Анархизм и другие препятствия для анархии - [11]
И Платон, и Ксенофонт приписывают Сократу — и сами очевидным образом разделяют — осознание того, как плохо работа сказывается на гражданских и человеческих качествах работающего. Геродот обозначил презрение к труду как одно из качеств классической Греции в период ее расцвета. В качестве одного только примера из римской истории процитируем Цицерона: «Тот, кто предлагает труд за деньги, продает себя и ставит себя в положение раба». Такая откровенность, сейчас встречается редко — но в современных примитивных обществах, на которые мы привыкли смотреть сверху вниз, находится достаточно людей, могущих кое в чем просветить западных антропологов. Капауку в Западном Ириане, по сообщению Поспосила, считают необходимым поддерживать равновесие в жизни, а потому работают только через день, посвящая день отдыха «восстановлению здоровья и силы». Наши предки даже в XVIII столетии, пройдя уже так далеко по пути к нашим теперешним несчастиям, по крайней мере, осознавали еще то, что потеряли, — оборотную сторону индустриализации. Их религиозное почтение к «святому понедельнику» — тем самым установление defacto пятидневной рабочей недели за 150–200 лет до ее официального признания — было настоящей головной болью для фабрикантов той поры. Очень долго пришлось приучать рабочих к гудку — предшественнику будильника. Вплоть до того, что на одно или два поколения взрослых мужчин пришлось заменить на женщин, приученных подчиняться, и на детей, который можно было воспитать для фабричной работы. Даже эксплуатируемые крестьяне ancient regime выкраивали из того времени, что шло на помещичью работу, заметную часть для себя. Согласно Лафаргу, четверть календаря французских крестьян занимали воскресенья и праздники. По данным Чаянова, в деревнях царской России — не самом прогрессивном обществе — крестьяне также отдыхали от четверти до одной пятой дней. При всем нашем управлении, нацеленном на производительность, мы явно находимся далеко позади этих отсталых обществ. Эксплуатируемые мужики спросили ли бы: зачем мы вообще работаем? И мы должны задать тот же вопрос.
Однако чтобы увидеть всю глубину нашего вырождения, давайте рассмотрим изначальное состояние человечества, то, когда мы бродили как охотники и собиратели, не зная ни собственности, ни правительств. Гоббс предполагал, что жизнь тогда была неприятна, жестока и коротка. Другие считают, что жизнь состояла в безнадежной и непрерывной борьбе за существование, войне с жестокой Природой, и несчастье и смерть поджидали каждого, кому не повезло, или того, кто оказался неспособен к борьбе за существование. На самом деле это не более чем проекция собственного страха — страха остаться без власти правительства в обществе, которое не привыкло без нее обходиться, вроде Англии Гоббса во время Гражданской войны. Соотечественники Гоббса тогда уже встречались с альтернативными способами организации общества, дающими другой образ жизни — особенно в Северной Америке — но это явление оказалось слишком далеко от привычного и понято быть не могло. (Низшие слои общества, по условиям жизни более близкие к индейцам, понимали их лучше и зачастую находили их образ жизни привлекательным. В течение всего XVII века английские фермеры дезертировали и уходили к индейцам или, будучи захвачены в плен, отказывались возвращаться домой. Индейцы же уходили к белым поселенцам не чаще, чем немцы лезут через Берлинскую стену с Запада на Восток.) Как показал анархист Кропоткин в своей книге «Взаимопомощь как фактор эволюции», версия дарвинизма, изложенная Томасом Гексли — «выживание сильнейших», — гораздо лучше описывает экономические условия викторианской Англии, чем естественный отбор. (Кропоткин был ученым-географом и, будучи сослан в Сибирь, невольно получил отличные возможности для полевой работы; он знал, о чем говорил.) Как и большинство политических и социальных теорий, история, рассказываемая Гоббсом и его последователями — не более чем завуалированная автобиография.
Антрополог Маршалл Салинс, исследуя данные о современных охотниках-собирателях, в своей статье «Первое общество изобилия» полностью разоблачил гоббсианский миф. Работают они гораздо меньше, чем мы, а их работу гораздо труднее отличить от того, что мы бы назвали игрой. По заключению Салинса, «охотники и собиратели работают меньше нас, поиск пищи вовсе не есть непрерывный труд, но занятие от раза к разу, досуг наличествует в изобилии, а количество часов сна в дневное время на человека в год превосходит все, что можно найти в любом другом общественном слое». Работали охотники и собиратели в среднем четыре часа в день — если это вообще можно назвать «работой». «Труд» их, в наших терминах, был трудом квалифицированным, задействующим их физические и интеллектуальные способности; по словам Салинса, неквалифицированный труд в любом заметном объеме возможен только в индустриальном обществе. Тем самым этот труд подходил под определение игры, данное Фридрихом Шиллером — как единственного вида деятельности, в которой человек полностью реализует себя, включая обе стороны двойственной своей природы — и мысль, и чувство. В его формулировке «животное работает тогда, когда основным стимулом для работы является недостаток, и оно играет тогда, когда главный стимул — это избыток силы, когда жизнь, бьющая через край, сама побуждает действовать». (Современная — и сомнительным образом поданная как «модель развития» — версия того же самого сформулирована Абрахамом Маслоу в виде противопоставления мотиваций «нехватки» и «роста».) Во всем, что касается производства, игра и свобода занимают одно и то же место. Даже Маркс, попавший (несмотря на все благие намерения) в пантеон продуктивизма, замечал, что «царство свободы начинается только тогда, когда пройдена точка, после которой больше не требуется труд, вынуждаемый необходимостью или внешней полезностью». Он так никогда и не смог заставить себя признать эту счастливую грань тем, чем она на самом деле является, а именно точкой отмены труда — в конце концов, довольно странно выражать интересы рабочих и требовать отмены работы. Но мы-то можем себе это позволить!
![Азбука анархизма](/storage/book-covers/8b/8b5e20812dc04c9a1257983981b210bd386fb019.jpg)
Один из самых знаменитых текстов Боба Блэка, ранее уже переводившийся на русский язык под названием «Анархия для абитуриентов», и его давно можно найти в Интернете. В оригинале он называется «Anarchy 101» (этим числом в американских университетах обозначаются вводные курсы), но для нашего издания автор предложил другое название и отредактировал текст. Боб Блэк начинает с нуля, и – читатель, ещё одно усилие, если ты желаешь сбросить оковы шаблонов!
![О Стивене Хокинге](/storage/book-covers/b8/b805071758ff971b821794f9f39b56b35e0bfdca.jpg)
Стивен Хокинг был всемирно известным гением без страха и упрёка. И мы видим в нём человека, который так и останется далеко впереди нашего понимания процессов космического масштаба. Но каким было его понимание процессов масштаба общественного? Можно ли посмотреть на него беспристрастно в контексте его взглядов на науку в её общественном положении? Боб Блэк умеет задавать правильные вопросы и данный текст является проверкой на стойкость авторитета Стивена Хокинга в ваших глазах.
![Миф о правах человека](/storage/book-covers/32/320db72efa2e9e8c3d30d7fc134d8cddc276aee6.jpg)
Мы привыкли к словосочетанию «права человека». Мы слышим это выражение, но уже давно не вкладываем в него никакого смысла. Боб Блэк, американский юрист-анархист, автор знаменитого «Упразднения работы», остроумно и точно находит слова для того, что вы сами давно подозревали, но не решались выразить. Глядя на «Чёрный квадрат», вы думаете: «я тоже так могу», но никогда не рисуете. Боб Блэк, вглядываясь в пустоту «прав человека», сумел изобразить их заново в виде всем знакомого мифа.
![Упразднение работы](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Правосудие первобытное и современное. Разрешение споров в анархистских и государственных обществах](/storage/book-covers/11/11701e6d1a7f44cfc5a63d7ba9f556ea75994296.jpg)
Большинство из нас не знает как разрешались споры в первобытных обществах. Боб Блэк в этой книге отвечает на извечный вопрос: как поддерживать безопасное и мирное общество без государства? Возможность того, что определённые особенности первобытной анархии могут быть жизнеспособными – и определяющими – в современном обществе, до сих пор привлекала мало внимания. Есть ощущение, что настало время для переоценки обещанной государством справедливости – и задуматься о поиске свободы за его пределами.
![Об анархизме после](/storage/book-covers/b1/b1f8265a88cbbe1f326ab08fc0f6fff9081b45d1.jpg)
Анархизм как философия и политика во все времена проходил испытания современностью. В последние полвека таким вызовом для анархизма можно считать культурный феномен постмодернизма и гибридные режимы под маской демократии. Об этом идёт речь в представленных здесь двух текстах Боба Блэка «Тезисы об анархизме после постмодернизма» и «Анархизм после обамании». Это глас вопиющего в пустыне реального: «Анархисты за демократию? За Барака Обаму? За Берни Сандерса? Когда же анархисты будут за анархизм?».
![Представьте, что копирайта нет](/storage/book-covers/a6/a6e2136f9608bd14d4c4493ee91ef6462558529a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Пасынки "свободного мира"](/storage/book-covers/43/43dc6d6427e271c3c72be6a03f9b6c2784a9f978.jpg)
В книге на основе фактов и документов рассказывается о социальном неравенстве миллионов детей в странах капитала, о нещадной эксплуатации детского труда. Авторы показывают, как буржуазное общество лишает юное поколение детства. С момента своего рождения дети становятся пасынками «свободного мира». Для широкого круга читателей.
![Командировка](/storage/book-covers/65/659d3e7c98d7f7d115aa7391796e676b96ced165.jpg)
В этой книге помещены очерки о людях с интересными судьбами. Здесь и о людях, осваивающих Крайний Север, и о героическом Евпаторийском десанте в годы Великой Отечественной войны, и о осиротевшей семье в новгородской деревне… И в каждом очерке присутствует волнующая человеческая судьба.Книга рассчитана на массового читателя.
![Россия: линии разлома](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Интервью старшего научного сотрудника Института философии РАН Вадима Цымбурского интернет-изданию "Агентство политических новостей".
![Страница найдена](/storage/book-covers/f0/f06058e7bb6d691423a93f8b34e8eeb65efc19db.jpg)
Книга «Страница найдена» предназначена для ЛГБТ-подростков, их родных и близких, педагогов, психологов, но будет интересна и самому широкому кругу читателей. Книга разъясняет вопросы, связанные с сексуальной ориентацией, гендерной идентичностью и подростковой сексуальностью.
![De Prófundis](/storage/book-covers/b8/b802b9d685888eab5040519a4379f7b0ab00cc39.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.