Золотые века [Рассказы] - [8]
— От пятнадцати до двадцати.
Он и вправду был умным рабом. Зачем ему приставать ко мне с расспросами о каких-то тривиальных и щекотливых деталях? Оба мы прекрасно понимали, что ему придется снимать маски только с тех мертвецов, чьи тела никто не ищет. Только у подножия Тарпейской скалы можно было раздобыть такие трупы: с нее сбрасывали отцеубийц, завязав предварительно преступника в мешок. Слуга принес мне девятнадцать масок, которые я развесил в зале без дверей, очень довольный его службой. Потом я убил раба.
Создать биографии моих предков было делом не столь сложным, но весьма трудоемким. Надо было приписать каждой маске жизнь достойную, примерную, полную выдающихся деяний и памятных событий. Чтобы запомнить, кто из них кто, я прохаживался взад и вперед по залу, стараясь связать черты каждого из этих людей с историей их жизни. Мне хотелось быть уверенным в том, что я вызубрил все до мельчайших деталей, чтобы не путаться и не впадать в противоречия, когда какой-нибудь гость станет расспрашивать об их подвигах.
Мою задачу несколько облегчало то, что, в отличие от греков или от варваров, у нас есть только шесть личных имен: Тит, Марк, Гай, Луций, Публий и Гней. У нас такое бедное воображение, что счастливая матрона, которая рожает большее количество детей, вынуждена пользоваться числительными: Квинт, Секст, Септим, Октавий. К этому же приему прибегают в тех случаях, когда вакантные имена не нравятся родителям. Число знатных фамилий тоже ограничено, поэтому в исторических трактатах так много путаницы. Если речь не идет об императорах и их ближайших родственниках, люди обычно не знают точно, о ком говорит их собеседник и является ли упоминаемый персонаж тем человеком, о котором они думают, или совсем другим лицом.
Сначала я добился того, чтобы все девятнадцать биографий запечатлелись в моей памяти, и только после этого устроил первую оргию. Надо заметить, что поначалу все мои усилия казались мне довольно бесполезными. Меньше всего гостей интересовала славная история семьи. Во время праздников вопросы обычно задаются в самом начале собрания, а потом наступает черед веселью, и вино становится настоящим виновником торжества. Единственным исключением стал мудрый государственный муж, бывший цензор, который оставил толпу чревоугодников и стал в одиночестве изучать маски с серьезным видом.
Я подошел к нему, как только мне удалось завершить начатый разговор. На моем лице по-прежнему сияла любезная улыбка радушного хозяина, но сердце у меня сжималось от страха.
— Я рассматривал маски ваших выдающихся предков, — произнес он.
Кончиком пальца бывший цензор указал на одну из масок, которая висела слева наверху:
— Вот этот человек. Скажите, пожалуйста, кто это?
— Марк, — ответил я.
— Марк? Какой Марк?
— Правая рука Цезаря в Киликии, — уточнил я.
— Цезаря? Какого Цезаря?
— Нашего Цезаря, — ответил я ему с достоинством. — Какого же еще?
На лице моего собеседника отразилось восхищение, и он произнес извиняющимся тоном:
— О, конечно, конечно. Цезаря.
Я проводил его к остальным гостям. По дороге он сказал мне:
— Знаете, чем вызван мой интерес? Я был поражен тем, что маска вашего Марка как две капли воды похожа на маску моего Гая. Весьма любопытно, не правда ли?
Однако за исключением этого случая мне никогда больше не пришлось испытать никаких волнений. И, если разобраться, почему бы людям пришло в голову сомневаться в моем происхождении? Я был не просто богат, а сказочно богат. Маски висели на своем месте, у всех на виду, и то, что мне не приходилось скрывать их, являлось наилучшим доказательством их подлинности. Как это случается со всеми патрициями, мое прошлое обеспечивало мне состояние, а мое состояние — мое прошлое.
Как бы то ни было, тот разговор в зале масок позволил мне прийти к выводу, что лишних вопросов надлежало избегать. С тех пор, когда приходили гости, я извинялся и говорил, что не хочу докучать друзьям рассказами о древних подвигах — сей довод никогда не вызывал возражений (от подобных рассказов и вправду клонит в сон). Я оказывал одолжения и не испытывал недостатка в клиентах; мной восхищались, и мои враги были достойны восхищения. Меня ненавидели, а маски обеспечивали мне удачу, и я жил счастливо, о чем не уставал говорить и отвечал на ненависть той же монетой.
Когда я уже думал, что биографии предков, стоившие мне таких трудов, оказались совершенно ненужными, мой первенец облачился в тогу. В тот вечер я сказал ему: — Пойдем со мной.
Я отвел его в зал без дверей, где висели маски, и рассказал обо всех и каждом из их достижений. Когда речь шла о военных, я говорил о галльских кампаниях, о героической гибели на полях гражданских войн и во время битв с парфянами. Когда предок был инженером, я рассказывал о строгих геометрических формах лагерей, об искусстве полиорсетики, о стенах в Британии, которые протянулись от одного побережья до другого[7]. Если маска принадлежала политику, я перечислял заслуги, которые обеспечили ему место в Сенате, и каверзы противников во время предвыборной кампании, которые не позволили ему стать консулом. (Было бы неосторожно придумать себе предка-консула, ибо имена людей, достигших этого положения, всегда на слуху, а о тех, кто проигрывает борьбу за почетное место, часто не вспоминают.) Я чувствовал искреннее волнение, ибо в тот день мне открылась истина: вот в чем смысл отцовства — это миг, когда мы перестаем быть точкой в истории рода и превращаемся в строчку, которая соединяет тех, кто ушел, и тех, кому суждено появиться на свет. Я крепко сжал ему руку и потряс ее:
![Пандора в Конго](/storage/book-covers/57/57a42f04f48157d409d5f099804393576914adc0.jpg)
Самое сердце черной Африки. Конго… Пылающая адская бездна… В этих щетинистых зарослях двух ополоумевших от собственной алчности братьев ждет смертельная наживка. На месте найденного золотого прииска британская экспедиция натыкается на страшное, кровожадное племя, обитающее в недрах земли. В их акульих зрачках нет ни грамма любви. Их смех напоминает карканье ворон. Сражение в глубине заколдованной шахты перерастает в дикую бойню, и на этом история только начинается… История убийцы, двух аристократов, одинокого писателя и девушки с горячей кожей цвета молока, рожденной под каменным небом…История, равноценная тысячам обжигающих чашек кофе, лишающая сна, непостижимая для человеческого разума…«Захватывающий, глубокий роман приключений в духе Конрада, Лавкрафта, Киплинга…»El Pais«Сюжетное полотно «Пандоры» соткано с большим мастерством: интрига не раскрывается на протяжении всей книги!..»Solodelibros.es.
![Фунгус](/storage/book-covers/fd/fd6e0ef29f01016a874f02d5322fc355b36d7242.jpg)
1888 год. Хик-Хик – забулдыга, бездомный анархист – находит пристанище в пещере, затерянной в каталонских Пиренеях. В этих безлюдных краях, где проходят тайные тропы контрабандистов, он обнаруживает гигантские антропоморфные грибы, которые случайно пробуждает к жизни. Позже эта разновидность грибов получает название «фунгусы». Пораженный необычайными способностями фунгусов и их сплоченностью, Хик-Хик видит в них орудие для реализации своих желаний: завоевать прекрасную Мейлис, создать анархистское сообщество, основное на истинном братстве, а заодно отомстить всем, кто жестоко с ним обращался, от гражданской гвардии до местного трактирщика, который считает себя хозяином и властелином здешних мест.
![В пьянящей тишине](/storage/book-covers/d8/d8ec8546ccfb5b91fa7ced7ce8294654e6da9450.jpg)
На богом забытый острой в Антарктике приезжает новый метеоролог. И обнаруживает, что его предшественник бесследно исчез. Единственный обитатель острова – смотритель маяка – молчит, явно что-то скрывая. Но вот наступает ночь... Первая в череде безумных ночей! Он должен выжить. Не сойти с ума. И понять, что это за странное существо, с которым столкнула его судьба? Отвратительный монстр? Или самая прекрасная и желанная в мире женщина?
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.
![Преступление доктора Паровозова](/storage/book-covers/2d/2ddfb4b9211ef284b94f4e4cd854714818495b0d.jpg)
Алексей Моторов — автор блестящих воспоминаний о работе в реанимации одной из столичных больниц. Его первая книга «Юные годы медбрата Паровозова» имела огромный читательский успех, стала «Книгой месяца» в книжном магазине «Москва», вошла в лонг-лист премии «Большая книга» и получила Приз читательских симпатий литературной премии «НОС».В «Преступлении доктора Паровозова» Моторов продолжает рассказ о своей жизни. Его студенческие годы пришлись на бурные и голодные девяностые. Кем он только не работал, учась в мединституте, прежде чем стать врачом в 1-й Градской! Остроумно и увлекательно он описывает безумные больничные будни, смешные и драматические случаи из своей практики, детство в пионерлагерях конца семидесятых и октябрьский путч 93-го, когда ему, врачу-урологу, пришлось оперировать необычных пациентов.
![Леонардо да Винчи](/storage/book-covers/08/0825941a444928bccf24c58197a47db63f410f71.jpg)
Автор книг о Джобсе и Эйнштейне на сей раз обратился к биографии титана Ренессанса — Леонардо да Винчи. Айзексон прежде всего обращает внимание на редкое сочетание пытливого ума ученого и фантазии художника. Свои познания в анатомии, математике, оптике он применял и изобретая летательные аппараты или катапульты, и рассчитывая перспективу в «Тайной вечере» или наделяя Мону Лизу ее загадочной улыбкой. На стыке науки и искусств и рождались шедевры Леонардо. Леонардо был гением, но это еще не все: он был олицетворением всемирного разума, стремившегося постичь весь сотворенный мир и осмыслить место человека в нем.
![Правда о деле Гарри Квеберта](/storage/book-covers/dc/dc06631e66dab59729a10261cbb55e76b5710099.jpg)
«Правда о деле Гарри Квеберта» вышла в 2012 году и сразу стала бестселлером. Едва появившись на прилавках, книга в одной только Франции разошлась огромным тиражом и была переведена на тридцать языков, а ее автор, двадцатисемилетний швейцарец Жоэль Диккер, получил Гран-при Французской академии за лучший роман и Гонкуровскую премию лицеистов. Действие этой истории с головокружительным сюжетом и неожиданным концом происходит в США. Молодой успешный романист Маркус Гольдман мается от отсутствия вдохновения и отправляется за помощью к своему учителю, знаменитому писателю Гарри Квеберту.
![Книга Балтиморов](/storage/book-covers/65/65f6765b1a63d0583786840a788f0093e1a4723c.jpg)
После «Правды о деле Гарри Квеберта», выдержавшей тираж в несколько миллионов и принесшей автору Гран-при Французской академии и Гонкуровскую премию лицеистов, новый роман тридцатилетнего швейцарца Жоэля Диккера сразу занял верхние строчки в рейтингах продаж. В «Книге Балтиморов» Диккер вновь выводит на сцену героя своего нашумевшего бестселлера — молодого писателя Маркуса Гольдмана. В этой семейной саге с почти детективным сюжетом Маркус расследует тайны близких ему людей. С детства его восхищала богатая и успешная ветвь семейства Гольдманов из Балтимора.