Дитя Всех святых. Перстень со львом - [222]
Франсуа предпочел бы, чтобы в руках у него оказался боевой цеп, но и в обращении с мечом он был весьма искусен, так что вскоре ему удалось расчистить вокруг себя свободное пространство. Тогда он принялся искать взглядом щит с кабаньей головой и, наконец, заметил юношу в весьма опасном положении. Вместо того чтобы пробиваться, как того требовали обстоятельства, Франсуа де Флёрен позволил себя окружить, и сейчас на него градом сыпались удары. Франсуа ринулся к нему на помощь и тотчас увидел, как тот упал.
Франсуа врезался в самую гущу врагов, безуспешно пытаясь пробиться к лежащему телу, но солдат было слишком много. Напрасно сир де Вивре рубил, как мясник, напирая с бычьим упрямством; его все время отбрасывали назад, а иногда он сам был вынужден отступать, спасая собственную жизнь. Лишь бесконечно долгое время спустя, когда подоспели пришедшие на выручку французские рыцари, Франсуа сумел, наконец, добраться до своего сына.
Франсуа де Флёрен лежал на земле, и подняться не мог. Тут гарнизон Шалье возобновил вылазку. Франсуа увидел, что снова окружен врагами. Над ними взметнулись секиры. У Франсуа оставалось только одно средство защитить раненого — одно-единственное. Он бросился на него и закрыл своим телом, выпустив меч из рук. Несколько мгновений на его доспехи обрушивался ужасный град ударов, потом вдруг все разом прекратилось. Новая рыцарская атака отбросила бриганов, и те пустились врассыпную.
Франсуа остался наедине с Франсуа де Флёреном. У того в лице не осталось ни кровинки; он был весь в поту, но силился улыбнуться.
— А как же ваши наставления? «В бою рыцарь должен думать только о себе…»
— Молчи… Береги силы…
Франсуа осмотрел рану. Юноша был поражен в живот. Через дыру в железе наружу выпирали внутренности, обильно лилась кровь.
— Ничего серьезного. Будем тебя лечить, скоро поправишься.
Глаза Франсуа де Флёрена встретились с его собственными.
— Вам больше нечего мне сказать?
Безумная вылазка Бертюка д'Альбре привела к разгрому бандита. Французская контратака была столь стремительной, что гарнизон не успел вернуться, и теперь через открытые ворота в крепость устремилась вся армия. Пока рыцари и пехотинцы шли в атаку, Франсуа сидел, склонившись над раненым. Он снял у него с груди щит с кабаньей головой и отбросил подальше. Потом повесил ему на шею свой собственный.
— Ты мой сын, Франсуа. Если бы ты только знал, до какой степени ты мой сын! Мой единственный сын!..
Франсуа де Флёрен недоверчиво погладил пальцами щит «пасти и песок».
Франсуа обнял его.
— Ты — мой сын! Клянусь на Евангелии, клянусь своим местом в раю!
Состояние раненого стремительно ухудшалось. В уголках губ показалась кровь; он с трудом дышал. Франсуа низко наклонился к нему.
— Рыцарь, что приезжал в ваш замок во время Жакерии, был я… Тогда вокруг донжона цвели чудесные розы…
Лицо Франсуа де Флёрена осветилось неописуемой радостью.
— Они завяли, когда мне было четыре года… В ту холодную зиму…
— Был еще один куст красных роз, которого ты никогда не видел. Твоя мать подарила его мне в знак своей любви…
Казалось, Франсуа де Флёрен не слышит. Он гладил черно-красный щит, повторяя слабым голосом:
— Франсуа, бастард де Вивре…
Судорога боли исказила его лицо.
— Отец, пить!..
Франсуа знал, что утоление жажды для раненого в живот означает немедленную смерть. Но он не поколебался. Мимо проезжал какой-то рыцарь с флягой, притороченной к седлу. Франсуа сорвал ее, открыл и приподнял голову раненого.
Франсуа де Флёрен заглянул ему в глаза так же пристально, как и тогда, на лестнице, во время штурма Бурдейля. Франсуа подумал, что его сын тоже знает, к чему приведет это питье, и просит помочь ему в последнем восхождении — еще более пугающем и головокружительном, чем то, первое. Франсуа де Вивре вложил в свой взгляд всю любовь, все утешение, на которые был способен; а во взгляде Франсуа де Флёрена по-прежнему читалось простодушие, восхищение и благодарность.
— Пей, сынок…
Тот стал пить, не отводя глаз, потом его сотрясла короткая судорога, и голова откинулась назад.
Шалье пал. Солдаты бежали со всех сторон, испуская крики радости, тащили добычу, вели английских пленников. Французов вешали на деревьях. Франсуа уложил своего сына на носилки. Он закрыл ему глаза, сложил руки на груди и разогнул пластины его панциря, чтобы прикрыть рану.
Избавившись от страданий, Франсуа де Флёрен выглядел безмятежным, почти сияющим, со щитом «пасти и песок» на груди. Франсуа показалось, что он видит самого себя, как если бы он был убит при Пуатье. Как и тогда, с Туссеном, его вдруг пронзила невыносимая боль; он повторял все тот же вопрос: «Почему?..»
Юное лицо, мельком увиденное при свете костра в Иоаннову ночь. Мертвец двадцати одного года от роду. Не прошло еще и трех лет с момента их первой встречи… Почему? Почему Бог вернул ему сына и тут же снова забрал его? Почему позволил дать ему столько жизненных уроков, столько советов на будущее, если его могила была так близка? И главное, почему Бог захотел, чтобы его истинный сын, его гордость, его сокровище, оказался незаконнорожденным?
Место Франсуа де Флёрена было в Вивре, как место перстня со львом — на его пальце. Для этого у него имелись все качества, кроме имени…
![Дитя Всех святых. Перстень с волком](/storage/book-covers/16/16aa81801b63211aa928b11bf53cdd84e279f762.jpg)
XIV век, Франция. Герою романа, рожденному в последний час ночи Всех святых, предсказано, что он проживет сто лет. И все эти сто лет по пятам за ним будет идти смерть. Она будет преследовать его во Франции и Англии, которые ведут войну, в Италии, где он отстаивает честь семьи на «божьем суде», и чуть не настигнет его, когда он попадет в плен к сарацинам.
![Дитя Всех святых. Цикламор](/storage/book-covers/c5/c5010759b21145b8bca76bf64bc26a3a32201af9.jpg)
Родившемуся в ночь Всех святых 1337 года Франсуа де Вивре обещана исключительная судьба: он проживет целый век. По иронии судьбы, это столетие вместило войну, которую позже назовут Столетней…В январе 1423 года Франсуа исполнилось восемьдесят шесть. После множества рыцарских подвигов он занялся алхимией, пытаясь постичь высшую мудрость. Он знает, что ему осталось прожить лишь четырнадцать лет, но надеется увидеть освобожденную от англичан Францию. Ведь хотя захваченная англичанами и их союзниками бургундцами страна стоит на краю гибели, Жанна д'Арк пробудила в сердцах его соотечественников безумную надежду.
![Ледяные боги. Братья. Завещание мистера Мизона. Доктор Терн](/storage/book-covers/1b/1b24af52e20bcb19d8a2953e42cd4c6a33145ac4.jpg)
В восьмой том Собрания сочинений известного английского романиста Генри Райдера Хаггарда (1856-1925) входят романы «Ледяные боги», «Братья» и «Завещание мистера Мизона», а также повесть «Доктор Терн».
![Крещение тюркоса](/storage/book-covers/e4/e4f91033f96b074a6d3e40cb0485004c935dd582.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Христос приземлился в Гродно (Евангелие от Иуды)](/storage/book-covers/a7/a72654bead1e127d15a286807cfd24dd488bb215.jpg)
Волею случая и по произволу духовных и светских властей недоучившийся школяр Юрась Братчик принимает на себя роль Мессии. Странствуя по просторам Белой Руси со своими «апостолами», труппой жуликоватых лицедеев, он, незаметно для самого себя, преображается и вступает на крестный путь.
![Жизнь и подвиги Антары](/storage/book-covers/bd/bdfafc40e4033af83e9842ebfd4927020025e0e0.jpg)
«Жизнь и подвиги Антары» — средневековый арабский народный роман, напоминающий рыцарские романы Запада. Доблестный герой повествования Антара совершает многочисленные подвиги во имя любви к красавице Абле, защищая слабых и угнетенных. Роман очень колоритен, прекрасно передает национальный дух.Сокращенный перевод с арабского И. Фильштинского и Б. ШидфарВступительная статья И. ФильштинскогоПримечания Б. ШидфарСканирование и вычитка И. Миткевич.
![Синьор Формика](/storage/book-covers/6a/6a4ff9c6527a82c14941734b1c63fc367ee49d2a.jpg)
В книгу великого немецкого писателя вошли произведения, не издававшиеся уже много десятилетий. Большая часть произведений из книг «Фантазии в манере Калло», «Ночные рассказы», «Серапионовы братья» переведены заново.Живописец Сальватор Роза, прибыв в Рим, слег в лихорадке и едва не испустил дух, но молодой хирург Антонио вырвал его из когтей смерти. Проникшись дружескими чувствами, художник начал помогать молодому человеку в творчестве и в любовных делах.
![Пять баксов для доктора Брауна. Книга 4](/storage/book-covers/e2/e26b9ac4a9a308bc80f63577873cb2dc0bf5db7d.jpg)
Серый весенний жакет на тонкой фигуре. Серый шофферский кепи с “консервами” над козырьком и муслиновым шарфом, завязанным бантом под подбородком. Высокие брови, пронзительные глаза, прямой нос.На секунду пахнуло влажной ночной тьмой и газолиновым дымом."Меня зовут Ирен Адлер".Д.Э. Саммерс тряхнул головой, но это помогло только наполовину: главная часть миража так и осталась сидеть на стуле.На сковороде шипели свиные котлеты. Экономка накрыла сковороду крышкой, вытащила из кармана фартука очки и нацепила на нос.— Но, доктор Бэнкс, вы меня не дослушали! — выговорила она возмущенно. — Они мне сами все рассказали! Они коммерсанты.
![Арлекин](/storage/book-covers/2b/2b968e5f4c3257a1d584c3da3cbf40c1c00f3172.jpg)
XIV век. Начало Столетней войны, но уже много смертельных сражений сыграно, церквей разграблено, а душ загублено. Много городов, поместий и домов сожжено. На дорогах засады, грабежи, зверства. Никакого рыцарства, мало доблести, а еще меньше благородства. В это страшное время английский лучник Томас из Хуктона клянется возвратить священную реликвию, похищенную врагами из хуктонского храма.
![Битва за Рим](/storage/book-covers/b8/b86beeed39a3d504bf61bca5629794346fdff20a.jpg)
Римская республика в опасности. Понтийское царство угрожает Риму с востока. Гражданская война раздирает саму Италию. Смута объяла государство, народ в растерянности. Благородные стали подлыми, щедрые — жадными, друзья предают. А человек, удостоенный венца из трав — высшего знака отличия Республики за спасение граждан Рима, проливает реки крови своих соотечественников. Что будет ему наградой на этот раз?
![Азенкур](/storage/book-covers/d6/d6f26b4c64bf84d092371910cc7172aded32e916.jpg)
Битва при Азенкуре – один из поворотных моментов в ходе Столетней войны между Англией и Францией. Изнуренная долгим походом, голодом и болезнями английская армия по меньшей мере в пять раз уступала численностью противнику. Французы твердо намеревались остановить войско Генриха V на подходах к Кале и превосходством сил истребить захватчиков. Но исход сражения был непредсказуем – победы воистину достигаются не числом, а умением. В центре неравной схватки оказывается простой английский лучник Николас Хук, готовый сражаться за своего короля до последнего.
![Король зимы](/storage/book-covers/49/4955f8825dc063df8c8d050832009acc9f70f5b9.jpg)
О короле Артуре, непобедимом вожде бриттов, на Туманном Альбионе было сложено немало героических баллад. Он успешно противостоял завоевателям-саксам, учредил рыцарский орден Круглого стола, за которым все были равны между собой. По легенде, воинской удачей Артур был обязан волшебному мечу – подарку чародея Мерлина, жреца кельтских друидов… И пусть историческая правда погребена в той давней эпохе больших перемен, великого переселения народов и стремительно зарождающихся и исчезающих царств, завеса прошлого приоткрывается перед нами силой писательского таланта Бернарда Корнуэлла. Южной Британии в VI столетии грозило вторжение германских варваров.