Ангел, летящий на велосипеде - [10]
Вскоре Волошин и Сабашникова поселились у Ивановых в «башне», а затем перебрались на этаж ниже. Возможно, это была та самая комната узким пеналом, которая вскоре перейдет к барону Кусову.
«Первыми гостями, появившимися сразу после нашего приезда, - вспоминала Сабашникова, - были молодой поэт Дикс (его настоящее имя Борис Леман) и его белокурая, мальчишески озорная и похожая на птицу кузина Ольга Анненкова. У Бориса был странный вид - темноволосый, с необычайно узкой головой, оливковым цветом лица и гортанным голосом. Что-то древнеегипетское сочеталось в нем с ультрасовременной наружностью».
Наступает черед угадывать не Волошину, а Сабашниковой. В случайных посетителях она признает «своих».
Через несколько десятилетий Арсений Тарковский повторил формулу Сабашниковой в стихах, посвященных Мандельштаму.
Тарковский тоже писал о египетском, о птичьем, о современном.
Не может быть и речи о случайном совпадении. Скорее тут принцип, внутренняя доминанта, объединившая гостей и обитателей квартиры 34.
Что такое «нищее величье» применительно к этим людям?
Достоинство и гордость с поправкой на сегодняшние обстоятельства.
Прямоугольный жест древнего египтянина, адаптированный к нашему коммунальному житью-бытью.
Когда, через несколько лет после первого посещения, Максимилиан Александрович вновь оказался в этой квартире, он ничему не удивлялся.
Уж и задали ему работки здешние обитатели! Даже за чашкой чая они пытались понять, как и для чего жить.
Вам, конечно, знакома атмосфера российских проводов? У нас уезжают так, будто совершают расчеты с жизнью. Вроде уже сидят на чемоданах, но почему-то никто не торопится. Все помнят, что есть еще несколько незакрытых тем.
Поводов обратиться друг к другу с вопросом: «А так ли мы живем?» было предостаточно.
Например, попалась на глаза теософам книга приват-доцента Д.С. Шилкина «Искусство и мистика». Сочинение, конечно, дурацкое, цена ему сорок копеек, что и указано на обложке.
Книга имела подзаголовок - своего рода ехидный комментарий к названию. Сначала крупно было написано «Искусство и мистика», а затем мелко: «Друзьям Скрябина».
Речь шла о поклонниках композитора - теософах. Это к ним Шилкин обращал свои риторические вопросы:
«Почему мир можно уподобить художественному творчеству и потому он является бесцельной игрой божества? Почему в громаде бесчисленных миров именно обитатель земли Скрябин мог бы закончить нынешнюю фазу существования вселенной?»
Если пытаться изложить точку зрения теософов - получится длинно, а если коротко - выйдет что-то вроде дразнилки:
«Почему? - переспрашивает автор «Искусства и мистики» и сам себе отвечает: «А потому… - как говорят упрямые дети».
Шилкин раздражен теми, кто видит в смерти композитора мистический смысл. Для него эта кончина - не что иное, как наказание за гордыню.
«Человек думал потрясти вселенную, - размышляет он, - а погиб от ничтожного прыща».
Тут мы убеждаемся в том, что от позитивизма до пошлости один шаг.
Письмо Волошина Юлии Федоровне Львовой начинается с того, что «никакой спор… невозможен»
Или даже так: «…спор всегда возможен, но он глубоко бесполезен».
И еще сильнее: «Не может быть спора между стоящими в двух различных планах сознания, потому что у них нет ни общего языка, ни общей терминологии, ни общих доказательств. Они всегда, как два дуэлянта, повернутых друг к другу спиной и прокалывающих воздух своими шпагами».
«Это всегдашняя судьба полемик против оккультистов, мистиков, спиритуалистов, теософов, ведущихся материалистами… - писал Максимилиан Александрович дальше. - Убедительное для «духовного сознания» - неубедительно для «разума», достаточное для разума недостаточно для духовного сознания. В этой невозможности спора - громадное благодеяние, и ни в коем случае не надо от него отказываться.
Во всем том, что говорит г. Ш. против оккультизма и оккультистов, я не нашел ничего нового и интересного. С той точки зрения, на которой он стоит, все именно так и должно представляться. Если он захочет переменить точку зрения, то увидит все иначе; дойдет до необходимости стать на оккультную точку зрения - и увидит все наоборот тому, что утверждал.
Я не понимаю только смысла появления этой брошюры: ведь если люди соединяются в Общество для исследования большого художественного явления, то они делают это для того, чтобы найти общую почву для совместной работы, прийти к согласию.
Несогласие существует всюду и всегда, между всеми; и для поисков несогласий устраивать еще Общества - излишняя роскошь.
Что же касается того, с какой точки зрения должно исследоваться творчество Скрябина, с чисто ли эстетической, которой, очевидно, требует г. Ш., или с оккультной, - я думаю, что этот вопрос вполне разрешится требованием Гете, чтобы критик, судя о произведении, прежде всего постарался стать на точку зрения автора. А так как Скрябин стоял на оккультной точке зрения в своем творчестве, то какой же вопрос может быть о том, с какой стороны подходить к нему…»
Вывод должен был успокоить разволновавшихся теософов.
![Дом горит, часы идут](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Александр Семенович Ласкин родился в 1955 году. Историк, прозаик, доктор культурологии, профессор Санкт-Петербургского университета культуры и искусств. Член СП. Автор девяти книг, в том числе: “Ангел, летящий на велосипеде” (СПб., 2002), “Долгое путешествие с Дягилевыми” (Екатеринбург, 2003), “Гоголь-моголь” (М., 2006), “Время, назад!” (М., 2008). Печатался в журналах “Звезда”, “Нева”, “Ballet Review”, “Петербургский театральный журнал”, “Балтийские сезоны” и др. Автор сценария документального фильма “Новый год в конце века” (“Ленфильм”, 2000)
![Петербургские тени](/storage/book-covers/33/33472624ba61888d9add022be58fa0b6b39c5226.jpg)
Петербургский писатель и ученый Александр Ласкин предлагает свой взгляд на Петербург-Ленинград двадцатого столетия – история (в том числе, и история культуры) прошлого века открывается ему через судьбу казалась бы рядовой петербурженки Зои Борисовны Томашевской (1922–2010). Ее биография буквально переполнена удивительными событиями. Это была необычайно насыщенная жизнь – впрочем, какой еще может быть жизнь рядом с Ахматовой, Зощенко и Бродским?
![Одиночество контактного человека. Дневники 1953–1998 годов](/storage/book-covers/a6/a612d2778085ea3a6dc564000d840d7e6846e549.jpg)
Около пятидесяти лет петербургский прозаик, драматург, сценарист Семен Ласкин (1930–2005) вел дневник. Двадцать четыре тетради вместили в себя огромное количество лиц и событий. Есть здесь «сквозные» герои, проходящие почти через все записи, – В. Аксенов, Г. Гор, И. Авербах, Д. Гранин, а есть встречи, не имевшие продолжения, но запомнившиеся навсегда, – с А. Ахматовой, И. Эренбургом, В. Кавериным. Всю жизнь Ласкин увлекался живописью, и рассказы о дружбе с петербургскими художниками А. Самохваловым, П. Кондратьевым, Р. Фрумаком, И. Зисманом образуют здесь отдельный сюжет.
![Мой друг Трумпельдор](/storage/book-covers/39/3932481e42f0e1a8fe72643db14742770fef02c5.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Крестовые походы](/storage/book-covers/f5/f50815ded1b7cab6a9dcb6068eed28150d852d5c.jpg)
Очередной том новой серии «Великие войны», адресованной любителям истории, посвящён одной из самых интригующих эпох в мировой истории — эпохе крестовых походов. В него включены впервые публикуемый увлекательный исторический роман писателя Геннадия Прашкевича «Пёс Господень» и обширная подборка мемуаров и документов о походах крестоносцев.
![Антиамериканцы](/storage/book-covers/5f/5f1e9f272f21126c2d186ccb442b4126387a1a0e.jpg)
Автор романа, писатель-коммунист Альва Бесси, — ветеран батальона имени Линкольна, сражавшегося против фашистов в Испании. За прогрессивные взгляды он подвергся преследованиям со стороны комиссии по расследованию антиамериканской деятельности и был брошен в тюрьму. Судьба главного героя романа, коммуниста Бена Блау, во многом напоминает судьбу автора книги. Роман разоблачает систему маккартизма, процветающую в современной Америке, вскрывает методы шантажа и запугивания честных людей, к которым прибегают правящие круги США в борьбе против прогрессивных сил. Книга рассчитана на широкий круг читателей.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Исповедь бывшего хунвэйбина](/storage/book-covers/0c/0c5960a7c27dd8ef05a8e99e6b66f65dfcdb4836.jpg)
Эта книга — повесть китайского писателя о «культурной революции», которую ему пришлось пережить. Автор анализирует психологию личности и общества на одном из переломных этапов истории, показывает, как переплетаются жестокость и гуманизм. Живой документ, написанный очевидцем и участником событий, вызывает в памяти недавнюю историю нашей страны.
![Поход группы Дятлова. Первое документальное исследование причин гибели туристов](/storage/book-covers/2b/2b576c963cecb42a72cb58bc31663fc77af1b641.jpg)
В 1959 году группа туристов отправилась из Свердловска в поход по горам Северного Урала. Их маршрут труден и не изведан. Решив заночевать на горе 1079, туристы попадают в условия, которые прекращают их последний поход. Поиски долгие и трудные. Находки в горах озадачат всех. Гору не случайно здесь прозвали «Гора Мертвецов». Очень много загадок. Но так ли всё необъяснимо? Автор создаёт документальную реконструкцию гибели туристов, предлагая читателю самому стать участником поисков.
![Матильда Кшесинская и любовные драмы русских балерин](/storage/book-covers/2c/2ce030d7dcf4958548240f59837cab2bb891273a.jpg)
Император Александр III, поздравляя Матильду Кшесинскую в день её выпуска из Санкт-Петербургского театрального училища, пожелал: «Будьте украшением и славою русского балета». Всю жизнь балерина помнила эти слова, они вдохновляли её на победы в самых сложных постановках, как вдохновляла её на нелёгких жизненных рубежах любовь к сыну Александра III, цесаревичу Николаю Александровичу, будущему императору Николаю II. Матильда пережила увлечение великим князем Сергеем Михайловичем, который оберегал её в трудные минуты, жизнь её была озарена большой любовью к великому князю Андрею Владимировичу, от которого она родила сына Владимира и с которым венчалась в эмиграции, став светлейшей княгиней Романовской-Красинской.