Аквариум-3 - [64]
И сейчас Алексееву не давала покоя мысль, что Дронов не просто так написал в анкете по-другому.
Разведчик и контрразведчик… У них так много общего в многотрудной работе. Но есть и существенные различия в подходах к объектам своего изучения. Первый надеется найти в человеке своего потенциального помощника, и, если эта надежда оправдывается, агент превращается для него в родного брата. Второй в этом отношении совершенный антипод первому, он консерватор, ни во что не верит, все подвергает сомнению и тщательной проверке.
«А что, если Дронов, — размышлял Василий, — проявляет сверхосторожность и это «никогда» вырвалось как мера защиты совершенно автоматически, как защитная реакция, как безусловный рефлекс, как дополнительная страховка? По этой логике Дронов должен был на кого-то работать, то есть, другими словами, быть чьим-то агентом, «кротом». Ну уж ты хватил лишнего, — остудил мысленно себя Василий. — Ничего из этого пока не следует, просто тебе хотелось бы, чтобы так было. Нельзя без надежных фактов выдавать желаемое за действительное». Алексеев пытался думать за Дронова, ставил себя на его место. Но все время возвращался к тому, что разведчик из ГРУ этим «никогда» хотел кого-то убедить в своей лояльности, невиновности, как будто чувствовал, что некто может сомневаться в нем, в его честности и порядочности.
В конце концов Алексеев решил, что, может быть, не стоит тратить время на эти пустяки, потому что проверить все появившиеся у него версии было просто невозможно.
Как-то докладывая начальнику отдела полковнику Котову Борису Ивановичу о своих делах, Алексеев рассказал ему о странном ответе полковника Дронова на вопрос анкеты и в связи с этим свои версии. Котов уже много лет руководил отделом военной контрразведки, прошел хорошую школу от простого опера до начальника отдела. Он ненадолго задумался, а потом, хлопнув себя по лбу ладонью, спросил:
— Как, ты говоришь, фамилия этого чудака?
— Дронов, — ответил Алексеев.
— Постой, постой, — снова начал Котов, — кажется, эта фамилия уже встречалась мне лет пять тому назад, по какому поводу — не могу припомнить.
Полковник порывисто встал, подошел к сейфу, извлек из него объемистое дело.
— Дронов, говоришь, ну-ка, ну-ка, посмотрим по регистрационному листу, — сказал начальник отдела и начал быстро вести пальцем сверху вниз. Где-то в середине листа палец остановился. — Есть такой, страница 425. Посмотрим, что там, — проговорил оживленно полковник, раскрывая дело. Он пробежал глазами документ, захлопнул дело и сказал:
— Знаешь, это дело лежит у меня без движения четыре года. Твой предшественник Лунев пытался им заняться, но ничего у него не вышло. Я уже хотел дело закрыть и сдать в архив. На, забирай, посмотри, в нем проходит твой Дронов, может быть, ты по-новому посмотришь на все это, другими глазами, и найдешь какое-нибудь продолжение. Когда разберешься, приходи, потолкуем, обсудим все обстоятельно. Не хочу высказывать свою позицию. Это может только увести в сторону от решения проблемы. Давай, потрудись, желаю успеха, — напутствовал Василия начальник.
Алексеев переписал дело на себя и, сгорая от любопытства, поскорее раскрыл его.
Собственно, все, что касалось Дронова, состояло из нескольких скупых пятилетней давности сообщений нью-йоркской резидентуры КГБ. В Центр докладывалось, что офицер резидентуры А., находясь в служебной командировке в городе N. в четырехстах километрах от Нью-Йорка, смотрел в своем гостиничном номере матч по бейсболу между местными командами. В какой-то момент ему показалось, что он увидел на экране телевизора среди зрителей офицера резидентуры ГРУ Дронова. А. подумал, что ошибся, но прибыв в Нью-Йорк, доложил об этом своему резиденту и офицеру по безопасности. Проверка на месте показала, что Дронов в этот период должен был находиться в Нью-Йорке, где принимал участие в международной выставке по линии Минвнешторга. Об этом имелась запись в книге регистрации командировок в торгпредстве. В городе N. никто из советских граждан кроме А. разрешение от госдепартамента США на поездку не запрашивал. Учитывая, что дело может принять щекотливый характер, резидент КГБ не стал информировать резидента ГРУ о Дронове, посчитав, что А. мог обознаться, хотя не исключал: офицера ГРУ направили в город N. нелегально по заданию своего руководства. Резидент КГБ информировал Центр о случившемся, и больше никаких мероприятий по Дронову не проводилось.
Ознакомившись с материалами нью-йоркской резидентуры, Алексеев задумался, пытаясь сопоставить факты, построить приемлемую логическую схему, найти взаимосвязь с пресловутой анкетой. Напрашивалось несколько вариантов. Первый: офицер А. обознался, приняв похожего человека за Дронова. Тогда все сводилось к эпизоду с загадочным словом «никогда» и, по всей видимости, дальнейшая работа по Дронову теряла смысл, ибо игра не стоила свеч. Зачем тратить драгоценное время на пустяки. Второй вариант: офицер А. не ошибся, Дронов действительно был в городе: а) выполняя спецзадание ГРУ и б) был в N. самостоятельно, никому об этом не докладывая, с какой целью — неизвестно. Вот к каким выводам приводила Василия формальная логика. Чтобы снять окончательно вопрос по Дронову, надо было найти ответы на пункты а) и б). Но как это сделать практически? «По пункту а), — размышлял Алексеев, — можно было бы легко найти ответы у руководства ГРУ. Но здесь в этом, казалось бы, простом вопросе было много «но» на межведомственном уровне, слишком тонкая это была материя. Пожалуй, здесь можно было поискать другие обходные пути, — продолжал рассуждать сам с собой Василий. — Если бы решался пункт а), то пункт б) отпадал, или создавались бы условия для дальнейшего поиска». Проанализировав всю имевшуюся информацию, Василий пришел к выводу, что прежде всего надо попытаться решить ключевой вопрос: был Дронов в городе N. или нет? Другими словами, насколько информация, полученная от офицера А., корректна и объективна, ибо от ее правильности зависело направление дальнейшей работы. «Хорошо бы, — думал Алексеев, — заполучить видеозапись того бейсбольного матча пятилетней давности, и тогда все могло бы встать на свои места. Пленка должна быть в архиве местной телекомпании города N., — продолжал свои рассуждения Василий, — как ее получить? Попросить нью-йоркскую резидентуру, может быть, они что-нибудь придумают, им там на месте виднее, как это сделать. Придумать какой-то предлог, может быть, обратиться официально в местную телекомпанию. Не вызовет ли такое обращение подозрение, для чего вдруг русским потребовалась пленка бейсбольного матча да еще пятилетней давности и в городе, куда русским требовалось запрашивать разрешение на посещение?»
![Выстрел по «Ледоколу». Как Виктор Суворов предавал «Аквариум»](/storage/book-covers/13/13ba17006315978f3f4e82428077ea2c7a84583d.jpg)
Автор книги — полковник запаса ГРУ Генштаба Вооруженных Сил РФ А. Кадетов прослужил в Вооруженных Силах России 40 лет, из них более 30 лет — в разведке.Ветеран ВОВ, Вооруженных Сил России, Военной разведки ГРУ.Три раза был в длительных зарубежных командировках на Западе.Автор нескольких книг и научных монографий.Личные данные и сведения о прохождении службы автора до сих пор не подлежат оглашению.Имя бывшего разведчика ГРУ Владимира Резуна, выступающего под одиозным псевдонимом Виктор Суворов, стало скандально известным после выхода в свет книги «Аквариум».
![Петербургский текст Гоголя](/storage/book-covers/25/256831386c8da24032ee02d096faa27a20a9e347.jpg)
Монография известного российского литературоведа посвящена петербургскому периоду в творчестве великого писателя, когда тот создавал циклы «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Арабески», «Миргород», комедию «Ревизор»… Автор видит истоки «петербургского текста» во взглядах молодого провинциала через увеличительное стекло столицы на историю родной Малороссии – древнейшей, «материнской» части русской земли, чье прошлое легло в основание славянской Империи. Вот почему картины и проблемы прошедшего Гоголь в своих произведениях соединил с изображением и насущными проблемами столичного «сегодня», сочетавшего старое и новое, европейское и азиатское, «высокие» науки, искусство и культуру с «низовыми» народными взглядами и лубком, вертепом, просторечием; красоту, роскошь дворцов и убожество окраин, величие государства – с мирками «маленьких людей»… Эти явные антитезы требовали осмысления и объяснения от литературы того времени.
![Евграф Федоров](/storage/book-covers/d6/d616b3cd7d22a4e861adfbbf27c66a1389fa7561.jpg)
Имя гениального русского ученого-кристаллографа, геометра, минералога, петрографа Евграфа Степановича Федорова (1853–1919) пользуется всемирным признанием. Академик В. И. Вернадский ставил Е. С. Федорова в один ряд с Д. И. Менделеевым и И. П. Павловым. Перед вами биография этого замечательного ученого.
![Князь Шаховской: Путь русского либерала](/storage/book-covers/58/58ac33a67197d98e0c0cbbc8a021ff8ec2ea8a46.jpg)
Имя князя Дмитрия Ивановича Шаховского (1861–1939) было широко известно в общественных кругах России рубежа XIX–XX веков. Потомок Рюриковичей, сын боевого гвардейского генерала, внук декабриста, он являлся видным деятелем земского самоуправления, одним из создателей и лидером кадетской партии, депутатом и секретарем Первой Государственной думы, министром Временного правительства, а в годы гражданской войны — активным участником борьбы с большевиками. Д. И. Шаховской — духовный вдохновитель Братства «Приютино», в которое входили замечательные представители русской либеральной интеллигенции — В. И. Вернадский, Ф.
![Полпред Назир Тюрякулов](/storage/book-covers/44/440c71166afe88166ed3155a673586c4abe214e5.jpg)
Многогранная дипломатическая деятельность Назира Тюрякулова — полпреда СССР в Королевстве Саудовская Аравия в 1928–1936 годах — оставалась долгие годы малоизвестной для широкой общественности. Книга доктора политических наук Т. А. Мансурова на основе богатого историко-документального материала раскрывает многие интересные факты борьбы Советского Союза за укрепление своих позиций на Аравийском полуострове в 20-30-е годы XX столетия и яркую роль в ней советского полпреда Тюрякулова — талантливого государственного деятеля, публициста и дипломата, вся жизнь которого была посвящена благородному служению своему народу. Автор на протяжении многих лет подробно изучал деятельность Назира Тюрякулова, используя документы Архива внешней политики РФ и других центральных архивов в Москве.
![Постышев](/storage/book-covers/56/5669232f728a792dc896446198e16d1da9f81179.jpg)
Из яркой плеяды рабочих-революционеров, руководителей ивановского большевистского подполья, вышло немало выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. Среди них выделяется талантливый организатор масс, партийный пропагандист и публицист Павел Петрович Постышев. Жизненному пути и партийной деятельности его посвящена эта книга. Материал для нее щедро представила сама жизнь. Я наблюдал деятельность П. П. Постышева в Харькове и Киеве, имел возможность беседовать с ним. Личные наблюдения, мои записи прошлых лет, воспоминания современников, а также документы архивов Харькова, Киева, Иванова, Хабаровска, Иркутска воссоздавали облик человека неиссякаемой энергии, стойкого ленинца, призвание которого нести радость людям. Для передачи событий и настроений периода первых двух пятилеток я избрал форму дневника современника.