Ангел, летящий на велосипеде - [7]
Скорее всего, Лютик почувствовала, что суд заодно с Арсением Федоровичем. Можно даже сказать, просто одно - будто между ними совершенно нет разницы.
Она уже настроила себя на долгие препирательства, медленное течение дела, как вдруг оказалось, что это - все. Судьи сложили претензии сторон и нашли золотую середину. Этой несложной математической операцией тяжба благополучно завершилась.
Маленький Арсений оставался с матерью, а отец получал право видеть сына два раза в неделю.
Казалось, можно успокоиться и начать что-то планировать.
«Я не стала ждать, - рассказывала Лютик, - чтобы он апеллировал, уехала сначала в Сестрорецк, забрав сына, а потом, собравшись солидно, в Феодосию, откуда намеревалась проехать в Коктебель и прожить там, пока хватит денег».
Впрочем, «все вышло иначе».
Ну конечно же иначе! По-другому с ней просто не могло быть.
О том, что Арсений Федорович пишет роман, первыми узнали слушатели Филармонии.
Много раз они наблюдали, как он что-то яростно строчит в тетрадь.
Вместо того чтобы действовать через журналы, романист являлся к читателю сам. Так он анонсировал будущее произведение: вот он я, автор романа «Последние», тружусь, не покладая рук.
Саморекламой дело не ограничилось. Новое занятие потребовало сменить обстановку. Прикупить кое-какой мебели, пару мраморных бюстов, хорошего фарфора и бронзы.
Помимо прочего, был приобретен стол таких необъятных размеров, что на нем размещались все пять экземпляров рукописи.
Арсений Федорович находил пример не среди героев своей коллекции, а в куда более отдаленных эпохах. В те времена занятие сочинительством предполагало наличие соответствующего интерьера. Даже литераторы, сочувствующие народу, не ограничивались самым необходимым.
Нет более решительного способа перечеркнуть свою жизнь, как превратить ее в сотни неудобочитаемых страниц.
Редкая птица долетит до середины Днепра!
Когда после нескольких десятилетий работы автор собрался ставить точку, рядом не было не только читателей, но и близких людей. Оказывается, сочиняя этот роман, он растерял всех.
Под пером Арсения Федоровича пережитое им теряло краски и превращалось в схему. Сам Харон не перевез столько людей в царство мертвых, сколько этот плодовитый автор.
«Неизвестный без всяких усилий перемахнул на эстраду… - описывает он вечер, на который собрался «весь цвет». - Неизвестный выпрямился на эстраде во весь рост. На его красивом лице быстро сменялись выражения удивления, презрения, гнева… Затем он рассмеялся и направился за кулисы».
Близость Арсения Федоровича к поэтам и писателям очень относительная. Слишком большая дистанция их разделяла. Совсем не все ему удавалось разглядеть и даже услышать.
Присочинить у него не хватало смелости, а личные наблюдения сводились к тому, что Мандельштама друзья звали Оськой, а у Маяковского была не рука, а ручища.
Из всех героев Лютик получилась наиболее узнаваемой. Тут сходство не ограничилось ростом или прозвищем. Уж насколько автор туг на ухо, а запомнил несколько ее фраз.
Только его жена могла назвать манеру чтения Маяковского «крикостихами Заратустры». Или так ответить на вопрос о будущем ребенке: «Готовлюсь к встрече гостя. Жду его со страхом и надеждой».
Конечно, отдельные черточки не меняют диагноза. Арсений Федорович не только плохо видит и слышит, но многого просто не понимает.
К тому же, как все профессиональные жалобщики, автор мыслит уж слишком глобально. Не только свои, но и чужие недостатки он готов списать на прошлый режим:
«Да, растленный старый мир не умирал. Он, как смертоносный грибок, тлетворным ядом отравлял новые поросли…»
Это мы не выдержали и заглянули на последнюю страницу.
Так оно и есть: там, как в конце задачника, находится исчерпывающий ответ.
Порой отдельные косвенные свидетельства могут сказать больше, чем целый роман.
Вот, к примеру, несколько сказок, написанных для сына. В них рассказывалось о каких-то «фигах в колодце» и прорастающих в желудке вишневых косточках.
Почему человек придумывает страшилки?
Потому, что хочет пожаловаться?
Хочет избавиться от самых страшных своих снов?
Конечно, для жалоб у Арсения Федоровича есть все основания.
В его тетрадке полно слов и реплик, жестов и улыбок, а лиц уже не разглядеть. Практически все, с кем он когда-то искал знакомства, вычеркнуты из сегодняшнего дня.
О большинстве - просто ничего неизвестно.
Кажется, жива Ахматова, но она уже не та худая гордячка, что несколько десятилетий назад. И Мандельштам вроде жив, хотя давно не печатается, а вот Гумилев - точно мертв.
Впрочем, Арсению Федоровичу это уже совсем не важно.
Правда, иногда он берет в руки свою тетрадку и вдруг обнаруживает кое-что интересное.
Нет-нет, а промелькнет на страницах романа человек, алчущий подробностей из жизни знаменитостей.
Так что не только к Лютику и ее матери относятся такие его слова:
«О, да будут они прокляты, да будут тысячу раз прокляты!»
В старости Арсений Федорович написал стихи о том, как они венчались.
Желаете удостовериться? Думается, в данном случае лучше стихи утаить. Не хотелось бы, чтобы их неуклюжесть заставила вас усомниться в его искренности.
![Дом горит, часы идут](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Александр Семенович Ласкин родился в 1955 году. Историк, прозаик, доктор культурологии, профессор Санкт-Петербургского университета культуры и искусств. Член СП. Автор девяти книг, в том числе: “Ангел, летящий на велосипеде” (СПб., 2002), “Долгое путешествие с Дягилевыми” (Екатеринбург, 2003), “Гоголь-моголь” (М., 2006), “Время, назад!” (М., 2008). Печатался в журналах “Звезда”, “Нева”, “Ballet Review”, “Петербургский театральный журнал”, “Балтийские сезоны” и др. Автор сценария документального фильма “Новый год в конце века” (“Ленфильм”, 2000)
![Петербургские тени](/storage/book-covers/33/33472624ba61888d9add022be58fa0b6b39c5226.jpg)
Петербургский писатель и ученый Александр Ласкин предлагает свой взгляд на Петербург-Ленинград двадцатого столетия – история (в том числе, и история культуры) прошлого века открывается ему через судьбу казалась бы рядовой петербурженки Зои Борисовны Томашевской (1922–2010). Ее биография буквально переполнена удивительными событиями. Это была необычайно насыщенная жизнь – впрочем, какой еще может быть жизнь рядом с Ахматовой, Зощенко и Бродским?
![Одиночество контактного человека. Дневники 1953–1998 годов](/storage/book-covers/a6/a612d2778085ea3a6dc564000d840d7e6846e549.jpg)
Около пятидесяти лет петербургский прозаик, драматург, сценарист Семен Ласкин (1930–2005) вел дневник. Двадцать четыре тетради вместили в себя огромное количество лиц и событий. Есть здесь «сквозные» герои, проходящие почти через все записи, – В. Аксенов, Г. Гор, И. Авербах, Д. Гранин, а есть встречи, не имевшие продолжения, но запомнившиеся навсегда, – с А. Ахматовой, И. Эренбургом, В. Кавериным. Всю жизнь Ласкин увлекался живописью, и рассказы о дружбе с петербургскими художниками А. Самохваловым, П. Кондратьевым, Р. Фрумаком, И. Зисманом образуют здесь отдельный сюжет.
![Мой друг Трумпельдор](/storage/book-covers/39/3932481e42f0e1a8fe72643db14742770fef02c5.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Шельмуфский](/storage/book-covers/91/91af6184ceb0dee91271ad8b00646e96eb05309e.jpg)
В 1694 г. в Лейпциге, в гостинице «Красный лев», произошел весьма прозаический случай, которому, по шутливому замечанию одного исследователя, немецкая литература обязана появлением выдающегося писателя: двое студентов местного университета за неуплату квартирных долгов были выброшены на улицу хозяйкой гостиницы. Так Кристиан Рейтер вступил на тернистый путь сатирика.При всей кажущейся простоте роман Рейтера – многоплановое и сложное произведение, впитавшее в себя самые разнообразные творческие традиции.
![Теленок мой](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Повесть о полках Богунском и Таращанском](/storage/book-covers/24/24431206ee101cf93f4105af5cd6fba3cb14dd14.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Кудесник](/storage/book-covers/1f/1f56aa8cb7701d684acac36a440b627cfd143042.jpg)
В книгу вошли исторические произведения двух очень популярных в конце XIX - начале XX в. писателей - Д. Л. Мордовцева (1830-1905) и графа Е. А. Салиаса (1840-1908). Первого из них даже называли русским Вальтером Скоттом, второго - русским Дюма.Действие представленных в сборнике повести и романа разворачивается во времена царствования Екатерины II. Герои Мордовцева - мелкие мошенники, фальшивомонетчики и вымогатели. В основе повествования - реальные факты; автор использовал документы того времени, письма, указы императрицы.Роман Салиаса посвящен приключениям в России одного из самых загадочных авантюристов XVIII в.
![Капитан Большое Сердце](/storage/book-covers/05/05bba7578c7ef20d0e9727f4861a40e9331fc538.jpg)
Повесть об экспедиции к Северному полюсу капитана Дж. В. Де Лонга на пароходе «Жаннета» в 1879–1881 годах.
![Прогулки по Испании](/storage/book-covers/d0/d0609133c137e4350be27a07be2af470b8ecad89.jpg)
Как и едва ли не для каждой страны, для Испании существует свой стереотип: коррида, фламенко, вино, Кармен… И, разумеется, этими образами Испания не только не исчерпывается, но даже и не начинается. Она удивительно красива и многолика, эта страна между Пиренеями и морем.Неутомимый путешественник Генри Мортон приехал в Испанию не за стереотипами — он хотел увидеть страну изнутри, окинуть ее взглядом «доброжелательного постороннего», чтобы понять, принять и восхититься. «Испания» Мортона — книга такая же разноликая, контрастная, солнечная и сумрачная, величественная и карнавальная, чинная и вольная, как и страна, которой она посвящена.