Бардадым – король черной масти - [11]
А у Максима Петровича все было благоустроено. Марья Федоровна – разумница, хозяйка, женщина серьезная, не сравнить с Олимпиадой. У нее в доме – порядок, тишина, располагающая к отдыху и размышлению; в зимнюю стужу – тепло, в июльскую жару – прохладно. Эта не станет в нестерпимый зной пичкать мужа жирным борщом, эта не оглушит глупой сорочьей трескотней, не будет назойливо приставать с какими-нибудь бабьими пустяками, не станет совать нос куда не положено… И живет Максим Петрович в месте прохладном, чистом – возле реки. Домик скромный, крохотный, но в нем все вымыто, выскоблено, надраено не хуже чем на корабле; в сияющие стекла окон нежнейшей зеленью глядят кусты сирени, акации, пестреют нарядные мальвочки, радуют глаз… Нет, не сравнить щетининский домашний житейский обиход с муратовским… никак не сравнить! Единственный плюс у Муратова перед Максимом Петровичем – это великолепное здоровье, физическая сила. В свои шестьдесят лет он крепок, бодр и легок, как юноша, а Щетинин – слабосилен, ему частенько докучают то радикулит, то грыжа… А впрочем, что – грыжа! Коли уж начистоту сказать, так распрекрасная Олимпиада, супруга благоверная, десяти грыж стоит, – да, да, стоит, будем говорить откровенно!..
– Пожалуйте, пожалуйте! – весело, приветливо встретила Марья Федоровна мужа с Муратовым. – Одну только минуточку посидите в зальце; подождите, сейчас за хлебом сбегаю…
– Вот так так! – недовольно поморщился Максим Петрович. – Об чем же ты, мать, до сей поры-то думала?
– Ах, да я уж два раза ходила, и все – замок… Сашка-продавец, говорят, на речку купаться побег…
– Ишь ты, артист какой! – сказал Муратов. – Купаться побег! Значит, когда хочет – торгует, когда хочет – нет… Вообще у нас в торговой сети еще тот порядочек…
Максим Петрович провел гостя в заднюю комнатку, в зальце, как называла ее Марья Федоровна, где сверкала, блестела, лучилась такая немыслимая чистота, что дух захватывало, – хотелось разуться, снять пыльные сапоги, а еще лучше – превратиться в ничто, в бесплотную тень, и не ходить, а витать над этим сияющим полом, над стульями в полотняных чехольчиках, над никелированной пышной двуспальной кроватью, белеющей, словно сбитыми сливками, массой подушек, подушечек, кружевцов, подпростынников… Но как бы напоминая постороннему, что здесь не об одном лишь житейском удобстве заботятся, как бы подчеркивая даже это, олицетворяя собой духовную, высшую сторону бытия, в углу стояла заполненная книгами прекрасная, орехового дерева этажерка. Одну, нижнюю ее полочку, смиренно прижавшись друг к другу, занимали тощенькие, скромные брошюрки по вопросам права и криминалистики, четыре же верхние величественно и несколько даже спесиво выставляли напоказ раззолоченные корешки толстенных романов. Нетрудно было догадаться, что нижний этаж принадлежал Максиму Петровичу, а верхние – Марье Федоровне. Она была большой охотницей до чтения беллетристики и читала всё, что попадалось под руку, отдавая, впрочем, явное предпочтение местным, областным авторам. Конечно, и Евгений Пермяк, и Семен Бабаевский нашли свое место в сердце и на полочках Марьи Федоровны, но все же вершиной литературного мастерства представлялся ей роман «Светлый путь», принадлежавший перу старейшего местного автора Макара Дуболазова. Такому, может быть, несколько пристрастному отношению к творчеству товарища Дуболазова способствовало то обстоятельство, что книга была подарена ей самим Макаром и на титульном листе красовалась дарственная надпись «На неувядаемую память многоуважаемой и любезнейшей Марье Федоровне Щетининой от признательного Автора». Причиной такой признательности было то, что Марья Федоровна несколько лет тому назад, состоя в должности секретаря райисполкома, не раз проставляла лиловую печатку в командировочном удостоверении товарища Дуболазова, отмечая его прибытие в подведомственный ей район, а также выбытие из него. Как бы то ни было, Марья Федоровна являлась женщиной довольно широкого кругозора, за что ее особенно уважал Муратов.
Обед протекал в атмосфере мирного благодушия. Окрошка действительно была превосходной, и мужчины с нескрываемым наслаждением скушали по две тарелки.
– Редкостная, брат, у тебя хозяйка, – обратился к Максиму Петровичу Муратов, приканчивая второе блюдо – изумительный, нежнейший, обильно политый сметаной лапшевник. – Редчайшая! Но я, заметь, главным образом за то Марью Федоровну уважаю, что она человек мыслящий, с запросами… Книжки читает, духовно совершенствуется… Вы, Марья Федоровна, не примите это за комплимент, я от всего сердца…
– Эк ты ему окрошкой угодила! – подмигнул Максим Петрович.
Марья Федоровна была польщена.
– Книги – это мои друзья, – скромно потупившись, сказала она.
– Да, – продолжал Муратов, блаженно жмурясь от приятного ощущения спокойствия и полноты в желудке. – Да-а… Чтение, безусловно, расширяет кругозор. Всякие примечательные события, знаете ли, истории…
– Так ведь и вы, – живо сказала Марья Федоровна, – такие, бывает, там у себя истории разбираете, что только бы в книгу…
– Не пишут о нас, – вздохнул Муратов. – А работа наша, скажу я вам, Марья Федоровна, серьезная, и не в одних только заключается расследованиях разных, так сказать, темных случаев, но и в воспитательном отношении…
![Нужный человек](/storage/book-covers/95/95db4d357883e4a2628ee1ed5018b56411636e46.jpg)
«…К баньке через огород вела узкая тропка в глубоком снегу.По своим местам Степан Егорыч знал, что деревенские баньки, даже самые малые, из одного помещения не строят: есть сенцы для дров, есть предбанничек – положить одежду, а дальше уже моечная, с печью, вмазанными котлами. Рывком отлепил он взбухшую дверь, шагнул в густо заклубившийся пар, ничего в нем не различая. Только через время, когда пар порассеялся, увидал он, где стоит: блеклое белое пятно единственного окошка, мокрые, распаренные кипятком доски пола, ушаты с мыльной водой, лавку, и на лавке – Василису.
![Целую ваши руки](/storage/book-covers/18/1853c2b0212a0c220e7c02787acc011212cbd87d.jpg)
«… Уже видно, как наши пули секут ветки, сосновую хвою. Каждый картечный выстрел Афанасьева проносится сквозь лес как буря. Близко, в сугробе, толстый ствол станкача. Из-под пробки на кожухе валит пар. Мороз, а он раскален, в нем кипит вода…– Вперед!.. Вперед!.. – раздается в цепях лежащих, ползущих, короткими рывками перебегающих солдат.Сейчас взлетит ракета – и надо встать. Но огонь, огонь! Я пехотинец и понимаю, что́ это такое – встать под таким огнем. Я знаю – я встану. Знаю еще: какая-то пуля – через шаг, через два – будет моя.
![Теперь — безымянные](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Произведения первого тома воскрешают трагические эпизоды начального периода Великой Отечественной войны, когда советские армии вели неравные бои с немецко-фашистскими полчищами («Теперь — безымянные…»), и все советские люди участвовали в этой героической борьбе, спасая от фашистов народное добро («В сорок первом»), делая в тылу на заводах оружие. Израненные воины, возвращаясь из госпиталей на пепелища родных городов («Война», «Целую ваши руки»), находили в себе новое мужество: преодолеть тяжкую скорбь от потери близких, не опустить безвольно рук, приняться за налаживание нормальной жизни.
![Волки](/storage/book-covers/2e/2e0b108f7a1ea32772000ee397d370e7f8f9cdaf.jpg)
«…– Не просто пожар, не просто! Это явный поджог, чтобы замаскировать убийство! Погиб Афанасий Трифоныч Мязин…– Кто?! – Костя сбросил с себя простыню и сел на диване.– Мязин, изобретатель…– Что ты говоришь? Не может быть! – вскричал Костя, хотя постоянно твердил, что такую фразу следователь должен забыть: возможно все, даже самое невероятное, фантастическое.– Представь! И как тонко подстроено! Выглядит совсем как несчастный случай – будто бы дом загорелся по вине самого Мязина, изнутри, а он не смог выбраться, задохнулся в дыму.
![У черты](/storage/book-covers/1b/1bd6735508246fba02495cffe447cc4db7f36b55.jpg)
«… И вот перед глазами Антона в грубо сколоченном из неструганых досок ящике – три или пять килограммов черных, обугленных, крошащихся костей, фарфоровые зубы, вправленные в челюсти на металлических штифтах, соединенные между собой для прочности металлическими стяжками, проволокой из сверхкрепкого, неизносимого тантала… Как охватить это разумом, своими чувствами земного, нормального человека, никогда не соприкасавшегося ни с чем подобным, как совместить воедино гигантскую масштабность злодеяний, моря пролитой крови, 55 миллионов уничтоженных человеческих жизней – и эти огненные оглодки из кострища, зажженного самыми ближайшими приспешниками фюрера, которые при всем своем старании все же так и не сумели выполнить его посмертную волю: не оставить от его тела ничего, чтобы даже малая пылинка не попала бы в руки его ненавистных врагов…– Ну, нагляделись? – спросил шофер и стал закрывать ящики крышками.Антон пошел от ящиков, от автофургона, как лунатик.– Вы куда, товарищ сержант? Нам в другую сторону, вон туда! – остановили его солдаты, а один, видя, что Антон вроде бы не слышит, даже потянул его за рукав.
![Разделяй и властвуй](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Ворона летает по геодезической](/storage/book-covers/22/221ec292e12362b76d841c946021c725366235d4.jpg)
Действие повести разворачивается в разных городах и селах нашей страны и дальнего зарубежья. Молодой сотрудник спецслужб и девушка-старшеклассница попадают в перипетию событий, где действуют маньяк-душитель, террористы, продажный милиционер и прочие типические представители общества. Предназначено для подрастающего поколения и домохозяек.
![Роковой рейс](/storage/book-covers/9c/9c8edf5d9b4f5be26ccf10ff6f534a91d557f9a4.jpg)
Пилот военно-транспортного самолета Геннадий Кленов перед самым рейсом почувствовал недомогание, и врач, естественно, отстранил его от полета. И надо же такому случиться - у самолета отказали двигатели, и он разбился, упав на жилой дом. Комиссия пришла к выводу, что в топливные баки было добавлено вещество, из-за которого и произошел отказ двигателей, а доступ к бакам имел лишь Геннадий. Подозрение пало на него...
![Дьявол и Шерлок Холмс. Как совершаются преступления](/storage/book-covers/dc/dcd70ee3171c55e2d0a4ff1c4673fba6573f4525.jpg)
Недостает в наше время людей, обладающих логикой и проницательностью Шерлока Холмса, — об этом красноречиво свидетельствуют собранные в этой книге криминальные истории, — но расследования знаменитого сыщика по-прежнему будоражат умы наших современников. Находятся и те, кто не сомневаются в его реальности, а Конан Дойля считают лишь его летописцем. Быть может, исчезнувшие рукописи писателя помогут разрешить эту проблему?Попытка разгадать тайну пропавшего архива стоила жизни Ричарду Ланселину Грину, поклоннику и исследователю творчества Конан Дойля.
![Любимая песня космополита (= Город для отдыха героев враждующих армий)](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Привидение в доходном доме](/storage/book-covers/5f/5fc1883a49a4ad33249d61f65660511a30339b87.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.