– Прошу тебя, Сэм, пойдем с нами! – уговаривала Саманту графиня Торнхилл. – Ну да, это короткая прогулка – всего лишь до озера, но дорога такая живописная и нарциссы уже в полном цвету. Да и зачем тебе гулять одной, с нами веселее.
Судя по выражению лица графини, ей очень хотелось, чтобы ее кузина Саманта Ньюман пошла с ними, и Саманта почувствовала себя виноватой – она хотела погулять в одиночестве.
– Дети не будут тебя беспокоить, если ты твердо скажешь им, что не хочешь заводить с ними игры, – продолжала графиня.
Детей было четверо: мальчик и девочка графини и две девочки леди Бойл. Вполне нормальные, воспитанные, пусть иногда и несколько шумные дети. Саманта их любила и не прочь была с ними порезвиться. Но не сегодня.
– Дети никогда не мешают мне, Дженни, – заверила она кузину. – Просто иногда мне хочется побыть одной. Я люблю ходить далеко, чтобы вволю надышаться лесным воздухом и отдаться своим раздумьям. Ты ведь не обидишься на меня?
– О нет, нисколько, Сэм, – сказала леди Торнхилл. – Ты наша гостья и должна поступать, как тебе нравится. Хочу только заметить, что ты очень изменилась. Раньше ты не любила одиночества.
– Постарела. – Саманта невесело усмехнулась.
– Постарела! – удрученно воскликнула кузина. – Сэм, тебе двадцать четыре года, ты такая же красавица, как и была, а поклонников у тебя стало еще больше.
– Может, Саманта заскучала по лорду Фрэнсису? – мягко вступила в разговор леди Бойл.
Саманта чуть было не замахала на нее рукой.
– Скучаю по Фрэнсису? – воскликнула она. – Он тут пробыл неделю – навещал Габриэля – и уехал только сегодня утром. Я всегда рада его обществу. Он поддразнивает меня, говорит, что я так и останусь старой девой, а я отпускаю шуточки по поводу его умопомрачительных нарядов. Вчера он явился к обеду в сиреневом фраке и это в деревне! Но когда его нет, я тут же забываю о его существовании. Думаю, он точно так же забывает обо мне.
– Но при этом, Сэм, он дважды делал тебе предложение, – заметила графиня.
– Представляю, что случилось бы с ним, если бы я приняла хотя бы одно из них. Беднягу просто хватил бы удар.
Леди Бойл бросила недоуменный взгляд на Саманту и нерешительно улыбнулась графине.
– Если ты не против, Дженни, и это не обидит вас, Розали, – сказала Саманта, – я погуляла бы одна. Тетушка Агги отдыхает, а погода сегодня так и манит на дальнюю прогулку.
– Ты можешь прокатиться верхом с Габриэлем и Альбертом, – предложила графиня. – Уверена, они охотно возьмут тебя с собой. Впрочем, что это я – опять даю тебе советы! Не обращай внимания, Сэм. Желаю тебе приятной прогулки. Пойдем, Розали, наверное, дети от нетерпения уже лезут на стену детской.
Наконец-то Саманта осталась одна. Чувствуя себя виноватой в том, что пренебрегла столь приятной компанией, и в то же время радуясь, что вторая половина дня теперь в полном ее распоряжении, Саманта надела темно-синий жакет на более светлое синее платье, завязала под подбородком ленточки шляпки и отправилась в путь.
Не то чтобы ей чем-то не нравились Дженни, или Розали, или дети – совсем наоборот. Саманте было четырнадцать лет, когда умерли ее родители, и четыре года она прожила с Дженни и ее отцом, виконтом Нордалом. Первый выход в свет девушки совершили вместе. И полюбили одного и того же мужчину… Однако не стоит вспоминать об этом. Шесть лет назад Дженни вышла замуж, и Саманта с той поры часто гостила в Челкотте. Зиму супруги проводили в Лондоне, и Саманта, приезжая в столицу, всегда останавливалась в их доме. Дженни была ее ближайшей подругой.
Да и Розали, жена лучшего друга Габриэля, сэра Альберта Бойла, просто не могла не вызывать симпатии. Она такая милая, мягкая, застенчивая; Саманта могла бы поклясться, что нет ни единой дурной черточки в ее характере.
Загвоздка была в том, что обе они удачно вышли замуж и обе были поглощены своей любовью к мужьям, детям и своим домам.
Иной раз Саманте хотелось закричать от зависти. Впрочем, от доброй зависти.
Габриэль, так же как и Альберт, отвечал взаимностью на обожание своей жены.
Саманта приехала в Челкотт накануне Рождества. Бойлы жили здесь уже месяц. Тетя Агата – леди Брилл, постоянная компаньонка Саманты, приехала вместе с ней. Последнюю неделю в поместье гостил лорд Неллер, еще один приятель Габриэля. Все было хорошо, жизнь в поместье графа Торнхилла текла мирно, весело и по-домашнему уютно. Казалось, каждый живет счастливой жизнью.
Саманта ускорила шаг. Иногда ей и правда хотелось закричать во весь голос и кричать долго, не переставая.
При этом она чувствовала себя ужасно виноватой. Может ли кто-то относиться к ней лучше, чем Дженни и Габриэль! Ну ладно Дженни – она хоть ее кузина, Габриэль же ей вовсе никто, однако он очень приветлив и любезен с ней. Она чувствует – он даже любит ее. Можно подумать, что он тоже ее кузен. Чудовищная неблагодарность с ее стороны – так реагировать на их безмятежное счастье. Нет, никаких недобрых чувств она не испытывает, она рада за них – ведь сначала у них все складывалось так неудачно. И отчасти виновата в этом была она, Саманта…
Нет, она не затаила обиду. Просто это… Но что же это все-таки? Не может она понять, что ее тревожит. Это не ревность и не зависть. Ее никогда не влекло к смуглому красавцу Габриэлю. И она никого не искала для себя, никакого мужчину. Она не верила в любовь. Во всяком случае, что в ее собственной жизни может быть любовь. И не имела ни малейшего намерения выходить замуж. Она хотела оставаться свободной и независимой и уже почти обрела и то и другое – дядя Джеральд, ее опекун, с той поры, когда она достигла совершеннолетия, не натягивал вожжи. А когда ей исполнится двадцать пять, она начнет самостоятельно распоряжаться родительским наследством, пусть оно и не столь велико. Она так ждала этого дня!
