Беги, если сможешь - [9]

Я снова взглянула на фотографию Аарона, и его спокойная улыбка вдруг разозлила меня: мне вспомнилась Хизер в больнице, с перевязанными запястьями, оплакивающая потерю ребенка. Я выключила компьютер.

Глава 4

На следующее утро я отправилась в больницу в надежде успеть поговорить с коллегой перед началом обхода. Мне казалось, что Хизер принесет больше пользы врач, никак не связанный с коммуной, но мне хотелось обсудить с кем-нибудь свое решение. В холле я столкнулась с Мишель.

— Доброе утро, доктор Лавуа, — сказала она с улыбкой.

Я улыбнулась ей в ответ.

— Доброе утро!

— Какой прелестный у вас шарф!

Я взглянула на свой лавандовый шарф — утром я была так погружена в свои мысли, что даже не заметила, как надела его.

— Спасибо, ему уже сто лет.

— Вы всегда такая элегантная. Хорошего дня!

— И вам.

Она пошла дальше, а у меня на душе просветлело. С Мишель всегда было легко и приятно общаться. Несколько дней назад я сказала ей, что мне скоро исполнится пятьдесят пять. Она замерла с кружкой чаю в руках.

— Вы серьезно? Я думала, мы с вами ровесницы.

Мишель было немного за сорок. Я рассмеялась.

— Увы.

— Вы просто потрясающе выглядите, — сказала она.

— Спасибо.

Я знаю, что выгляжу молодо для своего возраста — я всегда старалась заботиться о коже и хорошо питаться, несмотря на любовь к попкорну и арахисовым M&M. Кроме того, я занимаюсь йогой и много езжу на велосипеде. В сорок я перестала красить волосы, решив, что с ними слишком много возни — сейчас их цвет варьируется от белоснежного до почти черного. Раньше я носила короткую рваную стрижку, но потом отрастила длинные волосы.

Обычно я одеваюсь в серые и сизо-голубые цвета. Мне по душе богемный стиль — длинные юбки, сапоги, широкие брюки и туники, крупные серебряные украшения, накидки и шарфы. Иногда мне кажется, что в прошлой жизни я была цыганкой. Когда мы с Полом лежали в ванне и попивали вино прямо из бутылки, он иногда говорил:

— Ты для меня настоящая загадка, Надин. Какое же счастье тебя разгадывать!

Мое сердце болезненно сжалось — это происходило каждый раз, когда я вспоминала своего мужа Пола, который десять лет назад скончался от рака простаты. Мне повезло встретить любовь всей своей жизни, но теперь моей любовью стали работа и пациенты.

К сожалению, с утра мне не удалось поговорить с Морисом — еще одним нашим психиатром. Мне хотелось обсудить с ним Хизер, но сегодня он рано закончил обход. Погруженная в свои мысли, я чуть не натолкнулась на доктора Кевина Насера, который как раз выходил из кабинета, — у него, как у штатного психолога, был свой кабинет.

Кевин придержал меня, и я ощутила, какие теплые у него руки.

— Доброе утро, Надин, как дела?

Многие произносят эти банальности не задумываясь, но с первой нашей встречи с Кевином мне казалось, что он задает этот вопрос с искренним интересом.

— Все хорошо, спасибо. Эрик сегодня на месте?

— Его не будет до следующей недели. Вам нужна помощь? — спросил он, видимо, поняв что-то по моему лицу.

— Мне просто хотелось с кем-нибудь посоветоваться.

Я оглянулась. Пора было что-то решать.

— Проходите. — Он придержал передо мной дверь.

Я заколебалась, думая, не лучше ли будет разобраться во всем самой, но, так ничего и не решив, шагнула в кабинет. Мне не приходилось бывать здесь раньше, и я заметила, что Кевин постарался украсить обстановку: в углу стояла кадка с папоротником, на стене висел восточный ковер.

Увидев мой взгляд, Кевин пояснил:

— Пациентам надо на что-то смотреть, кроме моей рожи.

«Рожа» была не совсем подходящим словом. Он, конечно, не был так хорош собой, как Даниэль Саймон, и все же у него было интересное лицо, на котором отчетливо читалось ливанское происхождение: широкий нос, смуглая кожа, глубоко посаженные глаза с лучистыми морщинками. Я знала, что ему сорок пять, но в волосах его не было ни единого проблеска седины. Обычно он не придерживался строгого стиля и носил джинсы, рубашку с галстуком и пиджак. Ему очень шли прямоугольные очки в черной металлической оправе. Мы разговаривали всего несколько раз, но он производил впечатление умного и приятного человека.

— Ну что, вы освоились в больнице?

— Да, все оказались очень гостеприимными.

— Если я могу вам чем-нибудь помочь, дайте знать.

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Так о чем вы хотели посоветоваться?

— Пару дней назад к нам поступила пациентка после попытки суицида, Хизер Саймон. Во время первой беседы мне показалось, что ей, возможно, нужен другой доктор. Мне бы хотелось передать ее кому-нибудь.

Хотя мы не говорим о наших пациентах за пределами больницы, с коллегами их обсуждать не возбраняется, потому что все мы — одна команда.

— Могу ли я спросить почему?

— У нас есть общий знакомый…

Почему я так виляю? Мы оба профессионалы. Тут нечего стесняться.

— И вы боитесь, что вам сложно будет быть объективной?

Голос его звучал спокойно и доброжелательно. Неудивительно, что пациенты его так любят.

— Да, но все намного сложнее. — Я глубоко вздохнула — Они с мужем некоторое время жили в коммуне у реки.

Он нахмурился.

— Вы имеете в виду центр «Река жизни»?

— Так вы их знаете?

— Несколько лет назад я был там на семинаре по йоге.