Человек-машина - [60]

Шрифт
Интервал

На следующий день я решил извиниться. Я все исправлю. Я больше не хотел там ползать — немытым, вонючим, скорбным, волочащимся существом. Я не хотел огорчать Лолу. И вот я сел, и детали Контуров рассыпались. Я спал с ними, чтобы избавиться от фантомных болей. Не спрашивайте, почему это помогало. Помогало, и все. Я подумал: «Исправлю что-то одно». Если мне это удастся и я продвинусь на шаг к восстановлению функции, Контуры уже не будут мертвыми. Они станут лишь временно нетрудоспособными.

Итак, я сполз с кровати и начал искать восстановимый фрагмент. Но так и не смог найти. Недели шли.


Мне явилось Откровение. Я лежал на животе, пытаясь дотянуться до мелких титановых деталей, каким-то образом закатившихся под кровать, и вдруг подумал: «Это всего лишь железяки». Не такое уж великое открытие, правда? А вот и неправда — великое. Я смотрел на эти детали, когда-то образовывавшие костяк моих пальцев, и они не казались частями меня.

Я сел. Я никогда не соберу Контуры вновь, теперь я это знал. Раньше эта мысль вызывала парализующий страх, теперь же я больше испытывал облегчение. Часть меня еще стремилась все починить, попробовать снова, но то была малая, исчезающая часть. Я глянул вниз и подумал: «Я редкостное дерьмо».

Я сделал Лоле больно. Возможно, она ушла. Кто-то приносил мне еду и подслушивал за дверью, но это могла быть доктор Анжелика.

Я распахнул дверь. Свежий воздух хлестнул меня, как пощечина. На полу в коридоре лежал клочок бумаги: вырезка из каталога инструментов. Реклама сварочного аппарата. На ней почерком Лолы было написано: «Ждет тебя в гараже».

Я оставался там, когда она появилась в конце коридора.

— Ох, — вымолвила она. — Ты… в общем, я слышала, что он тебе нужен. Мне пришлось немного поискать. — Она переступила с ноги на ногу. — Надеюсь, этот подойдет.

— Прости, — каркнул я. Тихий, жалкий звук.

— Все в порядке, — сказала Лола. — Все хорошо, Чарли.


Когда я очутился в ванне, с меня потекла сальная гадость, образовавшая вихревые фракталы Мандельброта.[26] Я был ядром галактики из пота и растворявшейся грязи. Я не осознавал, насколько сильно воняю. Привыкнуть можно к чему угодно. Мозг жалуется лишь на изменение.

Лола принялась меня мыть. Я не мог поверить, что она не собирается мстить. Я знал о любви, что заслужить ее невозможно. Я думал, что существует набор критериев, вроде хорошего чувства юмора, внешности и богатства. Что недостаток в одной области можно сгладить избытком в другой — отсюда состоятельные уроды с красивыми женами. Но в этом действовал алгоритм. Вот почему мне казалось, что я нелюбим: я набирал мало баллов. Я сделал несколько попыток увеличить счет и в то же время говорил себе, что мне все равно, поскольку женщинам хотелось, — ложного и преходящего, и, стало быть, лучше мне остаться одному. А иногда я просто ленился и предпочитал программирование. Но вот я в ванне, полной моей грязи, а Лола скребет мне спину, и какой же здесь алгоритм? Задача не имела точки остановки.[27]

Лола вышла и вернулась с ногами-протезами вроде тех, что показывала при нашей первой встрече. Она прислонила их к стене:

— Конечно, в них нет ничего особенного… — Костыли с пластмассовыми ведрами. Такие выдают ветеранам, о которых забыло правительство. — Все, что смогла забрать Анжелика, не вызывая подозрений.

— Оу, — произнес я.

— Я знаю, они примитивные. Не такие, как… действительно примитивные. Но хоть что-то.

— Спасибо.

Она улыбнулась:

— Примеришь?

Ремни истерлись и потрескались, пошли темными полосами. В них попотело немало обрубленных бедер. Гнезда были слишком свободными в одних местах и тесными — в других. Когда пластик охватил мои бедра, плоть взвыла. Я привык к наноиглам, но не к тупому сжатию. Я как будто надел перчатку на глазное яблоко. Я затянул ремни вокруг бедер, обхватил Лолу за шею, и она помогла мне встать. Я не мог сидеть в гнездах, как сидел в Контурах: мне приходилось переставлять их, как ходули. Они и были ходулями. Я сделал шаг, отставая от Лолы, и задел резиновым набалдашником стену, оставив черную метку.

— Все нормально, — сказала Лола. — Давай дальше.

Я был уверен, что гнезда уже полны крови.

На четвертом шаге я заметил, что телу нравится. Бедрам не нравилось. Бедра меня ненавидели. Но мозг, довольный движением, кормил меня эндорфинами. «Вот что ты должен делать». Мой мозг не был интеллектуалом. Он находил удовольствие в простых вещах — долгих прогулках и тяжелом труде. Возможно, он был прав. Наверное, дело было в эндорфинах, но я вдруг ощутил, что смогу с этим жить. Быть может, мы с Лолой осядем инкогнито в каком-нибудь заснеженном канадском городке. Лола будет печь пироги. Я — выращивать овощи. Я стану «мужиком без ног и с покалеченной рукой, который когда-то был ученым». Горожане сочтут меня нелюдимым, но проникнутся уважением. Они будут звать меня Доком.

Лола опустила меня на стульчак.

— Молодчина, Чарли. Просто бесподобно для первой попытки. — Она потянулась к пряжке.

— Еще.

Ее брови взметнулись.

— Ты уверен? — Она захлопала в ладоши. — Так держать, Чарли! Так держать!


Наступила ночь. Я не стану расписывать всю эту муку, полную стонов и пота. Я только скажу, что это стало одним из ужаснейших испытаний за всю мою жизнь. Я заявляю это как человек, потерявшей ноги в промышленных тисках. Беда была в том, что я улегся в постель без протезов и деталей. Только я и Лола, свернувшаяся у меня под мышкой, и при свете это казалось осуществимым, но, едва воцарилась тишина, ошибка стала очевидной. Я лежал и таращился в потолок. Я ощущал мурашки. Безобидные. Но они никуда не девались.


Еще от автора Макс Барри
Лексикон

Эмили – обычная девушка с улицы, раскручивающая праздную публику на заведомо проигрышную игру в карты. Она не претендует ни на что большее. Но однажды незнакомые люди приглашают ее в особую школу для особенных учеников. Это потому, что Эмили хорошо обращается со словами, говорят они. Девушку учат управлять сознанием других людей с помощью необычных звукосочетаний. Постепенно Эмили понимает: существует такое слово, с помощью которого она сможет заставить кого угодно совершить что угодно. Им можно убедить, а можно и убить.


Компания

«Кафка компьютерного поколения» – так называют критики забавную сюрреалистическую историю о фирме, где творится много странных вещей…Никто не видел президента, но всем и каждому известно, что хорошенькая, ничего не делающая дурочка – его любовница.Два специалиста по продажам ведут войну из-за пончиков…Политика менеджмента периодически переходит в банальный мордобой…И что самое интересное – никому из сотрудников не известно, чем конкретно занимается фирма!«Меньше знаешь – крепче спишь…»И почему забыл об этом мудром изречении любознательный юноша, только что пришедший в фирму?!Он задает вопросы – и ждет ответов.А ведь любопытство губит не только кошек!..