Артюр Рембо - [7]
А в утешение натерпишься всяких пакостей, будут называть тебя скотиной, мужичком и проч.
Эх, чёртова песня! Продолжение следует.
Артюр»>{2}.
Рядом с такими заметками он набрасывал пером рисунки, которые сопровождал шутливыми комментариями и мелодраматическими подписями. Например, мальчика, который тянет санки с сидящей на них девочкой, или двух девочек на коленях перед аналоем в молитвенной позе, лодку с двумя школьниками, поднявшими руки и кричащими: «На помощь! Мы тонем!» Или сценку, которую он назвал «Осада», — мужчина, женщина и двое мальчиков швыряют из окна разные предметы в людей на улице, а некий субъект в цилиндре, подняв руку, замечает: «Это достойно сожаления». На рисунке, подписанном «Качели», изображена девочка, балансирующая на стуле, подвешенном к дверной ручке. Она восклицает: «Ах, я падаю!», а брат говорит ей: «Держись!»
Госпожа Рембо была между тем недовольна школой Росса. Она полагала, что её директор чрезмерно увлекается новшествами, склонен терпеть в своём заведении необщепринятые (а следовательно, опасные) воззрения, чересчур пополняет учебную программу новыми предметами и наряду с этим допускает слишком большие послабления в отношении учеников. Её укрепили в этом мнении заметки Артюра о своём нежелании выбрать себе какой-то род занятий и о намерении стать рантье. Она сожалела и о том, что в программе школьных курсов религиозное воспитание допускалось только в строго ограниченном объёме. В 1865 году она приняла решение перевести обоих сыновей из школы Росса в коллеж. А чтобы повысить свой общественный статус, переехала всем семейством с улицы Бурбон на улицу Форест.
Артюру в то время было десять с половиной лет.
ПЛОЩАДЬ ГРОБА ГОСПОДНЯ
Коллеж в Шарлевиле, куда Витали Рембо к Пасхе 1865 года определила сыновей, был совсем не похож на заведение Росса. В него принимали учеников не только из «простых», из семей местной мелкой буржуазии, но и семинаристов (в качестве экстернов). Семинария находилась неподалёку от старинных зданий школы на площади Гроба Господня, в двух шагах от городской библиотеки. Преподавали в коллеже главным образом классические дисциплины: французский, латинский, греческий языки, историю, основы религии. Что касается естественных наук, то хотя ими и не пренебрегали вовсе, но в программе им явно отводилось второстепенное место.
Госпожа Рембо была довольна. Поначалу она каждое утро сама провожала Фредерика и Артюра до коллежа и встречала их после окончания занятий вместе с Витали и Изабель. Домой все шли, чинно держась за руки. После скромного полдника, не теряя времени, мать заставляла их готовить домашние задания и следила за тем, чтобы они правильно затвердили уроки. Затем, подобно требовательной и педантичной учительнице, с суровым выражением лица спрашивала у них заученное и если находила, что они плохо справились с заданием, без колебаний наказывала их. Дело могло дойти до того, что провинившийся лишался горячего ужина или даже вынужден был довольствоваться одним чёрствым хлебом.
Одновременно она следила за тем, чтобы Фредерик и Артюр не завели себе неподобающих приятелей, не попали под дурное влияние товарищей по учёбе. Её бдительность немного успокаивало увлечение младшего из сыновей чтением, но это не значило, что он волен был читать всё без разбора. Например, эту крайне мрачную «Исповедь сына века» Альфреда Мюссе, которую она однажды видела в руках Артюра, а тому её, вероятно, дал почитать один из соучеников, наверняка какой-нибудь проказник. Или эту «Даму с камелиями» Александра Дюма-сына, дешёвое издание которой только что появилось в библиотеке.
Что уж говорить про вездесущего Виктора Гюго и его грязных «Отверженных»! Как это возможно, чтобы подобный роман, такой длинный и нерелигиозный, вызвал столько толков и пользовался таким успехом? Если она узнает, что какие-нибудь преподаватели коллежа рекомендуют своим беззащитным ученикам для чтения этих Мюссе, Дюма-сына или Гюго, она пожалуется на них в дирекцию!
В сущности, госпожа Рембо могла быть вполне довольна школьными успехами Артюра. Перемена учебного заведения прошла для него безболезненно. В пятом классе он получил одну первую премию (за декламацию классических текстов) и два поощрения (за основы религии и французский язык), в четвёртом две первые премии (за латинское стихосложение, историю и географию) и одно поощрение (за немецкий язык). В третьем классе — снова две первые премии (за религию и декламацию) и несколько поощрений. Матери особенно пришлось по душе то обстоятельство, что в этом списке достижений сына значился блестяще сданный экзамен по основам религии, и его отношение к этой дисциплине позволяло надеяться на то, что он без каких-либо затруднений сможет поступить в семинарию.
Фредерик, тот, напротив, оказался лоботрясом. Но, с другой стороны, у него был покладистый и гораздо более общительный характер, чем у брата. И внешне он не был на него похож: крепкого сложения, всегда беззаботный и жизнерадостный, притом что из-за плохих успехов в учёбе мать часто его ругала и награждала пощёчинами. Артюр был прямая ему противоположность: неизменно сумрачен и молчалив. Это различие характеров не мешало им помогать друг другу и, претерпевая одни и те же испытания под домашним кровом, действовать заодно.
![Бодлер](/storage/book-covers/12/12cc59cdc45bb1c98c33b095d351993f14d7e3e9.jpg)
Известный бельгийский писатель Жан Батист Баронян описывает в своей книге драматическую судьбу одного из самых ярких предшественников французского символизма Шарля Бодлера (1821–1867). Его поэтические творения вызывали в обществе самые противоречивые чувства — от восхищения до негодования, а за публикацию цикла стихов «Цветы зла» Бодлера обвинили в попрании моральных устоев и подвергли суду Но Бодлер был также и очень талантливым публицистом и переводчиком. Статьи и очерки, посвященные художникам и литераторам, и переводы произведений Эдгара По занимали в его творчестве не меньшее место, чем поэзия.
![Рубикон Теодора Рузвельта](/storage/book-covers/bd/bd0f3d95e8b98b22d701e557501978075ecbffaf.jpg)
Книга «Рубикон Теодора Рузвельта» — биография одного из самых ярких политиков за вся историю Соединенных Штатов. Известный натуралист и литератор, путешественник, ковбой и шериф, первый американский лауреат Нобелевской премии и 26-й президент США Теодор Рузвельт во все времена вызывал полярные оценки. Его боготворили, называли «Королем Тедди» и ненавидели как выскочку и радикала. Книга рассказывает о политических коллизиях рубежа XIX и XX веков и непростых русско-американских отношениях того времени. Книга рассчитана на широкий круг читателей. В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
![Полпред Назир Тюрякулов](/storage/book-covers/44/440c71166afe88166ed3155a673586c4abe214e5.jpg)
Многогранная дипломатическая деятельность Назира Тюрякулова — полпреда СССР в Королевстве Саудовская Аравия в 1928–1936 годах — оставалась долгие годы малоизвестной для широкой общественности. Книга доктора политических наук Т. А. Мансурова на основе богатого историко-документального материала раскрывает многие интересные факты борьбы Советского Союза за укрепление своих позиций на Аравийском полуострове в 20-30-е годы XX столетия и яркую роль в ней советского полпреда Тюрякулова — талантливого государственного деятеля, публициста и дипломата, вся жизнь которого была посвящена благородному служению своему народу. Автор на протяжении многих лет подробно изучал деятельность Назира Тюрякулова, используя документы Архива внешней политики РФ и других центральных архивов в Москве.
![Постышев](/storage/book-covers/56/5669232f728a792dc896446198e16d1da9f81179.jpg)
Из яркой плеяды рабочих-революционеров, руководителей ивановского большевистского подполья, вышло немало выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. Среди них выделяется талантливый организатор масс, партийный пропагандист и публицист Павел Петрович Постышев. Жизненному пути и партийной деятельности его посвящена эта книга. Материал для нее щедро представила сама жизнь. Я наблюдал деятельность П. П. Постышева в Харькове и Киеве, имел возможность беседовать с ним. Личные наблюдения, мои записи прошлых лет, воспоминания современников, а также документы архивов Харькова, Киева, Иванова, Хабаровска, Иркутска воссоздавали облик человека неиссякаемой энергии, стойкого ленинца, призвание которого нести радость людям. Для передачи событий и настроений периода первых двух пятилеток я избрал форму дневника современника.
![Что память сохранила. Воспоминания](/storage/book-covers/65/65ab893f4f8dc3db2eafb918352227fb2e7d7d11.jpg)
В книге воспоминаний заслуженного деятеля науки РФ, почетного профессора СПбГУ Л. И. Селезнева рассказывается о его довоенном и блокадном детстве, первой любви, дипломатической работе и службе в университете. За кратким повествованием, в котором отражены наиболее яркие страницы личной жизни, ощутимо дыхание целой страны, ее забот при Сталине, Хрущеве, Брежневе… Книга адресована широкому кругу читателей.
![Лу Саломе](/storage/book-covers/4a/4ac73f40527f9cd2a79c0d29e7302a5b5776d64a.jpg)
Книга посвящена жизни и творчеству российской соотечественницы Луизы Андреас-Саломе (Лу Саломе), выдающегося деятеля культурной жизни Европы конца 19-го и начала 20-го века — философа, писателя, эссеиста, психоаналитика, врача-психотерапевта. Лу Саломе родилась в России, в Санкт-Петербурге. Отец — русский дворянин, генерал, тайный советник. В 19 лет она поступила в Цюрихский университет, так как в России женщин в университеты не принимали. Продолжала образование в Риме. Круг её интересов широк, а работоспособность феноменальна.
![Зворыкин](/storage/book-covers/26/2685e154148216eecf907dd350346ab9f312a451.jpg)
В. К. Зворыкин (1889–1982) — человек удивительной судьбы, за океаном его называли «щедрым подарком России американскому континенту». Молодой русский инженер, бежавший из охваченной Гражданской войной России, первым в мире создал действующую установку электронного телевидения, но даже в «продвинутой» Америке почти никто в научном мире не верил в перспективность этого изобретения. В годы Второй мировой войны его разработки были использованы при создании приборов ночного видения, управляемых бомб с телевизионной наводкой, электронных микроскопов и многого другого.
![Довлатов](/storage/book-covers/c2/c2851b612d43a1a3158da100152827254f7e6c18.jpg)
Литературная слава Сергея Довлатова имеет недлинную историю: много лет он не мог пробиться к читателю со своими смешными и грустными произведениями, нарушающими все законы соцреализма. Выход в России первых довлатовских книг совпал с безвременной смертью их автора в далеком Нью-Йорке.Сегодня его творчество не только завоевало любовь миллионов читателей, но и привлекает внимание ученых-литературоведов, ценящих в нем отточенный стиль, лаконичность, глубину осмысления жизни при внешней простоте.Первая биография Довлатова в серии "ЖЗЛ" написана его давним знакомым, известным петербургским писателем Валерием Поповым.Соединяя личные впечатления с воспоминаниями родных и друзей Довлатова, он правдиво воссоздает непростой жизненный путь своего героя, историю создания его произведений, его отношения с современниками, многие из которых, изменившись до неузнаваемости, стали персонажами его книг.
![Княжна Тараканова](/storage/book-covers/9e/9e71027a14f84cf2a7d1611339010cf053b3f77e.jpg)
Та, которую впоследствии стали называть княжной Таракановой, остаётся одной из самых загадочных и притягательных фигур XVIII века с его дворцовыми переворотами, колоритными героями, альковными тайнами и самозванцами. Она с лёгкостью меняла имена, страны и любовников, слала письма турецкому султану и ватиканскому кардиналу, называла родным братом казацкого вождя Пугачёва и заставила поволноваться саму Екатерину II. Прекрасную авантюристку спонсировал польский магнат, а немецкий владетельный граф готов был на ней жениться, но никто так и не узнал тайну её происхождения.
![Артемий Волынский](/storage/book-covers/95/951cbdf8bb49a77711195f5791bab79c8f3568e2.jpg)
Один из «птенцов гнезда Петрова» Артемий Волынский прошел путь от рядового солдата до первого министра империи. Потомок героя Куликовской битвы участвовал в Полтавской баталии, был царским курьером и узником турецкой тюрьмы, боевым генералом и полномочным послом, столичным придворным и губернатором на окраинах, коннозаводчиком и шоумейкером, заведовал царской охотой и устроил невиданное зрелище — свадьбу шута в «Ледяном доме». Он не раз находился под следствием за взяточничество и самоуправство, а после смерти стал символом борьбы с «немецким засильем».На основании архивных материалов книга доктора исторических наук Игоря Курукина рассказывает о судьбе одной из самых ярких фигур аннинского царствования, кабинет-министра, составлявшего проекты переустройства государственного управления, выдвиженца Бирона, вздумавшего тягаться с могущественным покровителем и сложившего голову на плахе.