Дома русских - [9]
Несмотря на сумерки и туман, сгустившийся до предела, обратный переход через мост не составил для меня никакого труда — я просто шёл вперёд, не заботясь о расшатанных и выпавших досках, пока не очутился на другом берегу. Только тогда, ступив на твёрдую землю, я вспомнил, что теперь меня защищает медаль. Впрочем, при должной осторожности мне и без неё не грозила никакая опасность, так что я не придал этой мысли большого значения.
Добравшись до гостиницы, я понял, что пришёл даже раньше того часа, о котором мы условились с мистером Пурвисом, хотя в это и трудно было поверить: столько всего случилось со мной с тех пор. В назначенное время я разбудил его стуком в дверь — он лежал плашмя, только ботинки сбросил, — и мы отправились ужинать, будто мало было того, что мы за тот день уже съели. Однако я ни словом не обмолвился о своих приключениях. Каким бы прекрасным человеком ни был мистер Пурвис, он вряд ли поверил бы в подобную историю. Я только рассказал ему о прогулке — это помогло объяснить мой заново разыгравшийся аппетит.
Разумеется, мистер Пурвис захотел узнать, не повстречал ли я в ходе этой прогулки подходящую недвижимость. Каким бы молодым и глупым я тогда ни был, меня к тому времени уже совсем не привлекала идея урвать кусок, продав мой остров мистеру Данцигеру. Вряд ли я смог бы объяснить, почему, но это было так. Я всё-таки поведал мистеру Пурвису кое-что о своей находке: не вдаваясь в подробности и стараясь, чтобы рассказ не прозвучал слишком привлекательно.
— Мистеру Данцигеру такое место не интересно, — заключил мистер Пурвис.
Он решил не оставлять этот вопрос без внимания. Я и сейчас как будто слышу его голос: мистер Данцигер не ищет, куда инвестировать свои средства, а если бы инвестиции входили в его планы, то он не преминул бы сообщить об этом мистеру Пурвису. Мне-то ещё тогда казалось, что если мистер Данцигер был таким успешным предпринимателем, каким все его считали, то он с радостью согласился бы на перспективные вложения, хотя бы и самые неожиданные. Но мистер Пурвис взял меня в Финляндию не для того, чтобы я с ним спорил, и, раз уж на то пошло, я с большим облегчением узнал, что остров оставят в покое — в той степени, в какой это зависело от меня. Я, к тому же, вовсе не хочу сказать, что мистер Пурвис обязательно заблуждался в отношении мистера Данцигера. Возможно, он был совершенно прав. В любом случае, он, видимо, остался доволен мной, потому что в конце ужина угостил меня финским ликёром под названием «лакка». Финны делают эти свои ликёры из ягод, собранных в Арктике. Отличные, надо сказать, ликёры, вкуснее мне пробовать не приходилось.
— Вы привезли их в Англию? — спросил Гэмбл.
— Нет, нет, — ответил старик. — Как и многие отличные вещи, они не путешествуют.
Мы все ждали продолжения рассказа.
— Как ни странно, именно мистер Пурвис, несмотря на ту вечернюю отповедь, завёл разговор о моём острове c мистером Кирконторни, когда мы встретились с ним следующим утром. Сам я ни за что не упомянул бы об этом, хотя и думать не мог ни о чём другом.
Мистеру Кирконторни не пришлось меня расспрашивать: он тут же понял, о чём идёт речь.
— Это дома русских, — сказал он.
— Как это? — спросил мистер Пурвис.
— До войны, — ответил мистер Кирконторни, — Финляндия была очень популярна у русских в летнее время. Они строили виллы на озёрах и морском побережье, и Унилинна была среди их самых любимых курортов. Сюда приезжали целые семьи, и веселье не прекращалось всё лето. Я сам застал те времена. Хотя я был тогда ещё ребёнком, я больше никогда не видел таких обедов, музыкальных вечеров и танцев. Унилинна так и не стала прежней после того, как русские покинули её — то ли из-за денег, которые они увезли с собой, то ли из-за веселья. В то время мы питали к ним самые разные чувства, но большинству из нас очень их не хватает с тех пор. Они целый день сорили деньгами и пели песни всю ночь напролёт. Конечно, то, что я вам рассказал, не слишком популярно с точки зрения политики. И в этом люди тоже правы: в политике русские никогда не были сильны.
— Полагаю, теперь их здесь совсем не осталось? — спросил мистер Пурвис. Я-то рассказал ему только об острове и пустых домах. Можете себе представить, до чего я хотел узнать, что ответит на это мистер Кирконторни.
— Кто-то, должно быть, остался, — сказал мистер Кирконторни. — Но у нас теперь нет с ними никаких общих дел. Опять же, из-за политики. Как вам известно, когда-то Финляндия была русской колонией, и нам это не нравилось, хотя лично против русских большинство из нас ничего не имеет. А с тех пор у нас случилась ещё гражданская война. Мы голодали, а они пытались насадить здесь большевизм — и преуспели бы, если бы нам не помогли немцы. Сегодня большинство из нас и слышать ничего не хочет о русских. Считается, что их дома приносят несчастье. К ним стараются не подходить слишком близко, а тех, кто не держится этого правила, у нас не очень-то любят.
— Кто сейчас владеет домами? — спросил мистер Пурвис.
— По правде говоря, я не знаю. Я бы сказал, что сейчас это вопрос международного права. Никто так и не купил их у русских: во-первых, потому, что это не считалось правильным; во-вторых, потому, что русских, у которых их можно было бы купить, не осталось. Ну, это всем известно.
![Niemandswasser](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Принц Альбрехт фон Аллендорф после неудачной попытки самоубийства приезжает в позабытый и избегаемый его родней семейный замок на Боденском озере, чтобы жить в одиночестве инкогнито. Там он узнает, что на озере есть так называемая «ничья вода» (Niemandswasser) — территория, не принадлежащая никому. По слухам там иногда пропадают лодки, а люди наблюдают странные, сводящие с ума образы.
![Мертвые идут!](/storage/book-covers/23/23fd59e8dd6eb45adcc80a91de6cf847934fc892.jpg)
Они собрались провести медовый месяц в приморской деревушке, но не знали о странном ежегодном карнавале в местечке…
![Холодная рука в моей руке](/storage/book-covers/2b/2b72c1cc61a188dcc8255492c8412352bc1112a5.jpg)
Роберт Эйкман – легенда английского хоррора, писатель и редактор, чьи «странные истории» (как он их сам называл) оказали влияние на целую плеяду писателей ужасов и фэнтези, от Нила Геймана до Питера Страуба, от Рэмси Кэмпбелла до Адама Нэвилла и Джона Лэнгана. Его изящно написанные, проработанные рассказы шокируют и пугают не стандартными страхами или кровью, а радикальным изменением законов природы и повседневной жизни. «Холодная рука в моей руке» – одна из самых знаменитых книг Эйкмана. Здесь молодой человек сталкивается на ярмарке с самым неприятным и одновременно притягательным аттракционом в своей жизни, юная англичанка встречается в Италии с чем-то, что полностью изменит ее, если не убьет, а простой коммивояжер найдет приют в гостинице, на первый взгляд такой обычной, а на самом деле зловещем и непонятном месте, больше похожем на лабиринт, где стоит ужасная жара, а выйти наружу невозможно.
![Внутренняя комната](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.