Воспоминания - [3]
— Не убивайте! Я же не знал, что у вас революция!..
Кирочная улица кипела, бушевала, высокий подпрапорщик на офицерской лошади носился взад и вперед, наводя порядок. Среди солдат появились люди в черных пальто, рабочие с Выборгской стороны. Группы солдат устремились в другие полки, уверенные, что весь гарнизон присоединится к восстанию. Организация шла как-то снизу, возникала естественно и закономерно, продиктованная всем понятной необходимостью. Но ее уже перехватывали — Таврический дворец, где заседала Дума, давал свое направление событиям.
Зыбкость Февральской революции ощущалась многими. Помню, как Венгеров сказал:
— Это не то... Вот приехал Ленин...— Он помолчал.— Теперь будет другая революция.
Отец мой вымолвил однажды:
— Мы стоим на пороге неведомого.
Он почти буквально повторил слова паренька-волынца. Слова прозвучали торжественно, а торжественный стиль был решительно чужд отцу. Но веяние живой, набирающей силы подлинной революции, подлинной живой истории действовало на людей, меняло их стиль, их речь, их повадки.
Позже, когда я начал работать в Военно-морском кабинете печати, мне дали письмо с фронта, посланное в 1916 году какой-то барыне, объявившей в печати о своих посылках солдатам. Привожу это письмо как оно есть, со всеми ошибками, без единого знака препинания, только немного сокращаю его и заменяю непечатные слова:
«Писмо от Солдат Русских Войнов в том что мы читали в журнале писма ваши что вы не забываити нас воинов и наших жон и сирот Следующие вы пишите нам писма что будто Вы открыли для нас какую-то защиту будто вы посылаити нам подарки именно кисеть стабаком конфеты папиросы и разной таковины Вы нас уговаривайте как малых детей вы думайте что мы все безумны Мы все взрослы и здравы рассудком и в нас во всех семьи мы им давали порядок обували одевали кормили также как и вы высоко разумные За нашей спиной вам очень хорошо рассуждать когда нас здесь милионы погибають беззащитных жертв а вы сидите и гуляйте и придумывайте для нас разного рода уловки ставите сети для нас вы пишите нам что жоны наши соблюдены дети наши накормлены Испытайте на себя можно ли пропитаться человеку за девять копеек в день За эти ваши жертвы и курици не прокормишь. Все ваши жертвы и подарки офицеры попроели а нам несчастным воинам только писма одни шлють Вы раненых встречаите как собак играите Для своих интересов вы распрашиваите готовите новость в театрь сад и трактирь Чужой кровью вы интересуйтесь смиетесь из нас Напрасно вы нас хвалите все машенства ваша видно все вы добры на чужое Нас забрали всех на войну а семьи наши беззащитны голодны день и ночь сидят их терзають и пощады не дають лишь оставили грязный угол угол где лихорадку бирегуть Прольем мы чисто светлую слезу и впадет она на вашу проклятую кожу и пожгет безжалосно И вскоре времени вы увидите терзание тела своего Ни думайте чтобы мы забыли невыносимую тягость свою и бесстыдные ваши насмешки Ох вашу мать!..»
Так начал говорить фронт еще до революции. Письмо это заключало в себе еще далеко не все, что я слышал в армии среди солдат. Но накал был тот самый. Он гигантски нарастал после Февральской революции.
Оправившись от вспышки туберкулеза (болезнь уложила меня на некоторое время в военный госпиталь), я начал писать во фронтовых газетах, получил возможность бывать в любой воинской части.
В ночь взятия Зимнего я был у казарм Павловского полка, на Марсовом поле, и помню, как привели туда воительниц женского батальона. Очень по-доброму держали себя с ними солдаты, и женщины присмирели.
Вспоминаю рассказ одного из рядовых участников штурма Зимнего, слышанный, может быть, в ту же ночь, а возможно, через день-два после нее. В этом рассказе были и ветер, и небо, и просторы, и толпы, и гирлянды фонарей посреди Дворцовой площади, у гранита Александровской колонны, и сверкающий окнами всех своих этажей Зимний дворец как центр всего, как крепость, которой надо во что бы то ни стало овладеть, как последняя твердыня всего, что мешало жить, дышать, радоваться. Рассказчик, молодой питерский парень, описывал все это так, словно впервые вступил на эту с детства знакомую площадь, все в его рассказе было новым, впервые увиденным, а огромное небо над городом он, кажется, и впрямь впервые заметил. Это была еще устная литература.
Затем пришла поэзия. Зимний ветер восемнадцатого года трепал плохо приклеенный к стене дома газетный лист. Остановившись и прижав ладонью газету, я увидел в ней стихотворные строки. Так, на мартовском ветру Петрограда, я впервые прочел поэму Блока «Двенадцать». И показалось, что все, что бушевало вокруг, нашло свой поэтический язык. Даже метель была отнюдь не символической, а именно такой, какая крутила на улицах Петрограда. Я услышал в этой поэме и рассказ паренька о взятии Зимнего, хотя в поэме ничего не было о штурме. Но он присутствовал в огромном размахе, в пафосе, в ощущении новых, небывалых событий, в дыхании живой истории, отбрасывавшей, как хлам, прежние чувства, привычки, навыки.
В 1920 году мне привелось в очень узкой компании в Москве слышать в чтении Маяковского его «Мистерию-буфф», и вновь вспомнился мне рассказ молодого паренька у Павловских казарм. Представитель Наркомпроса, человек с полубезумными глазами, начал свое высказывание о поэме такими словами:
![Лавровы](/storage/book-covers/f1/f1bf712a501748eaabfadd83b88f71f96572310d.jpg)
Тема романа «Лавровы» (1924) — расслоение интеллигенции. Герой романа — Борис Лавров — стремится понять сущность революции. Революция особенно резко противопоставлена войне и понята как логически выверенное искусство организовать восстание. Лично Лавровым она осознана еще не как классовая практика, а как «деятельность теоретическая». Найти свое место в революции — значит решить ее собственные судьбы, так думают Лавров и сам автор.
![Повесть о Левинэ](/storage/book-covers/1d/1d3d8b95acb5050e83d040496094c97cf44287d8.jpg)
Из сборника: Мих. Слонимский; Избранное в двух томах, том 1. OCR и вычитка текста: Давид Титиевский, март 2007 г., Хайфа.
![Повести и рассказы](/storage/book-covers/3f/3f2dcaf6d685bff442b1148df0b8c5f3922e07b1.jpg)
В книгу старейшего советского прозаика М. Л. Слонимского (1897–1972) включены повести и рассказы, которые создавались им в течение всего его долгого творческого пути. Открывают сборник рассказы из первой книги писателя «Шестой стрелковый», в свое время высоко оцененной М. Горьким, и завершает повесть «Завтра», одно из последних произведений М. Л. Слонимского.
![Война](/storage/book-covers/a7/a7d31d10f9c58b58f388e21b92f6dc8df97aa333.jpg)
Повести и рассказы советских писателей, собранные в этой книге, рассказывают о трагических событиях Первой мировой войны, стремятся показать подлинное лицо ее участников и дать реалистическую зарисовку империалистической бойни 1914–1918 годов.
![Черныш](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Католический бог](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Караян](/storage/book-covers/41/412b5064ce31a50029ce9e65665eb6668df28f91.jpg)
Герберт фон Караян — известный австрийский дирижер, один из крупнейших представителей мировой музыкальной культуры. В монографическом исследовании автор рассказывает о творческой деятельности Караяна на фоне его биографии, повествует о наиболее важных событиях в его жизни, об организации международного конкурса Караяна, об истории Западноберлинского симфонического оркестра, постоянным руководителем которого на протяжении последних десятилетий является Герберт фон Караян. Книгу открывает вступительная статья одного из ведущих советских музыковедов, доктора искусствоведения И.
![Записки арбатской старухи](/storage/book-covers/26/262d89d0009bb1e4da6c9ff796f2918a934e9407.jpg)
Эта книга посвящается памяти Беллы Рафаиловны Стригановой — выдающегося ученого-биолога и замечательного человека. Она включает неопубликованные воспоминания самой Беллы Рафаиловны («Записки арбатской старухи», «Как это начиналось») и воспоминания ее матери, Александры Романовны («Очерки о былом»), об их жизненном пути и жизни семьи Стригановых на протяжении всего XX века. Научные достижения А. Р. Стригановой и Б. Р. Стригановой, увенчавшие десятилетия их плодотворного труда в стенах Института проблем экологии и эволюции, вошли в золотой фонд российской академической науки.
![Помню](/storage/book-covers/52/5244a7a69a320951664553270392e0a86643d3b8.jpg)
Настоящая книга – воспоминания автора, выходца из простой еврейской семьи, о жизни в довоенном и послевоенном Советском Союзе. Описывая часть своего жизненного пути, рассказывая о себе, своей семье, друзьях и коллегах, поднимая глубокие и вечные вопросы бытия, заставляя читателя думать и сопереживать происходящим событиям, автор в простой и увлекательной форме подводит к пониманию причин и мотивов, которые в конце концов побудили его эмигрировать из Страны Советов в Израиль и обрести в другом государстве свою новую родину. Книга предназначена для широкого круга читателей и будет интересна всем, кто интересуется историей Советского Союза, охватывающей период с начала 30-х до середины 70-х годов XX столетия.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.