Ангелы плачут над Русью - [4]
— Действуй, — кивнул князь. — Собирайтесь, а я пойду. Сноха в гробу лежит, надо отдать ей последние почести...
Ночь уже дышала морозом, предвещая скорую зиму. Ясный месяц касался яркими, но холодными лучами спин подкрадывающихся к стенам Воргола лазутчиков.
— Где тут легче забраться? — шепнул Василий.
— Не где легче надо искать, а где незаметнее, — возразил Хитрых. — Со стороны реки попробуем.
— Да там же крутизна смотри какая, — указал пальцем на приречную сторону города Евтей.
— Ну и что ж, что крутизна, — пожал плечами Севастьян. — Зато там охрана слабая. Да и верёвка на что?
— Кого с собой возьмёшь для подмоги? — спросил Василий.
Севастьян покачал головой:
— От второго там не подмога будет, а только горе. Я один незаметно проскользну, а двое вряд ли.
— Ладно, — кивнул Василий. — Мне что? Мне лишь бы Дёмку вызволить.
Вскоре лазутчики прокрались вдоль берега Воргола к самой высокой стене кремника, которая, по словам Севастьяна, почти никогда не охранялась.
— Если всё получится, — шепнул Хитрых, — то к утру я здесь же к вам и спущусь. А коли меня схватят, то уходите, вы ничем не поможете. Поняли?
— Понял-понял, Севушка, — мягко и даже как-то заискивающе проговорил Василий Шумахов. Мысль о возможной гибели сына надломила этого сурового воина.
А тем временем отменный арканщик, не хуже любого из татар, Андрей Кавырша ловко накинул петлю верёвки на резной выступ деревянной стены детинца.
— Ну, Севушка, с Богом, — перекрестил Хитрых и сам перекрестился Василий Шумахов.
— Ни пуха ни пера тебе, — добавил Ломов.
Севастьян поплевал на руки и, подпрыгнув, начал подниматься на стену. Он быстро забрался наверх и скрылся в темноте.
Вокруг стояла гробовая тишина, которая лишь иногда нарушалась пением сверчка да плесканьем в воде речных обитателей. Троица липчан, прижавшись к стене и затаив дыхание, стала ожидать возвращения Севастьяна, а тот, спустившись вовнутрь детинца, начал в темноте пробираться по безмолвному городу к дому своего старшего брата Козьмы. А уцелел ли после нашествия Ахматовой рати дом брата, и жив ли сам Козьма?
Место Севастьян нашёл, но избу не угадал. Вместо старой стояла новая, из свежих брёвен. Она была и выше прежней, и развёрнута в другую сторону.
— Господи, — прошептал Севастьян, — а вдруг и не Козьма тут живёт? А, ладно, коли что — притворюсь пьяным: мол, заблудился...
Севастьян легонько постучал в окно. Внутри избы послышался шорох, сонное бормотанье и ругань хозяина.
— Кого несёт нечистая в такую темень! — открылась половинка створчатого окна.
— Козя, это я, Сева, только тише! — угадав голос брата, прошептал Севастьян. — Впусти меня...
— Се-е-ва?! — изумлённо протянул Козьма. — Откудова?.. Щас открою!
Севастьян успел только услышать возглас жены брата: «Козя, кто там?», как щёлкнули засовы и дверь распахнулась настежь. В сенях братья крепко обнялись.
— Севушка, родной! — воскликнул Козьма. — А мы считали тебя погибшим!
— Жив я, Козя, жив, — отвечал Севастьян, похлопывая брата по спине. — Ну хватит, хватит! Идём в хату, там всё расскажу.
В избе испуганная жена Козьмы уже успела зажечь лучину. Увидев деверя, оторопело всхлипнула и шмыгнула в бертьяницу[1] за продуктами — готовить угощенье. Севастьян пробормотал:
— Позанавесь-ка окошки, брат. Нежелательно, чтобы меня увидали в Ворголе посторонние.
Козьма испуганно заморгал и стал суетливо затягивать окна занавесками. Потом братья сели за стол.
— Что случилось? Ты где был? — прошептал Козьма. Помолчав, сообщил нерадостные новости: — Отца нашего татары зарезали. А мать, когда прошёл слух, что ты сгинул в татарской неволе, слегла и боле не встала, померла. А ты неужто из полона убёг?
Вернулась жена Козьмы Прасковья и начала накрывать на стол. Потом снова вышла, и Севастьян шепнул:
— Ни в каком полоне я не был... У Святослава Липецкого служил, а сейчас у князя Александра в воеводах...
— Што-о-о? — удивился Козьма.
— Да тише ты! — испуганно закрыл ему рот ладонью Севастьян.
Опять появилась Прасковья, и братья замолчали. Она поставила на стол еду и вышла. Севастьян посмотрел ей вслед.
— Тихо, беду накличешь. Да, я служил князю Святославу Липецкому, а когда его убили подручные Олега Воргольского, — а может, он и сам принимал в этом участие, — власть в княжестве Липецком перешла к князю Александру. Вот ему сейчас и служу.
— Ты что, Севастьян? — сердито посмотрел на брата Козьма. — Князь Олег не убивал Святослава! Его убил их же, липецкий, охотник Самсон!
— Но научил-то Самсона Олег!
— Не, ну был слушок, но никто ж не поверил...
— Не поверили? — укоризненно посмотрел на брата Севастьян.
— Ладно, щас, подожди! — вскочил Козьма. — Жинке подсоблю, мёду достану. — Он скрылся за дверью, а вскоре вместе с женой явился с крынкой мёда. Прасковья поставила горшок с капустой, спросила, чего ещё на столе не хватает.
— Достань из печки щи, — велел Козьма. — Небось ещё тёплые. И ложись спать, боле нам ничего не надо.
И Прасковья, слазив в печь, скрылась в соседней горнице.
— Я пить не буду, — предупредил Севастьян, когда Козьма начал разливать по кружкам крепкий напиток, — потому как должен быть трезвым. Дело у меня слишком серьёзное, и ты мне должен помочь.
![Потомок Святогора](/storage/book-covers/b2/b2f0e98b84ed8eca5c706f41a9a0daeb8f22d1f1.jpg)
Историческая трилогия липецкого писателя В. М. Душнева посвящена героическим событиям почти восьмисотлетней давности. Тема её в определённом смысле уникальна: те эпизоды прошлого нашего народа отражены в отечественной исторической романистике ранее не были. Первая книга трилогии — «Потомок Святогора» — рассказывает о начале борьбы русичей против произвола татарского баскака Ахмата. Вопреки запрету, наложенному на баскаков ещё Батыем, Ахмат поставил в русских землях две собственные слободы, и в 1283 г., не в силах терпеть долее татарские поборы и грабежи, в граничащих с Диким Полем княжествах вспыхнуло восстание. Книга адресована всем, кто любит историю, кому не безразлично прошлое, а значит и настоящее, и будущее нашей Родины.
![Исповедь бывшего хунвэйбина](/storage/book-covers/0c/0c5960a7c27dd8ef05a8e99e6b66f65dfcdb4836.jpg)
Эта книга — повесть китайского писателя о «культурной революции», которую ему пришлось пережить. Автор анализирует психологию личности и общества на одном из переломных этапов истории, показывает, как переплетаются жестокость и гуманизм. Живой документ, написанный очевидцем и участником событий, вызывает в памяти недавнюю историю нашей страны.
![Адмирал Колчак. «Преступление и наказание» Верховного правителя России](/storage/book-covers/b5/b566afdd5f3848b31d5eb8f32261324f66243b54.jpg)
Споры об адмирале Колчаке не утихают вот уже почти столетие – одни утверждают, что он был выдающимся флотоводцем, ученым-океанографом и полярным исследователем, другие столь же упорно называют его предателем, завербованным британской разведкой и проводившим «белый террор» против мирного гражданского населения. В этой книге известный историк Белого движения, доктор исторических наук, профессор МГПУ, развенчивает как устоявшиеся мифы, домыслы, так и откровенные фальсификации о Верховном правителе Российского государства, отвечая на самые сложные и спорные вопросы.
![Тайна старого фонтана](/storage/book-covers/96/96ec511f19879b59903cd9733d9fe67619e407ef.jpg)
Когда-то своим актерским талантом и красотой Вивьен покорила Голливуд. В лице очаровательного Джио Моретти она обрела любовь, после чего пара переехала в старинное родовое поместье. Сказка, о которой мечтает каждая женщина, стала явью. Но те дни канули в прошлое, блеск славы потускнел, а пламя любви угасло… Страшное событие, произошедшее в замке, разрушило счастье Вивьен. Теперь она живет в одиночестве в старинном особняке Барбароссы, храня его секреты. Но в жизни героини появляется молодая горничная Люси.
![Поход группы Дятлова. Первое документальное исследование причин гибели туристов](/storage/book-covers/2b/2b576c963cecb42a72cb58bc31663fc77af1b641.jpg)
В 1959 году группа туристов отправилась из Свердловска в поход по горам Северного Урала. Их маршрут труден и не изведан. Решив заночевать на горе 1079, туристы попадают в условия, которые прекращают их последний поход. Поиски долгие и трудные. Находки в горах озадачат всех. Гору не случайно здесь прозвали «Гора Мертвецов». Очень много загадок. Но так ли всё необъяснимо? Автор создаёт документальную реконструкцию гибели туристов, предлагая читателю самому стать участником поисков.
![Матильда Кшесинская и любовные драмы русских балерин](/storage/book-covers/2c/2ce030d7dcf4958548240f59837cab2bb891273a.jpg)
Император Александр III, поздравляя Матильду Кшесинскую в день её выпуска из Санкт-Петербургского театрального училища, пожелал: «Будьте украшением и славою русского балета». Всю жизнь балерина помнила эти слова, они вдохновляли её на победы в самых сложных постановках, как вдохновляла её на нелёгких жизненных рубежах любовь к сыну Александра III, цесаревичу Николаю Александровичу, будущему императору Николаю II. Матильда пережила увлечение великим князем Сергеем Михайловичем, который оберегал её в трудные минуты, жизнь её была озарена большой любовью к великому князю Андрею Владимировичу, от которого она родила сына Владимира и с которым венчалась в эмиграции, став светлейшей княгиней Романовской-Красинской.
![Целебный яд](/storage/book-covers/d1/d1f3d083b49fddb12fab47187a8f0207db3f1b6a.jpg)
Без аннотации. В основу романа „Целебный яд“ легли действительные приключения естествоиспытателя Карла Хасскарла, одного из тех, кто рисковал своей жизнью, чтобы дать людям благодатные дары хинного дерева.
![По ту сторону одиночества. Сообщества необычных людей](/storage/book-covers/07/07f4d615a78d3c56fdbb861fc4319d9933cc3f81.jpg)
В книге описана жизнь деревенской общины в Норвегии, где примерно 70 человек, по обычным меркам называемых «умственно отсталыми», и столько же «нормальных» объединились в семьи и стараются создать осмысленную совместную жизнь. Если пожить в таком сообществе несколько месяцев, как это сделал Нильс Кристи, или даже половину жизни, чувствуешь исцеляющую человечность, отторгнутую нашим вечно занятым, зацикленным на коммерции миром.Тот, кто в наше односторонне интеллектуальное время почитает «Идиота» Достоевского, того не может не тронуть прекрасное, полное любви описание князя Мышкина.
![Дом на городской окраине](/storage/book-covers/d8/d857de648779550ef24aaf053169c0858acb12ea.jpg)
Имя Карела Полачека (1892–1944), чешского писателя погибшего в одном из гитлеровских концентрационных лагерей, обычно ставят сразу вслед за именами Ярослава Гашека и Карела Чапека. В этом тройном созвездии чешских классиков комического Гашек был прежде всего сатириком, Чапек — юмористом, Полачек в качестве художественного скальпеля чаще всего использовал иронию. Центральная тема его творчества — ироническое изображение мещанства, в частности — еврейского.Несмотря на то, что действие романа «Дом на городской окраине» (1928) происходит в 20-е годы минувшего века, российский читатель встретит здесь ситуации, знакомые ему по нашим дням.
![Варяжский сокол](/storage/book-covers/0c/0c46477234efc23842d01715f300cbc129d43f21.jpg)
Сон, даже вещий, далеко не всегда становится явью. И чтобы Сокол поразил Гепарда, нужны усилия многих людей и мудрость ведуна, способного предвидеть будущее.Боярин Драгутин, прозванный Шатуном, делает свой выбор. Имя его избранника – Воислав Рерик. Именно он, Варяжский Сокол, должен пройти по Калиновому мосту, дабы вселить уверенность в сердца славян и доказать хазарскому кагану, что правда, завещанная богами, выше закона, начертанного рукой тирана.
![Моя жизнь с Гертрудой Стайн](/storage/book-covers/ed/ed20c83b51fe313a0e1641be46179b6f22ec6fe8.jpg)
В течение сорока лет Элис Бабетт Токлас была верной подругой и помощницей писательницы Гертруды Стайн. Неординарная, образованная Элис, оставаясь в тени, была духовным и литературным советчиком писательницы, оказалась незаменимой как в будничной домашней работе, так и в роли литературного секретаря, помогая печатать рукописи и управляясь с многочисленными посетителями. После смерти Стайн Элис посвятила оставшуюся часть жизни исполнению пожеланий подруги, включая публикации ее произведений и сохранения ценной коллекции работ любимых художников — Пикассо, Гриса и других.