Жажда - [188]

Шрифт
Интервал

Улица стала шире. Прежде, когда по ней скакал Миклош, приходилось прижиматься к забору, чтобы не отдавил босых ног или не огрел плеткой.

Вот здесь когда-то была примэрия. Во дворе ее Анна видела разбойника Софрона Бришкэлау. Софрон дрался с жандармами и после этого лежал весь в крови, закованный в цепи. Пять дней ловили его по лесам, и когда никто не ждал, пули Софрона настигали жандармов. В конце концов поймали молодца. Помещик оплатил из своего кармана пятерым крестьянам Лунки дорогу до Дебрецена, чтобы они посмотрели собственными глазами, как будут вешать Софрона. Поднявшись на табурет с петлей на шее, Софрон стал петь молитвы и пел их добрых два часа.

Власти должны были с этим примириться — такова была последняя воля приговоренного. Господа только удивлялись, откуда разбойник знает столько молитв, а Софрон пел и пел на весь Дебрецен. Тогда жандармам приказали звонить в колокола, чтобы заглушить пение, но Софрон запел еще громче, и колоколов не стало слышно. Когда прошло два часа, Софрон уронил голову на грудь, подошел палач, поцеловал его руки, попросил прощения и только после этого ударом ноги выбил из-под ног табуретку. Люди говорили, что Софрон пел, чтобы дать время Иошке Собри выручить его. Собри не смог прийти, но вскоре ворвался в дом судьи и зарезал его. Бедный Софрон — храбрый был человек.

Старуха устала. «Много же воды, должно быть, в человеке, ежели он так потеет. А тут еще пыль. Повозятся со мной, прежде чем отмоют. Ничего, руки не отвалятся, я ведь легкая, как перышко. Разрослось село. Прежде отсюда начинался выгон, а теперь дворы каких-то незнакомых крестьян».

— Батюшки-светы, бабушка Анна, куда это вы? — послышался вдруг женский голос. — Уж не в церковь ли так принарядились?

— А ты кто такая? — рассердилась старуха.

— Я-то? Ливия Пэпучелу.

— Не знаю такой. Сколько тебе лет?

— Двадцать шесть исполнится по осени.

— Подышать вышла чистым воздухом.

— Целую ручки, бабушка.

Почтительность Ливии тронула старуху, но она ничего не ответила.

Наконец село кончилось. Места эти запомнились Анне еще лучше. Прохладный ветерок обвевал лицо.

Если бы не старость, Анна с удовольствием вспахала бы теперь одну-две борозды. Она давно мечтала об этом. Михай не позволял ей пахать, считая грехом доверять плуг женщине.

Довольная собой, Анна продолжала шагать по дороге. Здесь за селом она могла вволю наговориться сама с собой.

— Эмилия, Эмилия, растила я тебя и учила, а ничего из тебя не вышло. Тряпка, а не человек. Пляшешь под дудочку этого калеки. Смотри, не покарал бы тебя господь. Он все помнит, ничего не забывает. — Старухой снова овладело знакомое ей чувство ярости. Будь у нее силы, она могла бы убить любого, кто встал на ее пути. «Лучше бы я померла еще давно, когда хворала желтухой, — подумала она. — Здесь должна начинаться земля Гэврилэ Урсу. Хорошая земля. Как же ты, Эмилия, дозволила, как допустила, чтобы он разбазарил твою землю. И ради кого? Ради босяков и голодранцев! А ты? Вместо того чтобы вызвать лекарей, связать безумца и отправить его в желтый дом, снова покоряешься ему. А еще клятву дала! Ну нет, так не пойдет! Не пойдет, разрази вас бог. Расточители! Да кто они такие, эти голодранцы, чтобы отдавать им землю? Где у них деньги, чтобы заплатить? По какому праву однорукий хозяйничает на чужой земле?

В приступе ярости старуха подумала, не вернуться ли ей обратно, чтобы переломать все дома, а когда вернется однорукий, повалить его на землю и вытоптать каблуками глаза.

«Нет, надо спешить», — подумала Анна и, сойдя с дороги, пошла по вспаханным полям. За наделом Урсу лежал самый лучший кусок их земли. Идти стало трудней, Анна часто спотыкалась, и ей все время хотелось вытянуть вперед руки, чтобы не упасть. Палка глубоко уходила в рыхлую землю, словно хотела утащить ее за собой, и старуха с трудом вытаскивала ее обратно, обливаясь горячим потом и теряя последние силы.

Анна упала. Руки и колени погрузились в мягкую землю, лоб болел от удара. Не в силах больше сдерживаться, старуха горько расплакалась, и ей показалось, что сама жизнь вытекает из нее вместе со слезами. Скорчившись в комочек, она тихо стонала от бесконечном жалости к самой себе. Старая, слепая, проработавшая всю жизнь, она умирает здесь одинокая, как собака. Несколько раз Анна пыталась встать, и, возможно, будь у нее трость, она поднялась бы. Но дорогая, подаренная Михаю самим Эстергази трость куда-то исчезла — наверно, отлетела при падении. Лучше было бы подарить ее дядюшке Микулае, чем терять среди поля. Он очень полюбил эту трость, когда состарился и потерял зрение.

— Вот и конец, — пробормотала старуха. — Отсюда, с моей земли, меня никто не посмеет согнать.

Старуха мысленно попрощалась с внуками и Эмилией, слишком взволнованная, чтобы снова упрекать дочь. Она сама виновата, что не сумела воспитать девочку. А потом было поздно. Эмилия вышла замуж, возомнила себя барыней, да и книг слишком много читала. Рыдая, старуха попрощалась со всеми по очереди и закрыла глаза.

Вокруг было тихо, только неумолчно звенело поле.


Очнувшись, Анна почувствовала, что вся закоченела. Суставы словно заржавели, и она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Старуха знала, как опасно засыпать на свежевспаханной земле. «Непременно схватишь горячку. Земля тянет меня в глубину, и не миновать могилы». Анне стало страшно, и, собравшись с силами, она села. Вдруг ей показалось, что она видит деревья, сверкающий Теуз, людей за плугом. Старуха протерла слепые глаза. Нет, это только видение. Анна попробовала ползти, приподнимаясь на руках, и вдруг натолкнулась на трость. Обрадованная, она вытерла ее юбкой, воткнула в землю и, навалившись всем телом, медленно поднялась на ноги.


Рекомендуем почитать
Сквозняк и другие

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Старость мальчика

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


94, или Охота на спящего Единокрыла

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Изобрети нежность

Повесть Е. Титаренко «Изобрети нежность» – психологический детектив, в котором интрига служит выявлению душевной стойкости главного героя – тринадцатилетнего Павлика. Основная мысль повести состоит в том, что человек начинается с нежности, с заботы о другой человеке, с осознания долга перед обществом. Автор умело строит занимательный сюжет, но фабульная интрига нигде не превращается в самоцель, все сюжетные сплетения подчинены идейно-художественным задачам.


Изъято при обыске

О трудной молодости магнитогорской девушки, мечтающей стать писательницей.


Мед для медведей

Супружеская чета, Пол и Белинда Хасси из Англии, едет в советский Ленинград, чтобы подзаработать на контрабанде. Российские спецслужбы и таинственная организация «Англо-русс» пытаются использовать Пола в своих целях, а несчастную Белинду накачивают наркотиками…