Записки Клуба Лазаря - [3]
— Все там будем, — сказал я, насухо вытирая инструменты, прежде чем убрать.
Незнакомец продолжал внимательно рассматривать вскрытый труп.
— В могиле — возможно, но точно не здесь, — сказал он, даже не удосужившись вытащить изо рта сигару и оторвать взгляд от тела.
— Скорее всего вы, сэр, будете избавлены от подобной участи. А этот несчастный поступил сюда из работного дома, но мог с таким же успехом попасть на операционный стол и из тюрьмы.
Он смерил меня долгим взглядом и лишь после этого вытащил сигару.
— Значит, его не вытащили из могилы? Я думал, именно так вы добываете тела.
Его слова вызвали у меня улыбку.
— Вы начитались бульварных романов, мой друг. Этот грязный промысел прекратился более двадцати лет назад, с принятием Анатомического акта. Теперь мы получаем тела на вполне законном основании из больниц или работных домов; обычно это люди, которых не на что хоронить. И боюсь, их не так уж и мало.
Я снял медицинский халат и повесил на гвоздь, а затем попытался выяснить, кем же все-таки был мой визитер.
— Не помню, чтобы встречал вас раньше. Вы ведь не мой студент, не так ли?
Сигара больше не дымила — теперь он искал взглядом место, куда можно выбросить окурок. На мгновение я испугался, что он решит кинуть ее в выпотрошенный труп, но, к моему облегчению, незнакомец убрал окурок в карман сюртука.
— О нет, — отозвался он, снова уставившись на труп. — Думаю, я уже староват, чтобы осваивать новую профессию. Я лишь недавно стал мастером в одном деле и думаю пока что остановиться, если вы не возражаете. — Он поднял глаза и протянул мне руку. — Доктор Филиппс, позвольте представиться. Меня зовут Брюнель.
— Изамбард Кингдом Брюнель? — спросил я, понимая теперь, почему этот человек показался мне знакомым. Он стал знаменитым благодаря своим инженерным разработкам, и его фотографии часто печатались вместе со статьями о созданных им изобретениях.
Его рукопожатие доказало, что за болезненной внешностью скрывалась недюжинная сила. Он снова посмотрел на труп.
— Да, инженер.
— Весь Лондон говорит о вашем корабле. Когда он будет спущен на воду?
— Если вы не против, то сейчас мне не хотелось бы разговаривать на эту тему, — отрезал он. — Этот корабль стал проклятием моей жизни.
Его резкий ответ ничуть не удивил меня. За весь 1857 год не проходило и недели, чтобы газеты не печатали очередные материалы о трудностях, связанных с постройкой корабля, а теперь, когда судно было почти готово, журналисты с удовольствием делали прогнозы, что Брюнелю никогда не удастся спустить корабль на воду. Кроме всего прочего, он был едва ли не самым большим из всех когда-либо существовавших кораблей.
Нужно было сменить тему разговора.
— Что привело вас сюда, в больницу Святого Фомы, сэр? Я не привык к тому, что мои лекции посещают столь заслуженные люди.
Выражение лица Брюнеля немного смягчилось.
— Извините за мою резкость, доктор. Последние месяцы выдались для меня особенно напряженными. Я пришел сюда, поскольку мне сказали, что вы один из лучших хирургов в Лондоне. Надеюсь, в моем визите нет ничего предосудительного?
— Вы льстите мне, сэр. Нет, конечно. Я рад, что вы выделили время для посещения маленького представления, которое я здесь устроил.
Казалось, он не слушает меня, поскольку труп снова завладел его вниманием, поэтому я позвал Уильяма, чтобы тот убрал отвлекающий предмет.
— Я слишком много времени провожу среди машин, доктор, — признался Брюнель с легким сожалением в голосе. — Всю свою жизнь я посвятил механике. И, думаю, наступил момент узнать кое-что о механизме, которым является мое тело. Только молю Бога о том, чтобы меня не превратили в металлолом, как этого беднягу, когда мои котлы выйдут из строя.
Послышался грохот — это Уильям задел столом на колесиках дверь. Я подумал, что он наверняка опять пил спирт из кладовой.
— Осторожнее, Уильям! — крикнул я, не желая еще больше огорчать моего визитера неуважительным отношением к мертвецу. Хотя, по правде говоря, мне было абсолютно все равно. Мертвые они и есть мертвые. Им наплевать, закапываешь ты их в яму, режешь на части или сжигаешь. Правда, тела в больнице Святого Фомы ожидала не столь бессмысленная судьба. После того как труп изучался до последней косточки, Уильям собирал все, что от него осталось, относил в подвал и варил в большом котле, чтобы очистить кости от остатков плоти. Затем кости отдавали артикулятору, тот покупал их за небольшую плату, и Уильям всегда делил ее поровну со мной. Из костей собирали скелеты, которые покупали студенты в качестве анатомических образцов.
Я отправился за пальто, а Брюнель в это время расстегнул ремешок, который был перекинут у него через плечо, и достал из-за спины кожаную сумку. Открыв застежку, он показал ее содержимое — с дюжину стоявших в ряд сигар. Наверное, это был самый большой портсигар, который я когда-либо видел. Брюнель был явно не из тех людей, которые предпочитают размениваться по мелочам. Он вытащил сигару, осторожно положил ее в рот, смочил слюной кончик, затем откусил его и сплюнул на пол. Когда он поднес спичку к свернутому табачному листу, от него поднялось облако дыма и распространился едкий аромат, который не смог перебить даже пропитавший воздух запах бальзамирующего спирта. Одной затяжки было достаточно, чтобы поднять Брюнелю настроение.
![Явление Сатаны. Записки провинциального сыщика](/storage/book-covers/12/1241ee81eec4d835c6e6a09e79ada0c358058147.jpg)
Маленький провинциальный городок сотрясает череда страшных и загадочных смертей. Люди разных возрастов и социального положения умирают с гримасами ужаса на лицах. Чудом спасшиеся сходят с ума. Что это? Козни дьявола или дело рук человеческих? Ротмистр Шванин выведет злодеев на чистую воду.
![Побег из Фестунг Бреслау](/storage/book-covers/63/631486f9d6414f087ac76af25c62f0807d28a616.jpg)
Немцы защищали Бреслау от Красной Армии с зимы 1945 года, капитулировав только 6 мая. В этих драматических обстоятельствах идёт расследование таинственных смертей людей, связанных с вывозом из города произведений искусства. Главные герои, офицер абвера (выпускник Оксфорда и пацифист) Шильке и таинственный индивидуум по имени Холмс, стараются не только выжить в войне, но и обеспечить себе после войны жизнь получше.
![Насмешки на ладони, или вздорный ридикюль](/storage/book-covers/b7/b7b29171ab0edc55e962e7532e61bf9fa75a13a5.jpg)
Забавная, вздорная и безнадежная саркастически-абсурдистская конструкция, в которую хочется заглядывать каждый день.
![Изумрудный шторм](/storage/book-covers/6c/6c5fb5ac5442d25c325e2ace7fbe1f904f4ac490.jpg)
Франция, начало XIX века. Воссоединившись со своей женой и маленьким сыном, знаменитый авантюрист Итан Гейдж решил, что хватит с него приключений и опасностей – пришло время удалиться на покой и насладиться тихим семейным счастьем. Но увы, этим мечтам не суждено было сбыться. Оказавшись в Париже и пытаясь продать свой боевой трофей – огромный изумруд, – Гейдж попал в лапы наполеоновских жандармов. Те захватили в плен его семью и пригрозили, что без жалости убьют их, если Итан не поможет жандармам отыскать древний ацтекский клад, из которого в свое время был взят тот самый изумруд.
![Нострадамус](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Либретто грандиозного мюзикла «Нострадамус» насыщено эффектами большого музыкального шоу. Костюмно- историческое действо с атрибутами мистико-философского и развлекательного плана. Кипящие страсти блистательного двора Медичи, инфернальное общение ясновидца с высшими силами, его неземная любовь, столкнувшаяся с королевским коварством, с прослойками юмористических специй и современных деликатесов.
![Скрипка некроманта](/storage/book-covers/40/4090933b963e47faefd5a7b81df477f2b50959ad.jpg)
На Рождество в Ригу приглашают артистов-гастролеров, которые дают концерты в доме Черноголовых. Среди артистов присутствует юный итальянский скрипач-вундеркинд Никколо Манчини — странный, болезненный мальчик, которого нещадно эксплуатирует родной отец.Во время приема пропадает очень дорогая скрипка работы мастера Гварнери, которую вундеркинду дал на время гастролей, но отнюдь не подарил, богатый меценат. Поисками инструмента занимается Иван Андреевич Крылов. Ему, как всегда, помогают воспитанница княгини Маша Сумарокова, химик Давид Иероним Гриндель и физик Георг Фридрих Паррот.