Башня. Истории с затонувшей земли - [7]
— Если таково ваше мнение обо мне, зачем вообще вы меня пригласили?
— Ах, дорогуша, очень хорошо, что вы рассердились. Авторы, которые способны сердиться, как правило, не совсем безнадежны. — Он смотрит на свои ногти, потом переводит взгляд на меня. — Вашей рукописью займется господин Роде, с которым, надеюсь, вы уже познакомились. Он опытный редактор, тонко чувствующий поэзию. И еще одно… — Шифнер достает с полки какую-то книгу. — Вы злоупотребляете точкой с запятой. Это роман Густава Реглера{24}. Знаете, кто такой Густав Реглер? Нет? А должны были бы… Вы сейчас сядете и проштудируете четвертую главу — посмотрите, как использует точку с запятой Реглер. Этот знак ведь — указательный палец, сверкнувший зеленый камень… — есть, по сути, замена точки! Вспомните о том правиле, что позволяет ставить точку с запятой перед «но» и последующим главным предложением. Проштудируйте старые грамматики! И помните: немецкий язык сложный, в нем, как может показаться на первый взгляд, много всяких несуразностей — однако, присмотревшись внимательнее, вы обнаружите, что для каждой из них имеются разумныe основания. Через час будьте любезны заглянуть ко мне снова.
Она так и сделала. Шифнер между тем успел поболтать по телефону, полистать папку с графиками, нарочито громко порассуждать вслух о том, в каких трех случаях после двоеточия полное предложение пишется с маленькой буквы, а еще — полакомиться мороженым из редакционного холодильника и сбрызнуть виски одеколоном. Он берет у нее книгу и ставит обратно на полку. Потом бросает красноречивый взгляд на ее грудь, дарит ей несколько выпущенных нами книг общей стоимостью в тысячу марок и — отпускает с миром.
К Лейпцигской ярмарке начинали готовиться за несколько недель. Туда ведь не для того ездили, чтобы подержать в руках несколько любопытных книг, пролистать их от начала к концу и обратно; туда ездили, чтобы заглянуть через какое-нибудь окошко в Землю обетованную. «Окошки» имели формат в шестнадцатую долю листа, или в восьмую, или в четвертую, или in-folio, но чаще всего были размером 19 x 12 см, без твердого переплета, зато с тремя рыбами на первой странице, или с надписью «rororo» на разноцветных корешках, или обложка была белая, но с рисунками, сделанными пастельным мелком: как увидишь такую, — говорил, к примеру, Никлас, — считай, мы у цели; потому что рисунки те вели свое происхождение от некоего господина по имени Челестино Пьятти{25}, а книги с его росчерком были целью, к которой стремились многие. 19 х 12 см — карманный формат. Этот размер проверяли и перепроверяли с линейкой, после чего Барбара{26}, вооружившись ножницами, создавала внутренний мир специального ярмарочного пальто, ибо где имеются карманные книги, там не обойтись без карманов.
ДНЕВНИК:
Сегодня я, зоолог по образованию, узнал следующее: оказывается, африканская пустынная саранча имеет сородича в Восточной Германии, а именно, книжную саранчу (Locusta bibliophila) — существо, которое передвигается на двух лапках, носит джинсы марки «Wisent» или «Boxer»{27}, домашней вязки свитеры с высоким воротником и оливково-зеленые либо землисто-коричневые «сутаны» (утепленные плащи), подол которых достает до икр (их шьют по спецзаказу в меховом ателье «Гармония» на Риссляйте, в свободное от работы время или по договоренности с шефом — ведь и он тоже имеет свои читательские пристрастия, — для чего Барбара, а при возрастании спроса и ее коллега, на один-два дня переключаются с работы по социалистическому плану на обслуживание планов индивидуальных). Упомянутая Locusta bibliophila питается книгами — но только такими, что происходят из несоциалистической экономической зоны. Атака книжной саранчи обычно планируется задолго до лейпцигского объедалова, генерально-масс-штабно, — и меня, ценного для них агента на форпосте под бумажными кометами, совершающими свой цикл и регулярно возвращающимися, они тоже теперь попытались прибрать к рукам:
«Где ониразместятся? Когда приедут? Ты должен их подготовить. К нашему появлению. Зарезервируй ящики в камере хранения на Центральном вокзале. Нам надо продумать систему сигнализации. Может быть, носовой платок — сморкаться в него, если грозит опасность? Почему бы и нет, сейчас как раз период простудных заболеваний. Понятно, что тебе надо еще и работать — но этим ты займешься, когда мы уберемся восвояси».
Обмундирование книжной саранчи (упомянутое «ярмарочное пальто» типа парки) примерно за две недели до решающей акции подвергается тщательной проверке; правая сторона изнанки: два ряда, параллельно, и в каждом по пять карманов, начиная от двух нагрудных и кончая теми, что пришиты примерно на высоте колена (частично внахлест), формат 21 х 14 см, легкость хода проверяется посредством хранящегося в меховом ателье «Гармония» экземпляра книги Генриха Бёлля «Путник, когда ты придешь в Спа…», которая должна
«без сопротивления»
«не высовываясь»
«не образуя вспучиваний»
находить для себя место в кармане. «Сутана» шьется из такого расчета, чтобы она была велика на два размера и застегивалась не как обычно, на молнию «Солидор» (застежку молнии часто заедает, к тому же у этой модели плаща она располагалась бы так низко, что саранче пришлось бы нагибаться, что способствовало бы образованию нежелательных вспучиваний, см. выше), а на кнопки, которые застегиваются быстрее — и, так сказать, пунктуальнее. На левой стороне изнанки располагаются два большие кармана для подарочных альбомов и прочей книжной продукции нестандартного формата. На лицевой стороне «ярмарочного пальто» тоже имеются большие, застегивающиеся на кнопки карманы, а кроме того, на каждом бедре — по крепкому собачьему карабину, закрепленному прочной кожаной петлей: чтобы подцеплять к нему всевозможные пластиковые пакеты, в которые можно складывать шариковые ручки, брошюры, книги, шоколадки, каталоги, бананы, еще шариковые ручки, западные сигареты и еще книги; щелк — и руки у тебя свободны, а твоим современникам и товарищам по пристрастию будет не так-то просто отнять у тебя пакет.
![Железный Крест](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Рукопись, Найденая Под Кроватью](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Убить двух птиц и отрубиться](/storage/book-covers/72/72ae8f9274b90a5e66f11d3eea82c1f8aacd4e50.jpg)
Кинки Фридмана называют современным Марком Твеном. Неподражаемый юморист и колоритнейший персонаж масс-медиа, он успел побывать звездой музыки кантри, поучаствовать в выборах губернатора Техаса, выпустить два десятка книг и прослыть самым неполиткорректным американским писателем. В романе «Убить двух птиц и отрубиться» действуют бескорыстные авантюристы, безумцы и мудрецы, ведущие веселую войну с корпоративной Америкой. Каскад головокружительных приключений обрывается неожиданным трагическим финалом. Книга была признана «Заметной книгой года» и национальным бестселлером США по версии газеты «Нью-Йорк Таймс».
![Старая дорога. Эссеистика, проза, драматургия, стихи](/storage/book-covers/7d/7d51b5006eab5f42eec4e2d25a79c34e76437004.jpg)
В книгу литератора и искусствоведа Романа Перельштейна вошли работы последних лет: эссеистика, посвященная творчеству религиозных мыслителей Г. С. Померанца и З. А. Миркиной; проза нулевых годов; киносценарий «Та-ра-ра-бумбия, сижу на тумбе я», пьеса «Допрос» и цикл стихотворений. Автор описывает свою духовную эволюцию, не пропуская ни один из ее этапов. Художественная ценность подобных свидетельств играет немаловажную роль, а иногда и решающую. В представленных произведениях отражены те внутренние изменения, которые произошли с автором, и происходят с каждым, кто возвращается к истоку своей личности.
![Голоса](/storage/book-covers/38/38a136f516b543d7bc0bbe7a36e37a00e958944a.jpg)
«Одиночество среди людей обрекает каждого отдельного человека на странные поступки, объяснить смысл которых, даже самому себе, бывает очень страшно. Прячась от внешнего мира и, по сути, его отрицая, герои повести пытаются найти смысл в своей жизни, грубо разрушая себя изнутри. Каждый из них приходит к определенному итогу, собирая урожай того, что было посеяно прежде. Открытым остается главный вопрос: это мир заставляет нас быть жестокими по отношению к другим и к себе, или сами создаем вокруг себя мир, в котором невозможно жить?»Дизайн и иллюстрации Дарьи Шныкиной.
![В.Н.Л. (Вера. Надежда. Любовь)](/storage/book-covers/f9/f9224ef09b37075924fd4a2be49ed33b23507866.jpg)
Начинающий писатель и несостоявшийся музыкант из глубинки приезжает покорять Северную Столицу. За короткое время проживает и «войну» (нападение на улице), и нищету, и любовь (актриса, самая настоящая), и успех (издает книгу). Но город не принимает героя, он вынужден срочно менять что-то в своей новой жизни. Или меняться самому. Динамичность и изысканная простота изложения заставляют читателя сопереживать героям с первых страниц книги.