Ангел, летящий на велосипеде - [8]
Беспомощность этих виршей не отменяет того, что их автор слышал гудение колоколов, видел лицо своей суженой и чувствовал тепло ее руки.
Едва заметная полоска пробивалась из-под многочисленных папок с рукописями. В тонком луче минувшее представало отчетливо, как на экране кино.
Надо сказать и о медальоне с прядью женских волос. Этот невесомый камешек с окошечком хранился у Арсения Федоровича в ящике письменного стола.
Время от времени он его доставал. Держал на ладони. Касался нежной поверхности. Размышлял над тем, что эта непримечательная вещица может быть весомей многостраничного кирпича.
Любую, самую трудную, ситуацию графоман переведет в бумажную плоскость. Сначала попереживает-попереживает, а закончит - чернильными излияниями.
Так оно вышло и в этом случае.
Сочинять повесть в письмах к сыну - совсем не то же, что встречаться с ним или даже звонить ему по телефону.
Не обязательно даже написанное кому-то давать читать! Достаточно того, что он отвел душу, а затем отнес машинистке.
Так накопилось несколько папок с посланиями.
После смерти автора все они попали к адресату, а затем вместе с другими рукописями - были помещены на балкон.
Чтобы достать эти произведения из столь укромного места, требуются навыки эквилибриста. Всякая попытка пройти сквозь Сциллу одной пачки и Харибду другой вызывает извержения пыли.
Картина совершенно апокалипсическая! Кажется, из сочинений Арсения Федоровича выходит их дух. Превращаются в прах его ворчливость, желчность, нетерпимость… В общем, содержание покидает форму и вместе с осенними ветрами улетучивается в пространство двора.
Так же, как в прозаическом произведении, в любом стихотворении есть главное событие.
Существует оно и в мандельштамовском «Возможна ли женщине мертвой хвала?..»
Сначала поэт никак не обращается к Лютику. Что-то мешает ему ее окликнуть, первому вступить в разговор.
Зато в последней строфе холод растоплен, начинается движение. Здесь он беседует не с гипотетическим читателем, а лично с ней.
Разные произведения Мандельштама похожи на сообщающиеся сосуды. Чаще всего сформулированное в стихах у него имеет аналог в прозе. Вот и о том, что такое диалог, он сказал не один, а несколько раз.
«Нет ничего более страшного для человека, - писал он в статье «О собеседнике», - чем другой человек, которому нет до него никакого дела».
Арсению Федоровичу этого понять не дано. Даже к жене и сыну он обращался на «вы».
И с самим собой этот литератор находился подчас в отношениях официальных.
Неслучайно главный персонаж его повести в письмах именовался не «Я», а «Он».
Глава третья. Свои
Серебряный век завершился, но люди этого века продолжали жить.
Каждый, как мог, приноравливался к новой действительности. Становился практически неотличим от соседей по очереди или трамвайной толчее. Уж какие тут «милостивая государыня» или «дорогой граф», просто - «крайний» или «женщина с кошелкой».
Конечно, конспирация не всегда помогала. Часто все срывалось из-за какой-нибудь мелочи. Сколько просили учащихся Екатерининского института благородных девиц не ходить парами! Но когда явилась комиссия, локти поднялись вверх, одна рука легла на другую, кулачок прижался к груди…
Так девочки прошли мимо людей в кожаном, а затем скрылись за дверью.
При виде слаженных, как на параде, движений начальство пошло пятнами. Кому-то даже померещилось, что это не сбившиеся в стаю воробушки, а полк, отправляющийся на войну.
А вот вариант куда менее героический.
Некто Далматов, сосед по дому на Таврической, попал в тюрьму. Сидит он настолько мало, что еще не оставил барских привычек. Достается многим, но больше всего - жене. «Дура! - пишет он в записке из камеры. - Опять кисель комками».
Вот такие эти бывшие! Не во всем они приняли общий порядок, не до конца влились в советские очереди. Им все никак не смириться с тем, что их время прошло.
Естественно, это заботит разного рода проверяющих. Чаще всего они являются с целями как бы профилактическими, словно для одного чистого лицезрения. Но бывает - это реакция на своевременный сигнал.
Больше всех старается дочь бывшего дворника, Елизавета Никитична. Наконец-то она может отомстить за свои окна с видом на ноги прохожих! Это власть ее отца распространялась не дальше лестницы, а она намерена проникать в квартиры.
В непростых обстоятельствах своей жизни Елизавета Никитична черпает чуть ли не вдохновение. Она зовет соратников на штурм пятого этажа, где укрываются ее враги. «Вот Львова! - вопит она. - Она княгиня! Она графиня! Держите ее!»
Как реагировали жильцы на эти визиты?
Среди прочих испугавшихся имелись настоящие оригиналы. Один ездил в лифте до тех пор, пока военные не покидали дома. Так в знаменитой «Вампуке» театра «Кривое зеркало» воины в страхе бежали, при этом предусмотрительно оставаясь на месте.
Что касается квартиры 34, то тут тоже об осторожности не забывали. Помнили, что в любой мелочи скрыта опасность. В их ситуации даже платок с монограммой императрицы может стать поводом для беспокойства.
![Дом горит, часы идут](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Александр Семенович Ласкин родился в 1955 году. Историк, прозаик, доктор культурологии, профессор Санкт-Петербургского университета культуры и искусств. Член СП. Автор девяти книг, в том числе: “Ангел, летящий на велосипеде” (СПб., 2002), “Долгое путешествие с Дягилевыми” (Екатеринбург, 2003), “Гоголь-моголь” (М., 2006), “Время, назад!” (М., 2008). Печатался в журналах “Звезда”, “Нева”, “Ballet Review”, “Петербургский театральный журнал”, “Балтийские сезоны” и др. Автор сценария документального фильма “Новый год в конце века” (“Ленфильм”, 2000)
![Петербургские тени](/storage/book-covers/33/33472624ba61888d9add022be58fa0b6b39c5226.jpg)
Петербургский писатель и ученый Александр Ласкин предлагает свой взгляд на Петербург-Ленинград двадцатого столетия – история (в том числе, и история культуры) прошлого века открывается ему через судьбу казалась бы рядовой петербурженки Зои Борисовны Томашевской (1922–2010). Ее биография буквально переполнена удивительными событиями. Это была необычайно насыщенная жизнь – впрочем, какой еще может быть жизнь рядом с Ахматовой, Зощенко и Бродским?
![Одиночество контактного человека. Дневники 1953–1998 годов](/storage/book-covers/a6/a612d2778085ea3a6dc564000d840d7e6846e549.jpg)
Около пятидесяти лет петербургский прозаик, драматург, сценарист Семен Ласкин (1930–2005) вел дневник. Двадцать четыре тетради вместили в себя огромное количество лиц и событий. Есть здесь «сквозные» герои, проходящие почти через все записи, – В. Аксенов, Г. Гор, И. Авербах, Д. Гранин, а есть встречи, не имевшие продолжения, но запомнившиеся навсегда, – с А. Ахматовой, И. Эренбургом, В. Кавериным. Всю жизнь Ласкин увлекался живописью, и рассказы о дружбе с петербургскими художниками А. Самохваловым, П. Кондратьевым, Р. Фрумаком, И. Зисманом образуют здесь отдельный сюжет.
![Мой друг Трумпельдор](/storage/book-covers/39/3932481e42f0e1a8fe72643db14742770fef02c5.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Шельмуфский](/storage/book-covers/91/91af6184ceb0dee91271ad8b00646e96eb05309e.jpg)
В 1694 г. в Лейпциге, в гостинице «Красный лев», произошел весьма прозаический случай, которому, по шутливому замечанию одного исследователя, немецкая литература обязана появлением выдающегося писателя: двое студентов местного университета за неуплату квартирных долгов были выброшены на улицу хозяйкой гостиницы. Так Кристиан Рейтер вступил на тернистый путь сатирика.При всей кажущейся простоте роман Рейтера – многоплановое и сложное произведение, впитавшее в себя самые разнообразные творческие традиции.
![Теленок мой](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Повесть о полках Богунском и Таращанском](/storage/book-covers/24/24431206ee101cf93f4105af5cd6fba3cb14dd14.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Кудесник](/storage/book-covers/1f/1f56aa8cb7701d684acac36a440b627cfd143042.jpg)
В книгу вошли исторические произведения двух очень популярных в конце XIX - начале XX в. писателей - Д. Л. Мордовцева (1830-1905) и графа Е. А. Салиаса (1840-1908). Первого из них даже называли русским Вальтером Скоттом, второго - русским Дюма.Действие представленных в сборнике повести и романа разворачивается во времена царствования Екатерины II. Герои Мордовцева - мелкие мошенники, фальшивомонетчики и вымогатели. В основе повествования - реальные факты; автор использовал документы того времени, письма, указы императрицы.Роман Салиаса посвящен приключениям в России одного из самых загадочных авантюристов XVIII в.
![Капитан Большое Сердце](/storage/book-covers/05/05bba7578c7ef20d0e9727f4861a40e9331fc538.jpg)
Повесть об экспедиции к Северному полюсу капитана Дж. В. Де Лонга на пароходе «Жаннета» в 1879–1881 годах.
![Прогулки по Испании](/storage/book-covers/d0/d0609133c137e4350be27a07be2af470b8ecad89.jpg)
Как и едва ли не для каждой страны, для Испании существует свой стереотип: коррида, фламенко, вино, Кармен… И, разумеется, этими образами Испания не только не исчерпывается, но даже и не начинается. Она удивительно красива и многолика, эта страна между Пиренеями и морем.Неутомимый путешественник Генри Мортон приехал в Испанию не за стереотипами — он хотел увидеть страну изнутри, окинуть ее взглядом «доброжелательного постороннего», чтобы понять, принять и восхититься. «Испания» Мортона — книга такая же разноликая, контрастная, солнечная и сумрачная, величественная и карнавальная, чинная и вольная, как и страна, которой она посвящена.