В парализованном свете. 1979—1984 (Романы. Повесть) - [7]
Среди всего этого невообразимого гула Сергей Сергеевич почувствовал себя иностранцем. Он оказался на незнакомом аэродроме в незнакомой стране, среди непонятных указателей, надписей и людей, объясняющихся на неведомом наречии. Он даже вдруг растерялся и теперь рассеянно выискивал глазами тех, кто привычно успокоил бы его, сказав, что машина подана, гостиница заказана и где-то его давно уже ждут.
Инна никогда не видела шефа таким. Ее настороженность в самолете уступила место также ничем вроде не объяснимой жалости к этому преуспевающему человеку, у которого, по общепринятым представлениям, было все. Женским чутьем, нимало тому сама удивившись, она уловила в Сергее Сергеевиче нечто такое, о чем не догадывались, может, ни его пустенькая, молодящаяся жена Дина, ни хитроумный Ласточка, ценивший в профессоре прежде всего залог собственных научных успехов, ни смешной, неловкий Аскольд с его наивными идеалами и бредовыми научными идеями, ни самоуверенный Гурий. Перебрав в памяти ближайших сотрудников и общих знакомых, она пришла к неожиданному выводу, что Сергея Сергеевича, наверно, никто даже и не знает как следует. Коротко, по моде двадцатилетней давности, остриженные волосы с проседью, правильные, но уже начавшие стираться черты, размеренные, мягкие жесты — и только в глазах затаился бешеный порыв, загнанный в бесконечную глубину зрачков.
— Вы тут постойте, милая, — нарочито шутливым тоном старомодного человека сказал Триэс, опуская свой тяжелый портфель на каменный пол рядом с ее чемоданом, — а я поищу встречающих.
— Должно быть, мы слишком рано приехали?
Сергей Сергеевич не ответил, но опять как-то странно, по-новому, взглянул на Инну. Будто с недоверием прислушиваясь к неведомому процессу, происходившему в нем, он смутно осознавал себя уже не профессором Степановым, не Сергеем Сергеевичем, а кем-то гораздо более независимым и молодым. Его серый финский костюм, голубая кипрская рубашка, модный чешский галстук, купленные заботливой женой, и даже собственная чуть расслабленная походка — все это стало чужим, внутренне он уже не соответствовал своему внешнему стандартному облику.
Оставив аспирантку сторожить вещи, Триэс отправился навстречу людскому потоку, состоящему из множества моментальных фотографий лиц, тел, многообразных плотских форм, в которые могла бы, пожалуй, теперь перелиться и его исчерпавшая себя жизнь. Вот девушка с длинными распущенными волосами призывно взглянула на него. На белой просвечивающей майке, точно на туго натянутом лозунге, написано было одно только слово, начертанное крупными буквами по-английски: «Любовь». Вдруг ожили репродукторы. Какие-то трубы прорвало в вышине огромного, наполненного гудением зала, и звуки схлестнулись, гася и усиливая друг друга. Загремели литавры, монотонно забормотало, как на заупокойной мессе. Ничего нельзя было разобрать. Только хрипы. Шепот. ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ПОСАДКА… ШШШ… СЧАСТЛИВ… СЛЕДУЮЩИМ РЕЙСОМ… КХХХ!.. СЧАСТЛИВ ЛИШЬ ТОТ… И никакой возможности уловить конец фразы.
Словно в сомнамбулическом сне, он дважды обошел зал ожидания, прежде чем вернулся к Инне.
— Оказывается, нас никто не встречает, — сообщил Сергей Сергеевич почему-то даже радостно.
— Ну да, сегодня воскресенье… К сожалению, других билетов не было…
— Тем лучше.
Он прервал ее, нетерпеливо схватив цепкими пальцами выше локтя.
— Тем лучше! Доберемся своим ходом. Предлагаю переодеться и сдать вещи. Кто-нибудь их потом привезет. А пока… Вы — в комнату для девочек, ну а я соответственно… Встречаемся через четверть часа.
Уже минут через пять на нем были летние спортивные брюки, ковбойка с короткими рукавами, и, ожидая Инну в условленном месте, он с нетерпением поглядывал на часы.
Легкая и стремительная, она появилась наконец в проходе между креслами, на которых дремали, читали, ели и просто сидели люди. Сергей Сергеевич поднял руку. Инна заметила, кивнула на ходу. Кого она ему так напоминала? Очаровательного зверя. Осторожного зверька. Ламу? Пуму? Пугливую тонконогую косулю?
Из камеры хранения они отправились в ресторан. Официант принес меню.
— И еще приготовьте нам что-нибудь с собой, — вальяжно откинувшись на спинку стула, распорядился Триэс — Курицу. Хлеб. Зелень…
Инна искоса поглядывала то на раскрепощенного, освободившегося от стесняющей одежды Триэса, то на старательно записывающего заказ официанта, и ей казалось, что журавль, которого она так долго выискивала в небе, вот-вот превратится в синицу и даже, возможно, сядет ей на руку.
Уже четыре года минуло с тех пор, как она перешла из конструкторского бюро в Институт химии с твердым намерением избрать путь современной деловой женщины, сделать карьеру. Когда-то она хотела быть художницей, актрисой, но все эти неясные детские мечтания быстро разметала жизнь. Теперь ей предстояло обрести полную материальную и моральную независимость, защитить диссертацию. Не то чтобы ее властно притягивала наука или терзала одержимость какой-то идеей. Просто это был, с ее точки зрения, самый реальный для нее путь к самостоятельности. На свой счет она не питала никаких иллюзий, не считала себя особенно умной, способной или образованной. Но ведь сколько ей довелось видеть вокруг таких же обыкновенных женщин, ставших без веских на то оснований кандидатами и докторами наук! Самое главное, как показывал ее жизненный опыт, заключалось не в таланте какого-то особого рода, а в решительности, твердости характера, постоянном напоре, да и на привлекательную внешность свою, говоря откровенно, она делала не последнюю ставку.
![Суд над судом](/storage/book-covers/df/df3276c5b9b502ec57fc69f140a4aa91c327f908.jpg)
В 1977 году вышли первые книги Александра Русова: сборник повестей и рассказов «Самолеты на земле — самолеты в небе», а также роман «Три яблока», являющийся первой частью дилогии о жизни и революционной деятельности семьи Кнунянцев. Затем были опубликованы еще две книги прозы: «Города-спутники» и «Фата-моргана».Книга «Суд над судом» вышла в серии «Пламенные революционеры» в 1980 году, получила положительные отзывы читателей и критики, была переведена на армянский язык. Выходит вторым изданием. Она посвящена Богдану Кнунянцу (1878–1911), революционеру, ученому, публицисту.
![Самолеты на земле — самолеты в небе (Повести и рассказы)](/storage/book-covers/84/84f65c84722fd1d4bb70a7ac809ef9f461957a2d.jpg)
Повести и рассказы, вошедшие в сборник, посвящены судьбам современников, их поискам нравственных решений. В повести «Судья», главным героем которой является молодой ученый, острая изобразительность сочетается с точностью и тонкостью психологического анализа. Лирическая повесть «В поисках Эржебет Венцел» рисует образы современного Будапешта. Новаторская по характеру повесть, давшая название сборнику, рассказывает о людях современной науки и техники. Интерес автора сосредоточен на внутреннем, духовном мире молодых героев, их размышлениях о времени, о себе, о своем поколении.
![Иллюзии. 1968—1978 (Роман, повесть)](/storage/book-covers/3f/3f1045dc82afc7eb7b35f4d23aa35c4b77381159.jpg)
Повесть «Судья» и роман «Фата-моргана» составляют первую книгу цикла «Куда не взлететь жаворонку». По времени действия повесть и роман отстоят друг от друга на десятилетие, а различие их психологической атмосферы характеризует переход от «чарующих обманов» молодого интеллигента шестидесятых годов к опасным миражам общественной жизни, за которыми кроется социальная драма, разыгрывающаяся в стенах большого научно-исследовательского института. Развитие главной линии цикла сопровождается усилением трагической и сатирической темы: от элегии и драмы — к трагикомедии и фарсу.
![Шестеро. Капитан «Смелого». Сказание о директоре Прончатове](/storage/book-covers/d0/d018eb20e000fedaf350c5b8b85c605452d636b5.jpg)
.«Первое прикосновение искусства» — это короткая творческая автобиография В.Липатова. Повести, вошедшие в первый том, написаны в разные годы и различны по тематике. Но во всех повестях события происходят в Сибири. «Шестеро» — это простой и правдивый рассказ о героической борьбе трактористов со стихией, сумевших во время бурана провести через тайгу необходимые леспромхозу машины. «Капитан „Смелого“» — это история последнего, труднейшего рейса старого речника капитана Валова. «Стрежень» — лирическая, полная тонких наблюдений за жизнью рыбаков Оби, связанных истинной дружбой.
![Дом на берегу: очерки](/storage/book-covers/2c/2c0b1ba83662f74176a86149d39ecc7e4e741982.jpg)
В книгу известного советского писателя Виля Липатова включены очерки, написанные в последние годы его жизни. Среди героев книги — московские рабочие, ленинградские корабелы, автомобилестроители Тольятти, обские речники, колхозники Нечерноземья, сотрудники милиции, деятели культуры. Все они обычные люди, но писатель подмечает в их жизни и труде характерные черты, делающие их яркими индивидуальностями. По-своему оригинальны и отрицательные персонажи: остро осуждая их, автор показывает неизбежное торжество справедливости.Содержание:Поправка к прогнозуТочка опорыНаших душ золотые россыпиДва рубля десять копеек… Самолетный кочегарДом на берегуПятаки гербами вверхПисьма из ТольяттиКорабелЛес равнодушных не любитКарьераКогда деревья не умираютТечет река ВолгаСтепанов и СтепановыТот самый Тимофей Зоткин? Тот, тот…Шофер таксиОбской капитанЖизнь прожить…Закройщик из КалугиСержант милицииСтарший автоинспектор01! 01! 01!Разговорчивый человекГегемонЧто можно Кузенкову?ДеньгиБрезентовая сумкаВоротаВсе мы, все — незаменимые .
![Дни испытаний](/storage/book-covers/ff/ff9659d0dc2352e7d27f8dcf2ed32f58f0199dfc.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Два конца](/storage/book-covers/8f/8fa8dcd841741d1aa038b447cf698db97805a674.jpg)
Рассказ о последних днях двух арестантов, приговорённых при царе к смертной казни — грабителя-убийцы и революционера-подпольщика.Журнал «Сибирские огни», №1, 1927 г.
![Биробиджанцы на Амуре](/storage/book-covers/a9/a999ef987ea154a085c58ac3bceee6a720e4078d.jpg)
Повесть «Биробиджанцы на Амуре» рассказывает о небольшом эпизоде из трудовой жизни крестьян-новосёлов — заготовке сена, ведущегося группой переселенцев на отрезанном наводнением острове. Повесть заканчивается победой энтузиастов-косарей: сено скошено и заскирдовано, смертельная опасность, грозившая отрезанным на затопленном острове людям, миновала; сложился и окреп испытанный коллектив коммунаров, готовых к новым сражениям с дикой тайгой.В остальных произведениях, входящих в этот сборник (за исключением двух последних рассказов, написанных на войне), тоже изображена борьба советских людей за освоение Дальнего Востока.