа выдвинута наднациональная концепция под общим названием «Мир православный», подразумевающая объединение не менее 360 млн человек. Выработан и предложен алгоритм действий, позволяющий реализовать данную концепцию.
![В чем заключаются внешние задачи России](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Карцов Юрий Сергеевич — русский дипломат и политический публицист. Близкий знакомый Константина Леонтьева. Автор интересных работ посвященных внешней политике России. После революции 1917 года жил в эмиграции. Оригинал публикуемой статьи датируется 1908 годом.
![Очерки становления свободы](/storage/book-covers/b9/b94c3b90330441044cf900140ffbc3504761e651.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.