За пророка и царя. Ислам и империя в России и Центральной Азии - [43]

Шрифт
Интервал

В 1849 г. Мухамет Усеинов сообщил ОМДС, что Якуб Куляметев, указной имам его села в Тобольской губернии, прекратил руководить своими прихожанами на молитвах в мечети. Усеинов утверждал, что пока Куляметев разъезжал по губернии, «народ магометанский почти начал забываться в своей вере без приносимых молебствий». Такая ситуация особенно вредила молодежи, которая склонялась к преступному поведению «без внушения им имамом страха божия». Прихожане добавляли к этому обвинения в нецелевом использовании средств, предназначенных для мечети, в сочетании браком беременной девушки и просили сместить имама с его должности. В другом подобном случае в феврале 1863 г. сельская община в Мензелинском уезде Оренбургской губернии составила резолюцию, требуя, чтобы ОМДС сместило с должности их указного муллу из‐за «непостоянного ведения его жизни». Мулла, обвиняемый в пьянстве и других нарушениях, лишился должности – но только на год или около того. Он, видимо, оспорил вердикт ОМДС перед губернатором и вернулся к исполнению обязанностей по приказу администрации летом 1866 г.[177]

В 1862 г. житель одного из сел Казанской губернии Хасан Ишмухаметев обратился с прошением к царю Александру II, жалуясь, что местный мулла Мухаметин Амиев, «забыв прямую свою обязанность… начал вмешиваться в мирские дела». Ишмухаметев обвинял муллу в том, что тот вмешался в земельный спор и побудил жителей села избить его брата. Из-за «противозаконных поступков» муллы Ишмухаметев отказался посещать пятничные молитвы в местной мечети. Хотя этот крестьянин мог ездить на пятничные молитвы в соседнюю деревню, другие его запросы не могли быть исполнены из‐за плохих отношений с Амиевым. В своей жалобе Ишмухаметев писал, что мулла отказался прийти к его новорожденному сыну для наречения имени и молиться за его больную дочь. Когда дочь умерла от болезни, Амиев был в отъезде в Казани, и хоронить ее пришлось другому человеку. Ишмухаметев отмечал, что помимо этих обид Амиев унизил его перед другими крестьянами на празднике в конце месяца Рамадан (Ураза-байрам)[178].

В тех селах, где служили два клирика и более, между муллами возникало соперничество из‐за скромных доходов, поступавших от общины мечети. В таких условиях приходская метрическая книга становилась предметом ожесточенной борьбы. Исполнение исламских ритуалов, связанных с рождением, браком, разводом и смертью, и их регистрация в метрической книге приносили ее держателям небольшие суммы от прихожан. В 1860 г. русский этнограф описал случай, когда два муллы соперничали за доходы от гробницы святого, расположенной между их приходами. Тот мулла, чей приход находился со стороны надписи на гробнице, по-видимому, выиграл спор за юрисдикцию над ней, хотя оба муллы договорились читать там Коран для мужчин и женщин, совершавших паломничество к святому месту (зиярет)[179]. Клирики могли работать в поле или заниматься торговлей. Но многие посвящали больше времени обучению и религиозному просвещению односельчан, и они очень нуждались в регулярной помощи богатого спонсора, будь то доля урожая или несколько рублей, чтобы не впасть в унизительную бедность. Спор из‐за контроля над метрической книгой мог взволновать все сообщество. Подобные трения, в свою очередь, нередко переплетались с конфликтами враждующих сельских партий или расширенных групп родства.

Имамы обращались к губернским властям, чтобы гарантировать смещение своих соперников. В 1815 г. Резуван Утяголов из села Исанбаева в Вятской губернии жаловался властям на приезд башкира из Бирского уезда Оренбургской губернии, который называл себя указным муллой и мухтасибом (в других обществах этот термин обозначал надзирателя за рынками и общественной моралью). Согласно жалобе Утяголова, этот новоприбывший по имени Кагарман Габдулменнеков захватил должность «насильным образом» (подвергши Утяголова «побоях») и монополизировал совершение молитв по случаю похорон, рождений и брачных церемоний[180].

В Бугульминском уезде Самарской губернии в июне 1865 г. во время пятничной молитвы в мечети вспыхнул конфликт между двумя муллами за раздел метрической книги и других обязанностей. В то время как один имам читал проповедь с кафедры, другой ворвался в мечеть, выкрикивая протесты и отрицая право соперника на исполнение этой обязанности. Аналогично в январе 1848 г. указной мулла из одной деревни в Мамадышском уезде Казанской губернии пожаловался на некоего мусульманина из Вятской губернии, недавно поселившегося в той деревне. Уже не первый раз этот мулла писал в ОМДС о новом поселенце Мухамете Рахимове, который начал обучать детей его прихожан и руководить ими на ежедневных молитвах, за что получал пожертвования. Уездный полицейский офицер передал Рахимову приказ ОМДС прекратить эту деятельность, но тот продолжал руководить молитвами. Конфликт между официальным муллой и Рахимовым обострился, когда оба попытались читать молитвы на одних и тех же похоронах. Согласно доносу, Рахимов спровоцировал «недостойную ссору» с официальным муллой и оскорбил его. В конце концов муфтий Сулейманов приказал уездному земскому суду исполнить первоначальное распоряжение ОМДС против Рахимова


Рекомендуем почитать
Неизвестная крепость Российской Империи

Книга рассказывает об истории строительства Гродненской крепости и той важной роли, которую она сыграла в период Первой мировой войны. Данное издание представляет интерес как для специалистов в области военной истории и фортификационного строительства, так и для широкого круга читателей.


Подводная война на Балтике. 1939-1945

Боевая работа советских подводников в годы Второй мировой войны до сих пор остается одной из самых спорных и мифологизированных страниц отечественной истории. Если прежде, при советской власти, подводных асов Красного флота превозносили до небес, приписывая им невероятные подвиги и огромный урон, нанесенный противнику, то в последние два десятилетия парадные советские мифы сменились грязными антисоветскими, причем подводников ославили едва ли не больше всех: дескать, никаких подвигов они не совершали, практически всю войну простояли на базах, а на охоту вышли лишь в последние месяцы боевых действий, предпочитая топить корабли с беженцами… Данная книга не имеет ничего общего с идеологическими дрязгами и дешевой пропагандой.


Тоётоми Хидэёси

Автор монографии — член-корреспондент АН СССР, заслуженный деятель науки РСФСР. В книге рассказывается о главных событиях и фактах японской истории второй половины XVI века, имевших значение переломных для этой страны. Автор прослеживает основные этапы жизни и деятельности правителя и выдающегося полководца средневековой Японии Тоётоми Хидэёси, анализирует сложный и противоречивый характер этой незаурядной личности, его взаимоотношения с окружающими, причины его побед и поражений. Книга повествует о феодальных войнах и народных движениях, рисует политические портреты крупнейших исторических личностей той эпохи, описывает нравы и обычаи японцев того времени.


История международных отношений и внешней политики СССР (1870-1957 гг.)

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Рассказы о старых книгах

Имя автора «Рассказы о старых книгах» давно знакомо книговедам и книголюбам страны. У многих библиофилов хранятся в альбомах и папках многочисленные вырезки статей из журналов и газет, в которых А. И. Анушкин рассказывал о редких изданиях, о неожиданных находках в течение своего многолетнего путешествия по просторам страны Библиофилии. А у немногих счастливцев стоит на книжной полке рядом с работами Шилова, Мартынова, Беркова, Смирнова-Сокольского, Уткова, Осетрова, Ласунского и небольшая книжечка Анушкина, выпущенная впервые шесть лет тому назад симферопольским издательством «Таврия».


Страдающий бог в религиях древнего мира

В интересной книге М. Брикнера собраны краткие сведения об умирающем и воскресающем спасителе в восточных религиях (Вавилон, Финикия, М. Азия, Греция, Египет, Персия). Брикнер выясняет отношение восточных религий к христианству, проводит аналогии между древними религиями и христианством. Из данных взятых им из истории религий, Брикнер делает соответствующие выводы, что понятие умирающего и воскресающего мессии существовало в восточных религиях задолго до возникновения христианства.


Дальневосточная республика. От идеи до ликвидации

В апреле 1920 года на территории российского Дальнего Востока возникло новое государство, известное как Дальневосточная республика (ДВР). Формально независимая и будто бы воплотившая идеи сибирского областничества, она находилась под контролем большевиков. Но была ли ДВР лишь проводником их политики? Исследование Ивана Саблина охватывает историю Дальнего Востока 1900–1920-х годов и посвящено сосуществованию и конкуренции различных взглядов на будущее региона в данный период. Националистические сценарии связывали это будущее с интересами одной из групп местного населения: русских, бурят-монголов, корейцев, украинцев и других.


Голодная степь: Голод, насилие и создание Советского Казахстана

Коллективизация и голод начала 1930-х годов – один из самых болезненных сюжетов в национальных нарративах постсоветских республик. В Казахстане ценой эксперимента по превращению степных кочевников в промышленную и оседло-сельскохозяйственную нацию стала гибель четверти населения страны (1,5 млн человек), более миллиона беженцев и полностью разрушенная экономика. Почему количество жертв голода оказалось столь чудовищным? Как эта трагедия повлияла на строительство нового, советского Казахстана и удалось ли Советской власти интегрировать казахов в СССР по задуманному сценарию? Как тема казахского голода сказывается на современных политических отношениях Казахстана с Россией и на сложной дискуссии о признании геноцидом голода, вызванного коллективизацией? Опираясь на широкий круг архивных и мемуарных источников на русском и казахском языках, С.


«Вдовствующее царство»

Что происходит со страной, когда во главе государства оказывается трехлетний ребенок? Таков исходный вопрос, с которого начинается данное исследование. Книга задумана как своего рода эксперимент: изучая перипетии политического кризиса, который пережила Россия в годы малолетства Ивана Грозного, автор стремился понять, как была устроена русская монархия XVI в., какая роль была отведена в ней самому государю, а какая — его советникам: боярам, дворецким, казначеям, дьякам. На переднем плане повествования — вспышки придворной борьбы, столкновения честолюбивых аристократов, дворцовые перевороты, опалы, казни и мятежи; но за этим событийным рядом проступают контуры долговременных структур, вырисовывается архаичная природа российской верховной власти (особенно в сравнении с европейскими королевствами начала Нового времени) и вместе с тем — растущая роль нарождающейся бюрократии в делах повседневного управления.


Корпорация самозванцев. Теневая экономика и коррупция в сталинском СССР

В начале 1948 года Николай Павленко, бывший председатель кооперативной строительной артели, присвоив себе звание полковника инженерных войск, а своим подчиненным другие воинские звания, с помощью подложных документов создал теневую организацию. Эта фиктивная корпорация, которая в разное время называлась Управлением военного строительства № 1 и № 10, заключила с государственными структурами многочисленные договоры и за несколько лет построила десятки участков шоссейных и железных дорог в СССР. Как была устроена организация Павленко? Как ей удалось просуществовать столь долгий срок — с 1948 по 1952 год? В своей книге Олег Хлевнюк на основании новых архивных материалов исследует историю Павленко как пример социальной мимикрии, приспособления к жизни в условиях тоталитаризма, и одновременно как часть советской теневой экономики, демонстрирующую скрытые реалии социального развития страны в позднесталинское время. Олег Хлевнюк — доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института советской и постсоветской истории НИУ ВШЭ.