Просторная гостиная, задрапированная шелками и дорогими коврами офирской работы, была пуста. На маленьком столике с ажурно изогнутыми ножками в центре зала стояли два резных рубиновых бокала с недопитым вином, стулья небрежно отставлены в сторону.
Не задерживаясь, Конан проследовал дальше — четвертое по счету окно вело в спальню Лии. Киммериец притаился рядом, прислушался.
— Повторяю, Лия, я лишь хочу получить свои деньги, — раздался раздраженный старческий голос, в котором Конан без труда признал Амалеса. — Ты напрасно стараешься.
— Но, господин мой, умерь свою жадность. Или я недостаточно для тебя хороша? — проворковал чистый девичий голосок, и сердце варвара подпрыгнуло в груди.
Киммериец тихонечко заглянул в окошко и чуть не выругался вслух — плотная занавесь закрывала все окно.
Только в самом низу, край ее зацепился за подоконник, оставив крохотную щелочку. Конан, рискуя упасть в любой момент, присел на карнизе, в душе позавидовав искусству канатоходцев, которых ему довелось видеть в Шадизаре, и так застыл в нелепой и неудобной позе. Сквозь тоненькую щелочку, он увидел лишь небольшую часть комнаты, край скомканной постели и мужчину в черной до пят тунике, удобно развалившегося в кресле. Вернее даже только его ноги в мягких туфлях из тонкой туранской кожи.
— Ты, кажется, смеешься надо мной? — маг недобро хихикнул. — Госпожа слишком хороша для старика. Умерь же и ты свой страстный пыл, накинь что-нибудь, а то глаза мои начинают слезиться.
Конан не видел Лию, но представил девушку, раскинувшуюся на ложе, и с трудом проглотил, комок в горле. А между тем Амалес продолжал:
— Вот так-то лучше… Давай поговорим о деле.
— Чего же ты хочешь, маг? — резко бросила Лия.
Послышалось шуршание шелков.
— Я исполнил все, как мы договорились. Теперь твоя очередь выполнять свою часть уговора, — невозмутимо продолжал старик.
— Ты слишком любишь золото, Амалес, — усмехнулась девица. — Но где же камень, я его не вижу?
— Госпожа моя — неглупая женщина и должна понимать, что ходить по улицам Шадизара с таким сокровищем за пазухой небезопасно.
— Даже такому человеку, как ты? — бросила вызов плутовка.
Чародей проглотил ее шпильку и заговорил, потеряв терпение:
— Камень надежно спрятан в моем доме. Отдай мои деньги, и пусть завтра за ним придет Карим. Надеюсь, он в курсе твоих дел. Больше я не могу никому доверять.
— Чего ты боишься, кудесник? Ты не солгал мне, Конан мертв? — с нажимом приступила к магу Лия.
— Ты смеешь сомневаться в моих словах, бесстыдница?! — взвился старик, подскочив в кресле. — Мертв твой Конан и вся его шайка, не будь я Амалес Кнесс, великий маг Заморы.
— Что с тобой, мой господин, на тебе нет лица. Вот, выпей вина… Конечно я верю… просто жаль киммерийца.
— Чего теперь жалеть, ведь это был твой план… Он был настоящий дикарь, — сварливо отозвался маг.
— Ты никогда не знал любви, старик, — девушка притворно всхлипнула. — Да, это мой план, моя месть ему за измену. Этот варвар посмел оскорбить меня. Но теперь я люблю Карима. Глаз Митры будет моим ему подарком. Он вернет украденное сокровище правителю и завоюет высшее расположение владыки. И все-таки киммерийца жаль…
— Твоя любовь скоротечна, как жизнь мотылька, госпожа, — с ухмылкой заметил маг. — Но лучше ты не заговаривай мне зубы. Где деньги? Или я немедленно ухожу.
Послышались легкие шаги и скрип отпираемой дверцы.
— Вот, забирай свои грязные деньги… Возьми, они твои! — Туго набитые мешочки один за другим падали на кровать.
— Золото хозяина не выбирает… — буркнул Амалес, резво вскакивая с кресла. — Единственное, что я в толк не возьму, это как ты узнала о камне и где разбойники назначат встречу?
— Вендиец сам мне об этом сказал, уж поверь, я знаю, как заставить разговориться мужчину, — обольстительным голосом пропела плутовка. — Я рекомендовала ему Конана, но взяла слово держать дело в тайне. Честность и свела его в могилу. К сожалению, пришлось пожертвовать этим вендийским царьком, а ведь он был так мил…
Конан уже не раз порывался ворваться в комнату и решить все на свой манер.
Осознание чудовищного предательства любимой женщины потрясло душу варвара. Уши его слышали, но разум отказывался верить. И маг, этот ловкий плут, исхигрился получить вдвое больше за камень! Когда в воздухе замелькали пузатые мешочки с золотом, Конан понял, что сейчас самое время поставить точку во всей этой истории.
Как отпущенная прухина, он с мечом в руках влетел в спальню, сорвав занавеску, и схватил мага за горло. Кимиериец дал волю своей ярости. Шея старика слабо хрустнула, и голова безвольно запрокинулась набок. Конан отбросил прочь бесчувственное тело Амалеса и, пылая от гнева, повернулся к Лии.
Девушка в белоснежном халате стояла, прижавшись к стене, и расширившимися от страха глазами смотрела на меч киммерийца. Прекрасное лицо с точеными чертами стало пепельного цвета. Полуоткрытый рот так и не смог издать ни вскрика. Сейчас эти трепетные нежные губы, миндалевидные зеленые глаза и тонкие руки, которые он еще недавно так любил целовать, казались Конану омерзительными. Если бы она закричала, он зарубил бы ее на месте и не испытывал бы ни тени сомнения, но девушка молчала, не в силах справиться с собой.