Женька - [9]
В одном из залов Женька вдруг исчезла. Стояла рядом и как провалилась. Неожиданно Булатов увидел ее за толстой стеной льда в торце зала. Как она туда попала? Так же вдруг Женька появилась с ним рядом. На лице играла плутоватая улыбка.
— Чудеса, да и только, — качнул головой Булатов.
— Этот дворец я дарю вам на память, — сказала Женька и хитровато посмотрела на него.
— Спасибо. Я в долгу не останусь. — Булатов вспомнил, что и у него есть в Ленинграде любимый дворец, который он сможет подарить Женьке — Петергофский.
Когда они снова поднялись наружу, Булатов мгновенно почувствовал разницу температур: внизу будто трещала морозами зима, наверху буйствовало цветами лето. Хотя наружный градусник показывал всего плюс пять.
— В тундре таких вот замерзших озер много, — рассказывала Женька, — говорят, что им миллионы лет. Когда здесь вырубали камеры, находили вмерзших в лед диковинных рыбок. И вообще, тундра хранит еще много загадок. Недалеко от Алайхи есть, например, кладбище мамонтов. Правда, правда. Вечная мерзлота — прекрасный консервант. Говорят, что покойники на местных кладбищах сохраняются столетиями.
Женька замолчала, потом тихо спросила:
— Вам не страшно, когда вы пытаетесь думать на столетия вперед?
— Страшно подумать, что у меня всего четыре дня осталось до возвращения в Ленинград, — отшутился Булатов. — Что будет через сто лет, лучше не думать.
На пристани их ждали Дмитрий Дмитриевич и Ангелина Ивановна. С ними был еще какой-то бородач. Женька заволновалась.
— Что-то случилось…
Дмитрий Дмитриевич встретил Булатова и Женьку виноватым взглядом. Ангелина Ивановна взяла Булатова под руку и на правах хозяйки представила бородачу. Тот назвался Зуевым, руководителем изыскательской экспедиции, и подал Булатову сложенную вчетверо бумажку.
Прочитав записку, Булатов хотел сразу и наотрез отказаться. Но, встретив умоляющий взгляд Зуева, задумался.
— К первому сентября я должен быть в Ленинграде, — сказал он.
— Мы отправим вас в Алайху вертолетом. И далее обеспечим «зеленую улицу».
— Хорошо. — Булатов повернулся к Женьке, взял ее за плечи, посмотрел в глаза. И в голубой их глубине увидел свое отражение. — Извини, там человеку худо, коллега просит помощи. Не огорчайся. Я надеюсь, что мы еще и океан с тобой посмотрим, и пирогов поедим, которые Ангелина Ивановна обещала.
Женька смотрела снизу вверх, не отводя глаз, и было в этом взгляде что-то по-взрослому тревожное.
— Помните, это Север, — сказала она, — ведите себя благоразумно. Хорошо?
— Хорошо.
Зуев пригласил его в свой катер — со стационарным мотором, высоким лобовым стеклом, полумягкими креслами. Сразу вырулил на стремнину и взял курс в сторону океана.
Коллега из Алайхской больницы, которому Булатов ассистировал в день приезда, писал, что не может справиться с открывшимся кровотечением у больного, и просил его срочно приехать в лагерь изыскателей.
— Когда это случилось? — спросил Булатов Зуева.
— Вчера ночью. Врача к нам доставили вертолетом, и вчера он сделал операцию. Больной оказался нетранспортабельным. А сегодня утром попросил меня отвезти вам записку. Вертолета нет, пришлось морем.
За разговорами о Севере, о местных промыслах, о живущих здесь людях время летело быстро. Но вскоре Булатов затосковал по тверди земной, захотелось ступить ногами на что-то более устойчивое, чем днище катера. Хотя волна в море была и не очень высокая, но каждый ее удар по металлическому каркасу катера отдавался болью в позвоночнике. Не спасало даже полумягкое кресло. И Булатов большую часть пути простоял в буквальном смысле на полусогнутых ногах. Пять часов пути показались вечностью.
Потом была работа. Трудная и тревожная. Коллега из Алайхи выполнил смелую и мастерскую операцию. Но из-за отсутствия стационарной аппаратуры просто физически не смог предотвратить неприятного сюрприза. Вдвоем они все-таки нашли выход, кровотечение остановили, организовали прямое переливание крови, и, когда жизнь больного была уже вне опасности, Булатов взглянул на календарь. Оказывается, прошло почти двое суток. Он заторопился, потребовал как можно скорее отправить его на метеостанцию.
Зуев виновато опускал глаза. Над тундрой висело неподвижное одеяло тумана, причем такого плотного, что стоящие в тридцати метрах друг от друга домики не просматривались. Было ясно без слов, что в такую погоду не только вертолеты, даже чайки летать не могли.
— Пойдем морем, — настаивал Булатов, хотя понимал, что проявляет то самое неблагоразумие, от которого хотела предостеречь его Женька. Зуев связался с метеостанцией, выяснил прогноз и, убедившись, что в ближайшие сутки перемен к лучшему не будет, пообещал Авдеевым доставить Булатова через пять часов морем.
Вода в океане была тихой, и шли они на катере быстро и уверенно. Порой Булатову казалось даже, что катер скользит не по воде, а в облаках, в каком-то нереальном мире. Навалилась накопленная за двое суток усталость и он, поудобнее привалившись к борту, уснул. А когда проснулся, понял, что катер сидит на мели. Зуев в тумане потерял ориентировку и сбился с фарватера, вошел не в тот рукав. Положение усугублялось тем, что вместе с густым туманом землю начала укутывать темнота застигшей их ночи…
![К своей звезде](/storage/book-covers/e2/e2c29698bfac9fe9877823fda742daf04cac04ba.jpg)
Роман-дилогия «К своей звезде» посвящен жизни летчиков военной авиации. Его герои – пилоты, командиры и подчиненные, их друзья и близкие, жены и дети, – живут своими особенными, непростыми судьбами. В них тесно переплетаются разные мотивы и устремления – здесь и достижение высот летного мастерства, и любовь к близким, и необходимость поступаться личными интересами для защиты своей страны, и нежелание переступать через свою честь, и многое другое. Герои по-разному смотрят на жизнь, по-разному складываются и их пути, но и преодолевая обстоятельства, они не изменяют себе.Этот роман – гимн НАСТОЯЩИМ офицерам, истинным патриотам и тем, для кого все также важны честь и профессионализм.
![Потому что люблю](/storage/book-covers/14/14d6b3e24397cbaf92d1e87855d3bcd0ef91fbab.jpg)
Три повести Аркадия Пинчука: «Хочу жить», «Потому что люблю» и «Много — мало» — это лирические раздумья автора о дружбе и любви, о чести и преданности, о высокой ответственности перед временем молодых людей, которым доверено самое святое — защита Родины. Все три повести о военных летчиках.
![Новая Афи](/storage/book-covers/d8/d817e480070a7c988c8b51a5e0709809e13c3b6b.jpg)
Выбор книжного клуба Риз Уизерспун. Это современная история о бесхитростной девушке, которая не потеряла, а нашла себя в большом городе. «Безумно богатые азиаты» Западной Африки. Гана, наши дни. Молодая швея Афи выходит замуж за богатого и красивого Эли. Она почти не знает его, но соглашается на брак ради спасения семьи. Эли давно любит другую, однако родители категорически против его выбора. Они надеются, что с появлением Афи все изменится в жизни сына. Афи быстро влюбляется в доброго, красивого и щедрого Эли.
![Наша остановка](/storage/book-covers/89/8914c5a1e36fe773c643db15b08450b338e8dd68.jpg)
Надя садится на этот ранний поезд в метро каждое утро… ну, почти каждое утро. За исключением дней, когда просыпает. Или выпивает слишком много вина в гостях у подруги. Или что-нибудь еще. Дэниэл не пропускает этот ранний поезд никогда – просто у него бессонница. А еще он неравнодушен к Наде, но стесняется подойти. Стесняется настолько, что решает обратиться к «прекрасной незнакомке» через объявление в газете. Но есть ли шанс познакомиться таким старомодным способом в современном мегаполисе, с его быстрым темпом и шумным метро, с его неоновыми огнями и непременными стаканчиками кофе по утрам? В мегаполисе, где так легко разминуться и разъехаться навсегда…
![Оправдание и спасение](/storage/book-covers/6f/6f519de9676c1b0411e0f7ad473178ef7d80c5b6.jpg)
«По выходным Вера с Викентием ездили на дачу, Тася всегда с ними. Возвращалась с цветами, свежая, веселая, фотографии с собой привозит — Викентий их там фотографировал. На снимках все радостные — Вера, Тася, сам Викентий, все улыбаются. Дорик разглядывал фотографии, только губы поджимал. — Плохо все это кончится, я вам говорю…».
![Царевна-Лебедь](/storage/book-covers/33/33e5288077e85d6406638a25f898006104ebb892.jpg)
«До дома я несусь галопом, смеюсь, задыхаюсь и никак не могу понять: что же со мной сейчас случилось? …И это-таки была настоящая любовь. Я посвящал ей стихи и видел ее во сне».
![Не говори любви «прощай»](/storage/book-covers/21/210c41fa14e1c6c44df4d52c5c1bf2396c29bcca.jpg)
Свадьба… Сколько книг о любви заканчиваются этим радостным событием, за которым — безоблачное и безграничное счастье! Но это книги. В жизни, порой, со свадьбы все только начинается… Мужчина и женщина друг для друга — два непознанных мира. Они могут подарить друг другу радость и любовь, а могут обречь на вечные страдания. И только мудрое и любящее сердце способно понять и простить. Хотя иногда это так трудно сделать…
![Я уезжаю!](/storage/book-covers/2a/2a0c82e7e14e0a4b954784c45f87dbbe904134d1.jpg)
Что вдохновляет нас так же сильно, как любовь? Конечно, путешествия! Семнадцатилетней Норе Холмс сказочно повезло: ее дедушка, признанный художник, дарит ей чудесную летнюю поездку в Европу. Теперь Нора – участник программы Общества молодых художников, и едет знакомиться с шедеврами мировой живописи и совершенствовать свой талант. Но, собираясь в эту поездку мечты, Нора даже не подозревает, сколько сюрпризов ждет ее на пути, и как сильно изменится ее жизнь… Любовь, искусство, новые города и встречи – это лишь малая часть того, что ей предстоит.«Забавная и веселая история о том, как, потеряв карту, можно найти путь к себе и без нее!» Дженнифер Вайнер, автор № 1 The New York TimesДана Швартц – писатель и журналист из Нью-Йорка.