Йот Эр. Том 2 - [8]

В те времена поверить, что службы безопасности ради утверждения официальной версии способны обработать десятки свидетелей, готовы были, пожалуй, все. Лишь много позже у Нины стали появляться вопросы. Даже десятки лет спустя никто из свидетелей не ставил под сомнение основные факты официальной версии. В некоторых деталях — да, сомнения были. В основном — по части того, кто и откуда попал в генерала. Да и слишком много было свидетелей — и боя, и транспортировки генерала в госпиталь, и в самом госпитале. Зачем отец тогда рассказал ей ту версию, которая явно расходилась с известными фактами и которую никто и ничем не мог подтвердить? Разве что спецслужбам требовалась легенда о таинственном и прекрасно информированном противнике в собственных рядах, гораздо более коварном, опасном и неуловимом, нежели банды УПА, чтобы оправдать свое усердие в поисках этого замаскированного врага? Впрочем, и это — только домыслы.

Во время очередного приезда Нины к отцу в Люблин тот устроил ей посещение Майданека — одного из крупнейших нацистских концлагерей, расположенного неподалеку от столицы воеводства. Казалось бы, девочка успела уже навидаться всякого, но то, с чем столкнулась она там, потрясло до глубины души. Сутки после этой экскурсии ее бил озноб, еще несколько дней она попросту не могла заснуть, а когда измученное бессонницей тело ненадолго проваливалось в дрему, приходили жуткие кошмары.

Сознание не могло свыкнуться с этим зрелищем не только безжалостного массового умерщвления, но и расчетливой скаредности в утилизации трупов убитых. Газовые камеры и печи крематория, кучи пепла сожженных с несгоревшими черепами и крупными костями, склады, забитые одеждой и обувью убитых… Современный каннибализм, хладнокровно поставленный на промышленную основу, организованную с немецкой педантичностью. После увиденного становилось странно, как это наши бойцы в 1945 году не передушили всю Германию голыми руками.

К счастью, долго пребывать в состоянии полного оглушения не позволили дела. Генерала Речницкого вызвали в Москву, и вскоре варшавский поезд уже нес их в столицу.

5. Ничего подписывать не буду!

Когда они прибыли с отчетом по уже знакомому адресу, их развели по разным кабинетам. Нину провели в комнату в подвальном этаже, коридоры которого были выкрашены унылой серой краской и освещались тусклыми лампочками, дававшими желтоватый свет. Там ею занялся молодой офицер с капитанскими погонами, преисполненный сознанием собственной важности. Усадив ее на металлический табурет, привинченный к полу посреди комнаты, он сам устроился за письменным столом и стал с нажимом объяснять, что ее отец подозревается в присвоении конфискованных ценностей и вообще «ополячился», откуда недалеко и до предательства интересов Родины. А потому от нее требуется дать подписку, что она обязуется доносить обо всем замеченном…

— Ничего я подписывать не буду! — заявила Нина.

— Ах, так? Ладно, — пренебрежительно-угрожающе бросил капитан, — тогда посиди здесь, подумай, — и с этими словами он вышел, выключив свет, заперев за собой дверь и оставив Нину одну в полной темноте.

Просидев взаперти довольно долго, она почувствовала потребность посетить туалет. Особо не раздумывая, девочка подошла к металлической двери и стала лупить в нее что есть мочи снятой с ноги туфлей на высоком каблуке с металлической набойкой. Звук получился достаточно гулкий, да к тому же Нина подняла истошный визг.

Довольно быстро за дверью раздался голос — не прежнего капитана, а кого-то довольно пожилого:

— Ну, что тебе надо?

Девочка вывалила на него каскад требований и вопросов:

— Выпустите меня в туалет! Где отец? Куда вы его дели?

— Да откуда мне знать, кто твой отец и где он? — отозвался пожилой голос.

— Немедленно открывайте! А доносчицей я все равно не буду! — продолжала настаивать Нина.

Пожилой голос помедлил и произнес:

— Хорошо, открою. Только ты от двери отойди и сядь на табуретку.

— Зачем это еще?! — возмутилась она. — Надоело уже на ней сидеть!

— А ты все-таки отойди и сядь на табуретку. Порядок такой, — терпеливо уговаривал голос из-за двери.

— Ну, хорошо, — в конце концов, согласилась девочка и села на табуретку.

Дверь открылась, щелкнул выключатель, и Нина увидела действительно немолодого мужика в военной форме с автоматом (видимо, охранника). Она же сидела на табуретке, устроив на коленях свой пистолет.

— Пока ты успеешь свой автомат вскинуть, я тебя несколько раз продырявлю, — спокойно объяснила ему Нина.

Мужик покосился на ствол и промолвил:

— Верю, что стрелять ты умеешь, раз тебя с этой игрушкой сюда пустили. Только вот в меня стрелять ни к чему.

— Где отец? — снова стала настаивать она.

— Вот заладила! — отмахнулся охранник. — Погоди, сейчас схожу за кем-нибудь из начальства, у них и спрашивай.

С этими словами он удалился, и почти сразу девочка услышала голос начальника их отдела Иван Иваныча, а затем в дверях показался и он сам:

— Ты чего тут рассиживаешься? Пошли заглянем в ресторан.

— Какой еще ресторан?! Где отец? — в который раз воскликнула Нина, теряя терпение.

— Да давно уже ждет тебя наверху, чтобы в ресторан идти!