Арктическое лето - [112]
Тем не менее оставались формальности. Он написал Масуду, прося разрешения посвятить книгу ему: «Предположим, я завершу книгу – согласишься ли ты это принять?» Ответ Морган знал заранее, но тем не менее испытывал беспокойство. Подношение не ахти какое! Но, несмотря на свою незначительность, его творчество было единственным возможным подношением, единственно возможным подарком другу.
Оставались и другие источники беспокойства. Как оформить посвящение? Сначала Морган решил ограничиться инициалами – С.Р.М. Но с течением времени он решил пойти на более мягкий вариант и дать полное имя – Сайед Росс Масуд. «Сайеду Россу Масуду». На первый взгляд ничего больше не требовалось, но, поразмышляв, Морган понял, что этого недостаточно. Конечно, он не собирался делать близость их отношений предметом обсуждения, но люди могли просто не понять, насколько прочная дружба связывала его с Масудом, а он жаждал передать в посвящении именно это.
Может быть, добавить что-то еще? «В память о Сайеде Россе Масуде и с надеждой на встречу»? Нет, слишком официально. «В память о прошедших шестнадцати годах и с уверенностью в вечности нашей дружбы»? Нет, излишне громоздко и многословно. Более того, в самом повествовании имелись нужные слова, но таковыми они казались только Моргану.
Конечно, как и обычно, Масуду было все равно, как оформит посвящение его друг. Он многословно благодарил, но сами формулировки мало его интересовали. Находились и иные поводы для трений. Морган интенсивно работал над второй частью книги, и включенные туда сцены в зале суда представляли известные проблемы. Он не был уверен в самых существенных деталях – может ли, например, столь серьезное дело слушаться в суде провинциального городка? Законы – как они практиковались в Индии – представлялись Моргану темным лесом, и ему требовалась помощь Масуда. Важно было правильно передать факты, особенно их техническую сторону. Но когда он отправил написанное в Индию, чтобы Масуд проверил его и исправил все, что не соответствует практике индийских судов, единственное, что он получил, – несколько крошечных исправлений и требование, чтобы Морган ничего не изменял.
Все это могло бы послужить причиной конфликта, но теперь они с Масудом слишком хорошо понимали друг друга. После последней поездки Моргана в Индию их письма друг к другу были исполнены нежной теплоты. Масуд писал: «Ты не представляешь, мой милый, насколько твоя любовь помогает мне выносить все житейские невзгоды. Я люблю тебя так сильно, что, когда что-нибудь со мной случается, я не могу не думать о тебе. Мне хочется, чтобы ты разделил эти события со мной, и меня охватывает отчаяние, когда я понимаю, что ты далеко».
В прошлом подобные многообещающие строки могли чрезвычайно взволновать Моргана, но теперь он знал им цену. Они одновременно говорили правду и лгали. Они что-то означали, по сути не означая ничего. И каким-то образом все, что происходило между ним и Масудом, происходило именно так.
Еще одной проблемой было заглавие. На ум не приходило ничего определенного, а Морган не мог более откладывать решение.
В конце концов решение пришло оттуда, откуда он и не ожидал. Морган гостил у Эдварда Карпентера, переехавшего на виллу Гилфорд недалеко от Уэст-Хэкхёрста. С годами Карпентер растерял значительную часть своей былой энергии; он оставался приятным собеседником, хотя частенько и повторялся. Между тем наступали сумерки. Ничего нового, достойного внимания, Морган не услышал и, уже попрощавшись, двигался к воротам, когда Карпентер окликнул его и спросил:
– Когда вы в следующий раз едете в Индию?
Морган, продолжая двигаться по тропинке, ответил:
– Я только что вернулся. Впрочем, нет – прошло уже пару лет, хотя эти годы пролетели как одна неделя. Не знаю, когда я увижу Индию снова.
– Увидите, в мечтах! – отозвался Карпентер.
И, улыбаясь, принялся скандировать особым, звучным голосом:
– «…Поездка в Индию! О, слабая душа, глухая к промыслу господню! Зри: земля, открытая тебе, связует… связует…» Что там дальше?
Уже подойдя к воротам, Морган остановился. В воздухе на мгновение почудился новый, странный аромат, который тотчас же исчез.
– Откуда это? – спросил он Карпентера?
– Это «Листья травы». Я говорил вам, что много лет назад был очень дружен с Уолтом Уитменом?
– Говорили.
Та самая история, которую часто рассказывал сам Карпентер, но Морган слышал ее от Голди. Ходили разговоры, что Уитмен и Карпентер были любовниками. Но даже если это и было правдой, глянец от многократного повторения с нее сошел, и Моргану не улыбалось вновь выслушивать воспоминания давно минувших дней. Он помахал рукой на прощание и вышел из ворот.
Но слова продолжали жить в его сознании. «Поездка в Индию». Именно так – просто и безыскусно. Сама по себе фраза не говорила ничего, но раскрывала путь в далекое будущее. Она же напоминала Моргану о его первой поездке в Индию, когда, сидя на палубе корабля много лет назад, он разговаривал с Сирайтом.
Период мучительного застоя длился недолго. Несмотря на свою относительную неосведомленность в процессуальных вопросах, Морган достаточно легко написал сцены в суде, но затем пошла более трудная работа. Третья часть книги заставила Моргана напрячь все свои силы. Физические детали он привез из Деваса и Чхатарпура, а вот религиозный контекст представил, главным образом, праздник Гокул-Аштами. Но сам этот праздник с его экзотической живописностью выступал над тканью повествования, привлекая к себе все внимание и отвлекая от главного. Морган пытался растолковать то, что нельзя объяснить словами, а если и можно, то лишь теми словами, которых он не знал.
![Добрый доктор](/storage/book-covers/90/90463a8e271e8a02c365d25071837845783977c5.jpg)
Дэймон Гэлгут (р. 1963) — известный южноафриканский писатель и драматург. Роман «Добрый доктор» в 2003 году вошел в шорт-лист Букеровской премии, а в 2005 году — в шорт-лист престижной международной литературной премии IMPAC.Место действия романа — заброшенный хоумленд в ЮАР, практически безлюдный город-декорация, в котором нет никакой настоящей жизни и даже смерти. Герои — молодые врачи Фрэнк Элофф и Лоуренс Уотерс — отсиживают дежурства в маленькой больнице, где почти никогда не бывает пациентов. Фактически им некого спасать, кроме самих себя.
![В незнакомой комнате](/storage/book-covers/c2/c290886e30774f3c0337d4100ef31454b86e186c.jpg)
Путешествия по миру — как символ пути к себе в поисках собственного «я».Страсть, желание — и невозможность их удовлетворить.Ярость, боль — и сострадание.Отношения со случайными попутчиками и незнакомцами, встреченными в пути, — как попытка понять самого себя, обозначить свое место в мире.В какой-то миг герою предстоит стать Ведомым.Потом — Любовником.И, наконец, Стражем.Все это удивительным образом изменит его жизнью…
![Призраки мрачного Петербурга](/storage/book-covers/fe/fe4537a6d5f0573575f6bbb31b2a2f699a1915d0.jpg)
«Редко где найдется столько мрачных, резких и странных влияний на душу человека, как в Петербурге… Здесь и на улицах как в комнатах без форточек». Ф. М. Достоевский «Преступление и наказание» «… Петербург, не знаю почему, для меня всегда казался какою-то тайною. Еще с детства, почти затерянный, заброшенный в Петербург, я как-то все боялся его». Ф. М. Достоевский «Петербургские сновидения»Строительство Северной столицы началось на местах многочисленных языческих капищ и колдовских шведских местах. Именно это и послужило причиной того, что город стали считать проклятым. Плохой славой пользуется и Михайловский замок, где заговорщики убили Павла I.
![Крестовые походы](/storage/book-covers/f5/f50815ded1b7cab6a9dcb6068eed28150d852d5c.jpg)
Очередной том новой серии «Великие войны», адресованной любителям истории, посвящён одной из самых интригующих эпох в мировой истории — эпохе крестовых походов. В него включены впервые публикуемый увлекательный исторический роман писателя Геннадия Прашкевича «Пёс Господень» и обширная подборка мемуаров и документов о походах крестоносцев.
![Антиамериканцы](/storage/book-covers/5f/5f1e9f272f21126c2d186ccb442b4126387a1a0e.jpg)
Автор романа, писатель-коммунист Альва Бесси, — ветеран батальона имени Линкольна, сражавшегося против фашистов в Испании. За прогрессивные взгляды он подвергся преследованиям со стороны комиссии по расследованию антиамериканской деятельности и был брошен в тюрьму. Судьба главного героя романа, коммуниста Бена Блау, во многом напоминает судьбу автора книги. Роман разоблачает систему маккартизма, процветающую в современной Америке, вскрывает методы шантажа и запугивания честных людей, к которым прибегают правящие круги США в борьбе против прогрессивных сил. Книга рассчитана на широкий круг читателей.
![Исповедь бывшего хунвэйбина](/storage/book-covers/0c/0c5960a7c27dd8ef05a8e99e6b66f65dfcdb4836.jpg)
Эта книга — повесть китайского писателя о «культурной революции», которую ему пришлось пережить. Автор анализирует психологию личности и общества на одном из переломных этапов истории, показывает, как переплетаются жестокость и гуманизм. Живой документ, написанный очевидцем и участником событий, вызывает в памяти недавнюю историю нашей страны.
![Поход группы Дятлова. Первое документальное исследование причин гибели туристов](/storage/book-covers/2b/2b576c963cecb42a72cb58bc31663fc77af1b641.jpg)
В 1959 году группа туристов отправилась из Свердловска в поход по горам Северного Урала. Их маршрут труден и не изведан. Решив заночевать на горе 1079, туристы попадают в условия, которые прекращают их последний поход. Поиски долгие и трудные. Находки в горах озадачат всех. Гору не случайно здесь прозвали «Гора Мертвецов». Очень много загадок. Но так ли всё необъяснимо? Автор создаёт документальную реконструкцию гибели туристов, предлагая читателю самому стать участником поисков.
![Матильда Кшесинская и любовные драмы русских балерин](/storage/book-covers/2c/2ce030d7dcf4958548240f59837cab2bb891273a.jpg)
Император Александр III, поздравляя Матильду Кшесинскую в день её выпуска из Санкт-Петербургского театрального училища, пожелал: «Будьте украшением и славою русского балета». Всю жизнь балерина помнила эти слова, они вдохновляли её на победы в самых сложных постановках, как вдохновляла её на нелёгких жизненных рубежах любовь к сыну Александра III, цесаревичу Николаю Александровичу, будущему императору Николаю II. Матильда пережила увлечение великим князем Сергеем Михайловичем, который оберегал её в трудные минуты, жизнь её была озарена большой любовью к великому князю Андрею Владимировичу, от которого она родила сына Владимира и с которым венчалась в эмиграции, став светлейшей княгиней Романовской-Красинской.
![Да будем мы прощены](/storage/book-covers/01/012a0a2c4baeb1e45cf8b46f5fba41336997da7d.jpg)
«Да будем мы прощены» – одна из самых ярких и необычных книг десятилетия. Полный парадоксального юмора, язвительный и в то же время трогательный роман о непростых отношениях самых близких людей.Еще недавно историк Гарольд Сильвер только и мог, что завидовать старшему брату, настолько тот был успешен в карьере и в семейной жизни.Но внезапно блеск и успех обернулись чудовищной трагедией, а записной холостяк и волокита Гарольд оказался в роли опекуна двух подростков-племянников – в роли, к которой он, мягко говоря, не вполне готов…Так начинается эта история, в которой привычное соседствует с невероятным, а печальное – со смешным.
![Что-то со мной не так](/storage/book-covers/f7/f7e56699e2905287e74f5fa7cda44845d415bbb1.jpg)
Проза Лидии Дэвис совершенно не укладывается в привычные рамки и кому-то может показаться причудливой или экстравагантной. Порой ее рассказы лишены сюжета, а иногда и вовсе представляют собой литературные миниатюры, состоящие лишь из нескольких фраз. Однако как бы эксцентрична ни была форма, которую Дэвис выбирает для своих произведений, и какими бы странными ни выглядели ее персонажи, проза эта необычайно талантлива и психологически достоверна, а в персонажах, при всей их нетривиальности, мы в глубине души угадываем себя.