За стенами собачьего музея - [29]

Шрифт
Интервал

— Что ты имеешь в виду? При чем тут это? Хочешь сказать, я порождаю зло?

— Нет. Просто замени слово «зло» словом «смятение». Но вполне возможно, что и в нем таится изрядная толика зла. — Она прикрыла глаза.


Реакция Клэр на мой рассказ о том, что я в одно время с ней был тогда на постоялом дворе в Сару оказалась по меньшей мере странной: она улыбнулась и похлопала здоровой рукой по постели, как будто аплодируя. Можно было подумать, будто ей и самой не раз приходилось переживать точно такое же провидение, или колдовскую эмпатию, или как еще там называют подобную чертовщину.

— Разве тебя это не пугает?

— Раньше, может, и напугало бы. А теперь лишь помогает лучше понимать многие вещи. Как людям, которые умирают, а потом возвращаются к жизни. У всех у них после этого появляется одно общее качество: они больше не боятся умереть, поскольку знают, что именно ждет их на том свете и что это прекрасно. Попутешествовав и получив возможность получше разобраться в самой себе, я стала бояться гораздо меньше. И вообще теперь отношусь к себе гораздо лучше. Я действительно лучше, чем большинство других людей. Более умная, добрая… и все такое.

Я рада, что ты был там и знаешь, на что это похоже. Я помню этого водителя. Он был такой молодой. Я и тогда знала, что парень заинтересовался мной, поскольку он буквально глаз с меня не сводил. Но так ничего и не предпринял — уж больно он был застенчив и не уверен в себе. Так и сидел с остальными водителями и пил скотч, а затем бухнулся лицом на стол и отключился! Когда мы уходили спать, он все еще так там и лежал.


Банан — самый демократичный из фруктов: кто бы его ни ел, все выглядят одинаково смешно.

Бронз Сидни, Кумпол, я и доктор Билл Розенберг, наш сосед, стояли возле развалин нашего дома в Санта-Барбаре и ели бананы. Кумполу бананы очищал я.

— Билл, это твоим одеколоном повеяло, или ты просто не сдержался?

— По-моему, в тебе просто говорит обида на то, что твой дом теперь выглядит, как небольшое поле для гольфа.

— У нас есть страховка.

Сидни с удивлением посмотрела на меня.

— Надеюсь, ты не собираешься отстраивать его заново? — Не-а. Похоже, нам обоим больше не очень-то хочется здесь жить.

Билл доел свой банан и бросил кожуру туда, где раньше был мой сад.

— Но ведь ваша квартира в Лос-Анджелесе тоже накрылась. Где же вы тогда собираетесь жить? — Тут он подозрительно сдвинул брови. — Уж не хотите ли вы снова зажить вместе?

Тут мы с Сидни хором ответили:

— Нет!

— Гарри на несколько недель уезжает на Средний Восток.

— Я решу, как поступить, когда вернусь. Может, если я все же возьмусь за работу, мне и вообще пока не потребуется жилье. Проект намечается всерьез и надолго. Так что я должен буду постоянно присутствовать на стройплощадке.

— А что за проект?

Я доел свой банан и швырнул кожуру туда же, куда незадолго до этого Билл.

— Собачий музей в Сару. Кумпол медленно завилял хвостом.

— Собачий музей? А пса ты, значит, собираешься взять с собой в качестве технического консультанта? -фыркнул Билл.

— Он действительно отправляется со мной. Они хотят, чтобы Кумпол послужил моделью для статуи над главным входом.

— С чего бы это?

— А с того, что он верз.

— Да, Гарри, это, конечно, многое объясняет. Сидни взглянула на меня.

— Ты что — и в самом деле собираешься взять его с собой?

— Обязательно. Даже успел сделать ему все необходимые прививки.

— Кому нужен собачий музей в Сару? Ведь это там, кажется, постоянно воюют с фундаменталистами? Вчера вечером об этом как раз говорили в новостях. Лично я на твоем месте, Гарри, держался бы подальше от этого арабского бардака. Если не хочешь, чтобы тебе всадили в задницу ятаган из рога носорога. — Рисковый парень Билл взял еще один банан из грозди, которую держала Сидни, и принялся его чистить. Мы с интересом наблюдали за ним.

Новый день в Санта-Барбаре вроде обещал быть погожим. Единственное, что его омрачало, так это раскинувшийся перед нами ландшафт: бывшее владение Радклиффа, которое сейчас здорово напоминало местность, где недавно взорвалась небольшая атомная бомба.

Розенберг позвонил почти сразу после землетрясения, дабы сообщить нам, что от нашего дома почти ничего не осталось. И вот, наконец, мы в первый раз собрались и приехали посмотреть на повреждения. Собственно, это были скорее не повреждения, а полное разрушение и исчезновение. Честно говоря, больше всего я был потрясен не тем, что осталось, а тем, что исчезло. Ладно, допустим, земля разинула свою огромную пасть и кое-что поглотила, а остальное искрошила в пыль своими зубищами. Все это я готов понять и смириться, но ведь на том месте, где совсем недавно стоял большой и тщательно отделанный дом, просто практически ничего не осталось. И дело тут совсем не в том, что любые творения Гарри Радклиффа способны выдержать полную толику гнева Господня, а в том, что ведь проклятый дом попросту взял да и исчез!

— Такое впечатление, будто появилась какая-то летающая тарелка, всосала его в свой трюм и умчалась обратно к себе на Сатурн.

— Интересно, что ты сейчас чувствуешь, Гарри?

Я взглянул на Сидни и прищурился, поскольку утреннее солнце из-за ее плеча било мне прямо в глаза.


Еще от автора Джонатан Кэрролл
Страна смеха

Джонатан Кэрролл — американец, живущий в Вене. Его называют достойным продолжателем традиций, как знаменитого однофамильца, так и Г. Г. Маркеса, и не без изрядной примеси Ричарда Баха. «Страна смеха» — дебютный роман Кэрролла, до сих пор считающийся многими едва ли не вершиной его творчества. Это книга о любви как методе художественного творчества, о лабиринтах наваждения и о прикладной зоолингвистике (говорящих собаках).


Свадьба палочек

Когда с вами происходит нечто особенное, найдите поблизости подходящую палочку — и не прогадаете. Это может быть встреча с любимым человеком или его внезапная смерть, явление призрака прошлого или будущего, убийственное выступление румынского чревовещателя по имени Чудовищный Шумда или зрелище Пса, застилающего постель.Когда палочек соберется много, устройте им огненную свадьбу.


Голос нашей тени

В древней европейской столице — Вене — молодой американский писатель пытается заглушить давний комплекс вины, связанный с трагической смертью старшего брата. Заводя новые знакомства, позволяя себе влюбиться, он даже не догадывается, что скоро услышит замогильный клекот заводных птиц и треск пламени из цилиндра мертвого иллюзиониста.


Деревянное море

Фрэнни Маккейб, начальник полиции городка Крейнс-Вью, известный читателям по романам «Поцеловать Осиное Гнездо» и «Свадьба палочек», приютил в своем кабинете хромого одноглазого бультерьера.Собака сдохла. Но в могиле оставаться не пожелала.Тут-то все и началось.Выведет ли волшебное разноцветное перо нашего героя из лабиринта фантасмагории?


Белые яблоки

Неутомимый бабник Винсент Эгрих умер. Но возвращен к жизни ангелами-хранителями – ангелами и в прямом смысле, и в переносном – в обличье двух прекрасных женщин, чтобы защитить от сил Хаоса своего еще не рожденного сына, которому суждено восстановить мировую гармонию. Но в первую очередь Этрих должен вспомнить обстоятельства собственной смерти…Впервые на русском.


По ту сторону безмолвия

В жизни Макса Фишера все складывается удачно. Его комикс «Скрепка» пользуется устойчивой популярностью у широкой публики и благосклонностью у высоколобых критиков, его новая любовь Лили отвечает ему взаимностью, а ее десятилетний сын Линкольн души в нем не чает. Но в прошлом, по ту сторону безмолвия, таятся призраки, угрожающие его счастью, рассудку и самой ткани бытия...


Рекомендуем почитать
Деньги

Молодой преуспевающий английский бизнесмен, занимающийся созданием рекламных роликов для товаров сомнительного свойства, получает заманчивое предложение — снять полнометражный фильм в США. Он прилетает в Нью-Йорк, и начинается полная неразбериха, в которой мелькают бесчисленные женщины, наркотики, спиртное. В этой — порой смешной, а порой опасной — круговерти герой остается до конца… пока не понимает, что его очень крупно «кинули».


Анатом

Средневековье. Свирепствует Инквизиция. Миром правит Церковь. Некий врач — весьма опытный анатом и лекарь, чьими услугами пользуется сам Папа — делает ошеломляющее открытие: поведением женщины, равно как ее настроением и здоровьем, ведает один единственный орган, именуемый Amore Veneris, то есть клитор...В октябре 1996 г. жюри Фонда Амалии Лакроче де Фортабат (Аргентина) присудило Главную премию роману «Анатом», однако из-за разразившегося вокруг этого произведения скандала, вручение премии так и не состоялось.


Из Африки

От издателя:Карен Бликсен, датская баронесса, — одна из самых оригинальных писательниц XX века. Ее творчество уникально, поскольку сочетает в себе элементы самых разных жанров — от триллера до путевых заметок, от философской прозы до лирической комедии. «Из Африки» — главная ее книга, которая неоднократно выдвигалась на Нобелевскую премию; по ней Сидни Поллак снял одноименный фильм (Мерил Стрип, Роберт Редфорд, Клаус Мария Брандауэр), получивший «Оскара» в пяти номинациях.Этот роман — воспоминание о долгих годах, прожитых Бликсен в Африке, о приключениях, опасностях и, конечно же, людях, влюбленных, как и она сама, в этот странный, неповторимый, чарующий континент.


Столпы Земли

Англия, XII век. Смутное время, жестокая эпоха, необузданные нравы, падение моральных устоев… Добро и зло меняются местами и подчас становятся неотличимыми друг от друга. Грандиозная панорама самых темных лет в истории Англии — борьба за престол, междоусобные войны, предательство церкви, — и все это на фоне возведения великолепного готического собора.