Диалоги Медведя с Богом - [4]
Я вот, знаешь ли, грезил о реке, что протекает внизу.
УРСЕТ (снова зевает)
Может, это все из-за рыбы, которую ели мы на обед. Там, где я рыбачил, река была холодная нынче утром. Рыбы неслись стремительно, бросаясь вперед и выпрыгивая из вод. То было славно! Их можно было черпать пригоршнями, словно песок. По-моему, мы съели четырнадцать штук.
БОГ
Да… Мне досталось только две. Они были чудные, особенно с мятой и кедровым орехом. Рыба – это и вправду добрый речной дар; но вообще-то грезил я о другом. Я грезил о верховьях, истоках. Ведь я большой поклонник начал – всех и всяческих, Урсет.
УРСЕТ
Истоки. Исходы. Великая Тайна, Книга Бытия была первейшим и древнейшим твоим шедевром. Все восхищаются ею.
БОГ
Спасибо. Знаешь, она родилась в грёзах, вся до конца.
УРСЕТ
Ты грезил лесами, горами, реками?
БОГ
Да, всем этим. Пустынями, океанами, небесами…
УРСЕТ
Зверьём?
БОГ
Всеми и каждым, от самой малой клетки до огромного синего кита. С помощью грез я превратил Первотворение в реальность, все целиком. Ты – грёза моего ума, Урсет, а твои грёзы пригрезелись мне в твоём долгом сне.
УРСЕТ
Да. Я хотел поговорить с тобой об этом. Отчего именно я? Господи боже (прости меня), ведь мой удел – засыпать этим долгим, хроническим сном. Зачем в своих грезах ты воплотил именно это? Такое дело, как сон. И что за странное слово – "сон"! Сень, синь, сонь, сон, со-о-о-о-онннн… Что за вещь такая – сон, в конце-то концов? На мой взгляд, он чуточку сродни смерти.
БОГ
По иронии судьбы. Но в нём и исток – и источник, Урсет. В твоём случае – мощный источник, который придаёт тебе сил больше, чем всем другим творениям.
УРСЕТ
А чему он исток, Великая Тайна? Вот бы узнать.
БОГ
Грёзам, Урсет. Ты спишь – следовательно, грезишь; следовательно, ты есть, и следовательно, по той же причине есмь я.
УРСЕТ
Ты меня путаешь. Ты, значит, хочешь сказать, будто я утверждаю тебя в собственных грезах?
БОГ
Именно так. В твоих грезах, Урсет. Своим сном ты подтверждаешь бытие Бога.
УРСЕТ
Это… весьма действенно, как мне кажется.
БОГ
Воистину так. Воистину так.
УРСЕТ
Мои грёзы, боюсь, менее грандиозны. Во время своего долгого сна я грежу о ягодах, обо всем странном и прекрасном, что повидал. Я грежу о горных лугах, куда приходят весною и летом мои сородичи, в пору, когда благоухает ветер гречихой и камассией, а сладкий корень толст и вязок в глинистой почве. Я грежу о тучных кабанихах, что шествуют величаво в цветочных полях, и об их резвом молодняке. Я грежу о том, как тучи сходятся на вершинах гор, и о том, как отбрасывает тень ястреб в полёте над залитой солнцем кручей. Я грежу о том, как выплывает луна и как дрожит листва в бледных пятнах веток, и о том, как тьма восходит, подобно водам, к самой луне.
БОГ
В твоём долгом сне я даровал тебе грёзы, Урсет. В них скрыто немало добра.
УРСЕТ
Воистину так… Воистину так.
Пятый Диалог. ПОВЕСТЬ
Утренний луг. ЯХВЕ сидит за столиком, опираясь на локти, с кружкой кофе в руке. УРСЕТ стоит позади, выбирая блох из волос Яхве. Они болтают, словно в цирюльне.
БОГ
Создавая блох, я уж точно делал дело спустя рукава. И должно быть, в тот день встал не с той ноги. Ох!
УРСЕТ
Сказать по правде, Великая Тайна, некоторые из нас, особенно мохнатые да волосатые, просто диву давались. Пес, например, за глаза очень плохо говорит о тебе. И я слыхал, будто часто он поминает мою "косматую блохастую шкуру".
БОГ
Он сплетничает так же рьяно, как чешется. Он просто сочиняет.
УРСЕТ
Да. Сочиняет… А… Великая Тайна… что значит – сочиняет?
БОГ
А? Что значит "сочинять"…?
УРСЕТ
Сочинять истории.
БОГ
Ну, это значит рассказывать. Это значит рассказывать о том, что произошло. Это повесть о событиях.
УРСЕТ
Вчера я бродил по горам. Это повесть?
БОГ
Нет. Повесть должна иметь форму, замысел, она должна заключать в себе какой-никакой общий смысл. Вчера Урсет бродил по горам. И что? Тут просто одно утверждение. Это вовсе не повесть! Что случилось, когда ты бродил по горам?
УРСЕТ
Хм-м-м… Кажется, я начинаю понимать, к чему ты ведешь. Так… Вчера я бродил по горам. Там повстречал я охотника, умиравшего с голоду. У меня была еда, и я с ним поделился. Он был очень мне благодарен.
БОГ
Ну вот, Урсет, и весь твой сказ! Превосходно!
УРСЕТ
Ну, в нем, в общем-то, нет ничего особенного.
БОГ
Может, все же больше, чем тебе видится. Повесть, что ты поведал – дело нехитрое. В ней не хватает частей, таящих в себе суть всякого сказа: диво, наслаждение, вера и дар божий. Повесть твоя, скажем прямо, не слишком интересна. Но мне кажется, заложено в ней куда больше.
УРСЕТ
Вероятно, это вообще вряд ли похоже на повесть.
БОГ
Бывают повести и повести.
УРСЕТ
Им, вероятно, нет числа.
БОГ
Что ж, в конце концов, есть только одна-единственная повесть. Но в этой повести скрыто множество других.
УРСЕТ
Эта одна-единственная повесть, должно быть, очень стара?
БОГ
Она старше меня, ибо я пребываю в ней. В смысле времени ей нет ни начала, ни конца.
УРСЕТ
Охотник Урсет бродил по горам. Там повстречал он человека, умиравшего с голоду и слишком слабого, чтоб идти дальше. Урсет дал человеку еды, и тот ожил. Он не знал, как отблагодарить Урсета, и пригласил его в гости. Жена того человека сварила рыбную похлебку, и они славно попировали. Дети того человека пели и плясали, развлекая Урсета. И Урсет-охотник по праву стал знаменит и прославился на весь мир. Конец.
![Дом, из рассвета сотворенный](/storage/book-covers/e0/e0d6bbc9ff9f2ea0a3701afc84a81175d8c07d56.jpg)
[Издатель] Роман повествует об индейском юноше Авеле, наделенном особой эмоциональной чуткостью, о трагической истории его «выхода» в большой мир и бегстве назад, на родину предков. Писатель ставит в своем произведении проблему противостояния естественного, живого бытия и современного бездуховного буржуазного мира.[Amazon.com] Дом, из рассвета сотворенный, получивший пулитцеровскую премию в 1969 году, рассказывает историю молодого индейца Авеля, вернувшегося домой с чужой войны и застрявшего между двумя мирами: один — его отца, венчающий его с ритмом сезонов и суровой красотой природы; другой — индустриальной Америки, толкающий его в непреодолимый круг разложения и омерзения.House Made of Dawn, which won the Pulitzer Prize in 1969, tells the story of a young American Indian named Abel, home from a foreign war and caught between two worlds: one his father's, wedding him to the rhythm of the seasons and the harsh beauty of the land; the other of industrial America, a goading him into a compulsive cycle of dissipation and disgust.
![Путь к Горе Дождей](/storage/book-covers/8c/8cc11478a33e400b265b1cc61b15498db2e97e79.jpg)
Феномену Н. Скотта Момадэя трудно подобрать аналог. Прежде всего, потому что у этой творческой личности множество ипостасей, каждая из которых подобна новому чуду, способному послужить темой самостоятельной беседы и анализа, ибо каждая связана с удивительными открытиями. Путь этого мастера богат откровениями, он полон новаторства во всех сферах творческой деятельности, где бы ни проявлялась щедрая натура этого человека.
![Гомогенез](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Contra Dei #2](/storage/book-covers/80/80c42f0fc3becd01907539c1c2b31e97879f2a49.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Нагуализм](/storage/book-covers/d7/d7c684cc2af451dce7ed1159640432d60825c73e.jpg)
Книга об исследовании широко распространенного и в то же время загадочного мистического культа доколумбовой Центральной Америки, получившего название "нагуализм". Автор Дэниел Бринтон — известный американский ученый, исследователь религиозных верований и индейского фольклора. Он опирается на серьезные исторические труды и многочисленные отчеты очевидцев. Книга написана в конце XIX века, однако изложенные в ней факты представляют и поныне большой интерес.