Золотые века [Рассказы] - [9]
— Ты должен быть достоин их. Понимаешь? Достоин их.
Наверное, мои слова произвели на него впечатление, потому что обычно он вел себя довольно дерзко, а тогда ответил только:
— Да, господин мой. Я буду достоин. Достоин моего рода.
Я повторил этот ритуал со всеми своими сыновьями, со всеми своими внуками, а потом со всеми их детьми. Мы, люди могущественные, обычно оставляем множество потомков.
Однако я никак не мог ожидать, что самым дотошным окажется самый младший мой сын. Однажды он подошел ко мне и прошептал мне на ухо со сдержанным ужасом в голосе:
— Господин мой, на нашем роду лежит страшное пятно. Когда об этом узнают, позор падет на наш дом.
Этот юнец совершенно не интересовался азартными играми, рабами или рабынями. От бесконечного сидения в публичных библиотеках кожа его лица приобрела восковой оттенок. И вправду говорят: кто не подвержен порокам, тот явно болен.
Он попросил у меня об аудиенции, но я не спешил удовлетворить его просьбу, прежде всего потому, что хотел обдумать, каким должен быть ответ на речь, о содержании которой я мог догадываться.
— Что вам известно о нашем предке Гнее, герое войн в Дакии? — сказал он мне, когда неизбежно наступил день нашего разговора. — Я имею в виду того Гнея, который убил шестерых воинов-даков, выступив против них в одиночку перед началом боя. Так вот, я обнаружил, что это — ложь. Тому есть неопровержимые доказательства.
Он рубанул рукой воздух и тут же произнес свой приговор:
— Их было не шестеро, отец, а только четверо.
Я глубоко вздохнул, воспользовавшись этим идеальным приемом, который позволяет скрыть счастье под видом озабоченности. Потом я пригубил вино из золотого кубка и, не садясь, произнес:
— Хочешь знать правду, сын мой? Всю правду?
Он молча смотрел на меня, потеряв дар речи, словно черепаха.
— Их действительно было не шестеро, — и продолжил: — но и не четверо.
Я присел на корточки, приблизил свои губы к его уху и прошептал:
— Их было только двое.
Затем я воспользовался моментом и задал ему вопрос:
— И что из этого? Какая тебе разница, сколько было даков: шестеро, четверо или только двое? Скажи мне, скольких врагов убил ты? Что сделал ты, чтобы быть достойным имени, которое носишь?
Я направил на него взгляд, который обычно предназначается рабу, разбившему бокал.
— Что ты выбираешь? Непостоянство историков или мужество твоих предков? Отвечай!
Он упал предо мной на колени и взмолился, чтобы я не убивал его.
Никто и никогда больше не докучал мне, и я жил спокойно в окружении своих многочисленных потомков. Но сейчас, когда мои члены сковывает предсмертный холод и очень скоро мое лицо покроет восковая маска, меня гложет одна мысль и терзает одно сомнение.
В глазах моих родных отражено выражение моих глаз. Из всех живущих ныне я первым встречусь с масками. Я являюсь единственным предком, которого им довелось узнать живым. И вот теперь, когда я готовлюсь покинуть этот мир, один вопрос терзает меня, словно клюв стервятника: ради всех бессмертных богов, что же я сделал?
О временах, когда люди падали с Луны
Теперь кажется, что все это случилось давным-давно, но на самом деле началась эта история всего пару лет тому назад, зимней ночью. За ужином мы вдруг услышали, что корова в хлеву заревела. Доили ее по утрам, но иногда к вечеру она начинала изводить нас своими жалобами. Корова наша была такой же полоумной, как те петухи, которые поют когда угодно, но только не на рассвете. Отец велел мне: — Иди-ка, подои корову.
Он сказал эти слова, не поднимая глаз от тарелки, как делал всегда за столом. Мне вовсе не хотелось идти в хлев. Холод на дворе стоял собачий, а от дома до хлева было шагов пятьдесят. Но, естественно, я подчинился. У отца был сильный характер, и в нашем доме только он мог ответить „нет“. Он да еще бабуля, но о ней я расскажу чуть позже.
Я взял жестяное ведро и вышел на двор. Господи, ну и стужа! Как сейчас помню. Я забыл надеть перчатки, и пальцы чуть не примерзли к ручке ведра. Изо рта у меня вырывалось облако пара, словно в очаг положили сырое полено. Когда я добрался до хлева, мои пальцы совсем посинели.
Вхожу я в стойло и говорю: „Заткнись ты, сука-корова!“ (На самом деле мне сейчас трудно вспомнить, и, может быть, выражение звучало так: „Заткнись ты, корова-сука“, я ведь тогда был совсем мальчишкой, и мне нравилось сквернословить, когда отца не было поблизости.) Ну вот, сажусь я на табуретку, хватаю ее за соски, и на тебе — у коровы нет молока. Встал я с табуретки, да как стукну ее кулаком по заду, да как заору: „Чего же ты мычишь, дура-корова?“ Закричал я так, а потом обернулся. Сам не знаю почему, но, как бы то ни было, я обернулся.
Человек стоял прямо за моей спиной — вытянувшись в струнку, он молчал как рыба и смотрел на меня широко раскрытыми совиными глазищами. Между нами громоздились охапки соломы, из-за которых виднелась только верхняя часть его тела. Кожа у него была совсем как у жирафа. По правде говоря, шкура у жирафов и у коров очень похожая. Я хочу сказать, светлая с черными пятнами. И пятна эти такие большие, что иногда трудно сказать, то ли это черные пятна на светлом фоне, то ли светлый рисунок на черном. Но это сейчас не имеет значения. Однако я вовсе не случайно сказал, что кожа незваного гостя была как у жирафа, а не как у коровы, — на то есть две весьма важные причины. Во-первых, как раз тогда я собирал наклейки в альбом „Фауна Африки“, а во-вторых, лоб незнакомца украшали рожки, точь-в-точь как у жирафа.
![Пандора в Конго](/storage/book-covers/57/57a42f04f48157d409d5f099804393576914adc0.jpg)
Самое сердце черной Африки. Конго… Пылающая адская бездна… В этих щетинистых зарослях двух ополоумевших от собственной алчности братьев ждет смертельная наживка. На месте найденного золотого прииска британская экспедиция натыкается на страшное, кровожадное племя, обитающее в недрах земли. В их акульих зрачках нет ни грамма любви. Их смех напоминает карканье ворон. Сражение в глубине заколдованной шахты перерастает в дикую бойню, и на этом история только начинается… История убийцы, двух аристократов, одинокого писателя и девушки с горячей кожей цвета молока, рожденной под каменным небом…История, равноценная тысячам обжигающих чашек кофе, лишающая сна, непостижимая для человеческого разума…«Захватывающий, глубокий роман приключений в духе Конрада, Лавкрафта, Киплинга…»El Pais«Сюжетное полотно «Пандоры» соткано с большим мастерством: интрига не раскрывается на протяжении всей книги!..»Solodelibros.es.
![Фунгус](/storage/book-covers/fd/fd6e0ef29f01016a874f02d5322fc355b36d7242.jpg)
1888 год. Хик-Хик – забулдыга, бездомный анархист – находит пристанище в пещере, затерянной в каталонских Пиренеях. В этих безлюдных краях, где проходят тайные тропы контрабандистов, он обнаруживает гигантские антропоморфные грибы, которые случайно пробуждает к жизни. Позже эта разновидность грибов получает название «фунгусы». Пораженный необычайными способностями фунгусов и их сплоченностью, Хик-Хик видит в них орудие для реализации своих желаний: завоевать прекрасную Мейлис, создать анархистское сообщество, основное на истинном братстве, а заодно отомстить всем, кто жестоко с ним обращался, от гражданской гвардии до местного трактирщика, который считает себя хозяином и властелином здешних мест.
![В пьянящей тишине](/storage/book-covers/d8/d8ec8546ccfb5b91fa7ced7ce8294654e6da9450.jpg)
На богом забытый острой в Антарктике приезжает новый метеоролог. И обнаруживает, что его предшественник бесследно исчез. Единственный обитатель острова – смотритель маяка – молчит, явно что-то скрывая. Но вот наступает ночь... Первая в череде безумных ночей! Он должен выжить. Не сойти с ума. И понять, что это за странное существо, с которым столкнула его судьба? Отвратительный монстр? Или самая прекрасная и желанная в мире женщина?
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.
![Преступление доктора Паровозова](/storage/book-covers/2d/2ddfb4b9211ef284b94f4e4cd854714818495b0d.jpg)
Алексей Моторов — автор блестящих воспоминаний о работе в реанимации одной из столичных больниц. Его первая книга «Юные годы медбрата Паровозова» имела огромный читательский успех, стала «Книгой месяца» в книжном магазине «Москва», вошла в лонг-лист премии «Большая книга» и получила Приз читательских симпатий литературной премии «НОС».В «Преступлении доктора Паровозова» Моторов продолжает рассказ о своей жизни. Его студенческие годы пришлись на бурные и голодные девяностые. Кем он только не работал, учась в мединституте, прежде чем стать врачом в 1-й Градской! Остроумно и увлекательно он описывает безумные больничные будни, смешные и драматические случаи из своей практики, детство в пионерлагерях конца семидесятых и октябрьский путч 93-го, когда ему, врачу-урологу, пришлось оперировать необычных пациентов.
![Леонардо да Винчи](/storage/book-covers/08/0825941a444928bccf24c58197a47db63f410f71.jpg)
Автор книг о Джобсе и Эйнштейне на сей раз обратился к биографии титана Ренессанса — Леонардо да Винчи. Айзексон прежде всего обращает внимание на редкое сочетание пытливого ума ученого и фантазии художника. Свои познания в анатомии, математике, оптике он применял и изобретая летательные аппараты или катапульты, и рассчитывая перспективу в «Тайной вечере» или наделяя Мону Лизу ее загадочной улыбкой. На стыке науки и искусств и рождались шедевры Леонардо. Леонардо был гением, но это еще не все: он был олицетворением всемирного разума, стремившегося постичь весь сотворенный мир и осмыслить место человека в нем.
![Правда о деле Гарри Квеберта](/storage/book-covers/dc/dc06631e66dab59729a10261cbb55e76b5710099.jpg)
«Правда о деле Гарри Квеберта» вышла в 2012 году и сразу стала бестселлером. Едва появившись на прилавках, книга в одной только Франции разошлась огромным тиражом и была переведена на тридцать языков, а ее автор, двадцатисемилетний швейцарец Жоэль Диккер, получил Гран-при Французской академии за лучший роман и Гонкуровскую премию лицеистов. Действие этой истории с головокружительным сюжетом и неожиданным концом происходит в США. Молодой успешный романист Маркус Гольдман мается от отсутствия вдохновения и отправляется за помощью к своему учителю, знаменитому писателю Гарри Квеберту.
![Книга Балтиморов](/storage/book-covers/65/65f6765b1a63d0583786840a788f0093e1a4723c.jpg)
После «Правды о деле Гарри Квеберта», выдержавшей тираж в несколько миллионов и принесшей автору Гран-при Французской академии и Гонкуровскую премию лицеистов, новый роман тридцатилетнего швейцарца Жоэля Диккера сразу занял верхние строчки в рейтингах продаж. В «Книге Балтиморов» Диккер вновь выводит на сцену героя своего нашумевшего бестселлера — молодого писателя Маркуса Гольдмана. В этой семейной саге с почти детективным сюжетом Маркус расследует тайны близких ему людей. С детства его восхищала богатая и успешная ветвь семейства Гольдманов из Балтимора.