Августовские ливни - [2]
Хаты, стоявшие почти рядом одна возле другой по обе стороны улицы, были все новыми, ухоженными, с большими застекленными верандами, оплетенными вьюнками, почти все окна и стены были выкрашены. Желтизной светились заборы. Ставили их недавно — возле заборов в траве лежала коричневая, свернувшаяся кора, валялись обрезанные пилкой верхушки кольев. Кое–где белели кирпичные дома с шиферными крышами. Деревня эта за последние два–три года сильно изменилась, просто не узнать.
Улица была песчаной, тянулась лощиной, на ней сейчас собралась вода, стекала с огородов. Заборы тут стояли на сыром месте и потому подгнивали снизу, — от земли были трухлявыми. «Газик» буксовал, попадая в колдобины, выбитые машинами, заваливался.
— Живут хорошо, а дорогу свою не наладят, — недовольно заметила Алена Петровна. — Выгоды своей не понимают, что ли?
— Понимают, — отозвался шофер, — да только… — Он не успел договорить, схватился за руль, начал переключать скорость.
Машина, попав в глубокую яму — в ней, должно быть, и раньше стояла вода, расквасила землю, — забуксовала и не смогла выбраться. Шофер и назад ее подавал и вперед рвал — раскачивал, но выехать не мог.
— Не выберемся, Алена Петровна, — наконец сказал он виновато. — Надо поискать, чтоб вытянул кто–нибудь.
— Что же ты так? — упрекнула она.
— Что я! — смущаясь, как мальчишка, оправдывался он. — Дороги… Надо идти искать трактор.
— Не я же пойду, — проворчала она, хотя тут же трезво подумала: хлопец совсем не виноват, зачем на него злиться?
Шофер открыл дверцы, прицелился и попробовал перескочить лужу, попасть на бугорок, но не допрыгнул до него, плюхнулся ногами в грязную воду.
— Эх ты, солдат! — усмехнулась Алена Петровна. — Подкати сюда вон тот камень, я же не буду скакать.
Шофер, хоть и обиделся за насмешку, но послушался, скатил с бугорка в воду валун, осторожно, чтоб не забрызгать ее, опустил туда еще несколько более мелких камней, но они утонули, даже не показались из воды.
— Надо пошерстить их, хозяев, немного за такую улицу, — возмущалась Алена Петровна. — Куда это годится? Среди бела дня, летом и…
Она вскинула на плечо плащ болонью, до сего времени лежавший на поручнях возле сиденья, вылезла из машины и, невысокая, но полная, отяжелевшая, удачно прыгнула на валун, только слегка закачалась, взмахнув руками. Держась за забор, ставя ноги между частоколин, перешла по жерди лужу; хозяин, который ставил тут забор, был предусмотрительным: в этом месте частоколины прибивал реже, чтоб можно было ставить между ними ноги.
Алена Петровна немного знала деревню, знала, что контора и сельсовет отсюда недалеко, с версту, но сразу идти туда не захотела. Подумала, что зайдет в ближайшую хату, посмотрит, как живут люди, поговорит с ними, пока шофер не вытащит машину. По мокрой после дождя траве за дорогой она подошла к новому дому с таким же новым забором, но не успела открыть калитку, как к ней бросилась большая серая, с черной спиной собака, залилась сильным, хоть ты затыкай уши, лаем.
Из дома никто не вышел, видать, все были в поле или в лесу. Алена Петровна постояла, попробовала успокоить собаку, но не смогла — та не подпускала ее к себе. Тогда она вдоль забора, за которым зеленела картошка, стояли молодые яблони, с еще небольшими и не очень душистыми яблоками, пошла к соседней старой хате.
В том дворе собаки не было. На заборе висели чистые стеклянные банки, ведра, под стрехой возле сеней стояли, свесив головы и закрыв глаза, куры, возле хлева лежало длинное корыто, в него налилась вода.
Алена Петровна поднялась на деревянное крыльцо, открыла легкую дверь и вошла в сени, постучала.
— Можно, — послышался мужской голос.
Она открыла дверь в хату, вошла, поздоровалась со светловолосым пожилым хозяином, который сидел возле стола и держал в руках газету. Он в ответ наклонил голову.
Алена Петровна стряхнула с плаща воду в угол, где стояли ухваты, повесила его у порога на крючок, присела на стул, стоявший возле кухонного стола, накрытого новой клеенкой. Оглядела хату. И все ей тут понравилось: стены были чистенькие, недавно побеленные, белым был потолок, блестел покрытый рыже–красным лаком пол, зеленая, без единого пятнышка, радовала глаз печь. Ухваты стояли на чистом листе бумаги.
Мужчина, молча смотревший на нее, показался ей знакомым, мелькнула мысль, что она где–то его видела. Может, приходил когда–нибудь к ней на прием. Разве мало за день бывает у нее людей, всех не упомнишь.
— Вот разозлилось небо, — усмехнулась она, заговорив с этим человеком.
— Разозлилось, и еще как, — промолвил он, смущенно поглядывая на нее и отводя глаза.
— Полегло жито, — вздохнула она.
— Не удивительно, — откликнулся хозяин, — такой град смолил… И дождь льет как из ведра.
— Пусть бы лило, но на неделю позже.
— Небо слепое, у него своя работа, — заметил хозяин. — Пришла ему пора — вот и разгулялось, не смотрит, совсем не считается с землей.
— Ну как живете? — спросила Алена Петровна.
— Да потихоньку, как говорят люди, — ответил хозяин и свернул газету. — Здоровы, слава богу, работаем. Работаем, все имеем.
— Если что не так — говорите, — промолвила она. — Я из области…
![Ада](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Белорусский писатель Генрих Далидович очень чуток к внутреннему миру женщины, он умеет тонко выявить всю гамму интимных чувств. Об этом красноречиво говорит рассказ "Ада".
![Пощечина](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
"Прошли годы, и та моя давняя обида, как говорил уже, улеглась, забылась или вспоминалась уже с утухшей болью. Ожила, даже обожгла, когда увидел старого Вишневца на площадке возле своей городской квартиры. До этих пор, может, и лет пятнадцать, он не попадался мне на глаза ни в столице, ни в том городке, где сейчас живет, ни в нашей деревне, куда и он, как говорят, изредка наезжает. После встречи с Вишневцом я наказал себе: сдерживайся, дорогой, изо всех сил и ненароком не обижай человека. Когда знаешь тяжесть обиды, боли, так не надо сознательно желать этого кому-то.".
![Юля](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Белорусский писатель Генрих Далидович очень чуток к внутреннему миру женщины, он умеет тонко выявить всю гамму интимных чувств. Об этом красноречиво говорит повесть "Юля".
![Цыганские песни](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
"Я в детстве очень боялся цыган. Может, потому, что тогда о них ходило много несуразных легенд. Когда, к слову, делал какую-нибудь провинность, так мать или бабушка обыкновенно грозили: «Подожди- подожди, неслух! Придет вот цыганка — отдадим ей. Как попадешь в цыганские руки, так будешь знать, как не слушать мать и бабушку!» И когда зимой или летом к нам, на хутор, действительно заходила цыганка, я всегда прятался — на печи в лохмотьях или даже под кроватью.".
![Косой дождь](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Столешница](/storage/book-covers/ec/ec0a96062de8edb3753afbc2c8b6db75cf9c858e.jpg)
Главная тема творчества уральского писателя — нерасторжимая связь человека и природы, которая предстает как светлый родник любви к Родине, «большой и малой». В новой книге автор благодарной памятью обращается к тем, кто вынес на себе военное лихолетье и передал эстафету трудолюбия и высокой нравственности своим детям.
![Три жизни](/storage/book-covers/32/324e2fedeea02437ea945dac24be0f240ad7f765.jpg)
В новой книге уральский прозаик обращается к сложным проблемам в жизни современного села, с сыновней благодарностью рассказывает о тех, кто через лишения и трудности пронес и передал в наследство традиционные народные ценности — мудрость, скромность и трудолюбие.
![В теснинах гор: Повести](/storage/book-covers/24/240d251e3a9fb2d07e72b1cf44f654e841c9bc1c.jpg)
Повести, представленные в сборнике ("Тулпар", "В теснинах гор", "Магдилав", "Полина - Парида", "Отцовские сапоги"), внутренне связаны между собой, хотя действие их происходит в разные годы. Автор не только повествует о мужестве молодых горцев, но и раскрывает истоки их героизма.
![Мягкая посадка](/storage/book-covers/ab/abb3e94fe0642d7db85380a64a91362d84dee13f.jpg)
Сергеев совсем не боялся воздуха, но когда жена летала без него, Сергеев испытывал страх: для жены то же небесное пространство вокруг алюминиевой сигары становилось смертельно опасным, если его не было рядом…
![Избранное](/storage/book-covers/c5/c5e0d813c619668bcf57d32ee2e4c2b226f91f42.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.