Элен и ребята 2. Часть вторая - [6]

Элен гордилась французской кухней. Она любила французов, которые эту кухню когда-то придумали. Она любит и тех французов, которые сейчас продолжают совершенствовать эту кухню.

«Боже мой, — подумала Элен, — я до сих пор помню, как мама готовила красный салат… Да… Он так и назывался красный салат, казалось бы, простенькое блюдо, просто-напросто салат. Но ведь до чего вкусный!.. Мама брала краснокочанную капусту, мелко-мелко нарезала, клала в тарелку. Посыпала солью и черным перцем. А потом — перетирала руками. И вот начинал выделяться сок, капуста становилась мягкой, мама заливала капусту смесью уксуса и растительного масла. Потом салат отправлялся на пару часиков в холодильник. И уж после этого мама подавала его к столу… А после салата мы — я, мама и папа уплетали за обе щеки суп «Жюльен», — вспоминала Элен. — Чтобы его приготовить, надо было растопить в небольшой кастрюле сливочное масло. Затем — обжарить в масле мелко нарубленные овощи: репчатый лук, морковь, лук-порей, репу, фасоль в стручках, лущеный горох, щавель… При этом овощи ни в коем случае не должны были потемнеть. И еще мама добавляла капустную кочерыжку. Вливала куриный или мясной бульон, солила и перчила его, варила на небольшом огне около часа… А перед тем, как подать к столу, клала в тарелку с супом сметану… Это было просто объедение, такая вкуснотища!.. Ну, а потом… Что мы ели потом, после этого чудесного супа? Как когда. Или антрекот по-бретонски, или котлеты «Софи» из телятины, или говядину по-шарантски… Но больше всего мне нравилась рыба в фольге, и до сих пор помню, как ароматно пахла сковорода, в которой в растопленном сливочном масле обжаривались лук, петрушка и шампиньоны, буквально несколько минут, до полного испарения жидкости. Затем мама добавляла пшеничную муку и соль, молоко, ждала, пока оно закипит, и варила на небольшом огне до загустения… Папа, случалось, помогал маме готовить это блюдо… Он натирал рыбное филе солью и черным молотым перцем, обжаривал опять-таки на сковороде, на сливочном масле, с обеих сторон это самое филе… Обычно то была камбала, реже — морской окунь или палтус, смотря что удавалось отцу купить по дороге домой… Потом папа вырезал четыре кусочка алюминиевой фольги, клал на каждый слой грибов, потом — рыбу, потом опять слой грибов, поливал свое творение соусом, загибал углы фольги по направлению к центру «конвертиком» и соединял их. Мама клала сие чудо на противень и ставила в сильно разогретую духовку минут на десять-пятнадцать… Помню, эти минуты тогда казались мне вечностью, я никак не могла дождаться своего любимого деликатеса… Боже мой!.. Кажется, все это вчера было…»

Элен вздохнула с легкой грустью. Этот вздох не ускользнул от внимания Николя.

Он наклонился к Элен:

— Тебе не нравится суп по-нормандски? Или в салате с сыром было слишком много лимонного сока?

— Ах, нет, — тихо ответила Элен. — Все нормально. Просто вспомнила о своем детстве…

— О детстве вообще вспоминать вредно, — «авторитетно» заявил Е-е. Он уплетал помидоры, фаршированные по-провансальски.

— Особенно — за обедом, — поддержала его Рози. Удивительно, как она вообще смогла что-нибудь произнести с набитым ртом. Безусловно, она была «абсолютной чемпионкой» сегодняшнего обеда в кафе, потому что, давно разделавшись с салатом и супом, чуть ли не в бешеном темпе дожевывала котлеты из телятины со сметаной, запивая все это лошадиной дозой — по величине чашки — кофе по-парижски. В чашку с черным кофе Рози умудрилась бухнуть далеко не одну чайную ложечку ликера, который она всегда предусмотрительно носила с собой в сумочке, и влила в кофе почти столько же сливок, сколько и алкогольного «зелья». — Ужас, до чего я люблю вкуснющие обеды, — «разоткровенничалась» Рози, и Элен явственно ощутила в ее дыхании смесь ароматов корейки, топленого масла, душистого перца и лимонного сока…

— Рози. — обратился к подруге Е-е, — а нас ты ликером тоже угостишь, или только о себе думаешь?

— Как ты можешь такое говорить, любимый? — Рози округлила глаза, стараясь изо всех сил изобразить неподдельное изумление. — Я же вовсе не эгоистка, — добавила она, вновь извлекая из своей сумочки «четвертушку» с ликером, которую уже успела туда запрятать. — Пейте на здоровье!

И она водрузила красивую плоскую бутылочку в центре стола.

— А нам тоже хочется! — моментально послышалось из-за соседнего стола, за которым обедали Кристоф, Себастьян и Жозе.

— Всех угощаю! — великодушно махнула рукой Рози. — Обедать так обедать… Но только в следующий раз, чур, не моя очередь…

— Ла-адно, — заявил Кристоф. — В другой раз ликер купит кто-нибудь из ребят.

— Бросим на пальцах, — быстро сориентировался Жозе.

— Будет видно, — уклончиво сказал прижимистый Себастьян, но все на него тут же зашикали, и поэтому он вынужден был произнести: — Ну, ладно, уговорили, я согласен… Только прекратите этот галдеж… А то башка от вашего ора пухнет… Довольно с нас и музыки…

— Репетиции — вещь серьезная, — деловито заявил Е-е. — Правда, Николя? Надо стараться, чтобы выбиться в музыкальные звезды.

— Не бухти, — поморщился Николя. — Дай людям поесть спокойно. Это, понимаешь ли, обед, трапеза, священнодействие.