В августе 96-го - [3]

Шрифт
Интервал

Пошел посрал. Со стороны, наверное, смешно смотрелось - подтер задницу и в той же позе до двери. Заглянул к раненым. Точнее, к раненому. Мурза уже не раненый. Мертвый уже Мурза. Малой без сознания. Тела тут же лежат. А на дворе август - далеко не самый прохладный месяц в Чечне. Скоро запах пойдет.

Пригибаясь, пробрался к Бычку. Тот наблюдал за пулеметчиками. Наблюдаем мы парами. Четверо караулят - по двое в каждой угловой комнате. Пятеро отдыхают.

Закурили.

- Мурза умер, - говорю.

- Сам виноват. - Бычок глубоко затянулся. - Нехуй было разгуливать, как на параде.

Мурзу у нас никто не любил. Был он жадным и тупым, даже земляки-татары с ним не общались. Даже имени его никто из нас не знал. Мурза и Мурза. Фамилия у него Мурзаев была, кажется.

- А все равно боец не помешал бы.

- Базара нет, - согласился Бычок. - Не помешал бы. Только не Мурза. Как там Малой?

- Отрубился.

- Малого жалко.

Малого действительно жалко. Хороший боец, и парень неплохой. Хреново ему теперь слепому будет.

- Ладно, - сказал я, - иди похавай. Я посижу.

Бычок, пригнувшись, ушел, а я остался с Васей-Алтайцем. Раньше я наполовину всерьез думал, что Вася-Алтаец не умеет говорить по-русски. Теперь я почти уверен, что он вообще говорить не умеет. За те две недели, которые я его знаю, ни разу от него не слышал ни одного слова. Вот и сейчас молчит. Я тоже молчу. Чехи тоже молчат. Всеобщее такое молчание.

День вторый.

Ночью застрелился Малой. Снес себе полчерепа. Я как раз сидел на посту - наблюдал за зданием. Услышал очередь внутри блокпоста, кинулся в ту комнатку, где лежали трупы и Малой. Уидел, как мозги Малого сползают по стене. Теперь в той комнатке одни только трупы.

Чехи молчат. Даже на эту очередь не откликнулись. Может их там и нет уже вовсе, только сходить проверить желающих не нашлось. Часа через три стало ясно - чехи на боевом посту. Обкуренные, наверное. Начали хлестать из пулеметов как угорелые. Каждый по коробке извел, не меньше. У них-то с патронами проблем нет, судя по всему. У нас тоже. Только у нас и пулеметов нет. Автоматов - помойка, хоть весь обвешайся. А потяжелее - только эсвэдэшка, из которой никто грамотно стрелять не умеет.

Так и сидим. Я снял разгрузку, броник, подложил под голову и лег. Рядом прилег Кузя, свинтил крышку с фляги, глотнул водки сам, протянул мне. Я тоже глотнул пару раз, вернул фляжку обратно.

- Жопа, - сказал Кузя, завинчивая крышку и мечтательно глядя куда-то в угол.

- Точно, - согласился я.

Кузя, завинтив фляжку, тут же опять открыл ее и глотнул еще раз. Опять протянул мне. Так мы с ним допили всю водку во фляжке.

- Я где-то читал, - сказал Кузя, - что каждая война - это, типа, репетиция глобальной войны добра и зла. Ну, там, - бог и дьявол бьются между собой. Вот, например, Великая Отечественная - это дьявол был за немцев, а бог - за нас.

- А сейчас? - спросил я, - За кого бог? За нас или за нохчей?

- А сейчас, по моему, вообще бог ни при чем. Это вообще два чертенка обкуренных на бабки шпилятся.

- И кто выигрывает? - я расхохотался.

- А никто. Они мухлюют оба не по детски. И, по ходу, никто и не выиграет. Набьют друг другу морды и все.

Жара стоит прямо-таки угнетающая. К вечеру мы выпили почти всю воду, которая у нас еще оставалась. Из комнаты, где лежат трупы, ощутимо потянуло мертвечиной. Прорвало Васю-Алтайца - с час он матерился по-русски и по-нерусски. Потом опять замолчал.

День третий.

Не сплю третьи сутки. Под утро прикемарил было - чехи открыли бешеную пальбу. Я очумело подкинулся, не сразу понял, что палят чехи не по нам, там явно шел бой. А кто там может с чехами драться? Только наши.

Я рванул в угловую комнатку, выходящую окнами на то злополучное здание, где засели чехи. Решили поддержать наших, хотя бы морально - влупили со всего имеющегося в наличии оружия по окнам, где раньше сидели пулеметчики. Я высадил два рожка, захлопал по карманам разгрузки - а патронов-то больше нет. Пришлось бежать в мертвецкую - там у нас лежали еще и лишние автоматы, и эсвэдэшка, и разгрузники, снятые с трупов. Дашать там было возможно только через рот.

Пока бегал за патронами, бой закончился. Из-за здания выскочила бээмпэшка и газанула к нам. Я еще успел подумать, чем будем отбиваться, если это чеховская коробочка, но БМП, подлетев, развернулась боком, из люка выглянул чумазый боец и заорал: "Кто такие, блядь?!"

Как оказалось, это были мотострелки-федералы, которые ехали на выручку своему блокпосту, а нарвались на нас. Точнее не на нас, а на нохчей, которые нас блокировали. Повезло нам, короче говоря.

День пятый.

Лечу из Ханкалы в Моздок. Оттуда, говорят, - домой. На борту кроме техники, пяти десятков вэвэшников и федералов - еще тридцать мертвых ребят. Скоро мы полетим домой. Все вместе.


Еще от автора Денис Валерьевич Бутов
Дедушка Кузя

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Лекарство против морщин

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Чеченские дни

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Спец нас

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Как не сбываются мечты

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Рекомендуем почитать
Монтральдо

Перевод с английского Т. КудрявцевойИздательство «Радуга». Москва. 1983.


Не царская дочь

Одна ее бабка — дворянка — родилась и выросла на каторге, в семье ссыльных террористов-боевиков, в окружении зарешёченных окон и деревянных лагерных нар. Сумела ли она выйти на свободу из тюремного заключения?Другая — батрачка — была вскормлена коммунистической идеей и, едва оперившись, повязала вокруг коротко стриженной головы красную косынку — феминистический символ пост-революционной эпохи. Отразилось ли это на ее женской судьбе?Мать появилась на свет в 37-м, в ту самую пору, когда за каждый вздох было принято благодарить не родителей, а Кремлевского Усача.


Планетарные различия в диалоге двух реальностей

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Фальшивка

Роман Николаса Борна «Фальшивка» стал культовой книгой и интеллектуальным бестселлером для нескольких поколений читателей. В 1981 году роман был экранизирован Фолькером Шлендорфом.На войне как на войне… Нам ли не знать. Так происходит сейчас. Так было тридцать лет назад: Ближний Восток, разрывы бомб, журналист, пытающийся попять суть происходящего кошмара. Хотя только ли кошмара? Ведь за углом этого ада есть мирный квартал, есть женщина, которую можно любить под вой пролетающих снарядов… Что в этой войне и в этой любви правда, а что – фальшь? Каким «информационным мифотворчеством» занимается Георг Лашен, отправляя свои репортажи в одну из немецких газет? «Мысль изреченная есть ложь»? А чувства… А сама жизнь… Неужели и они – фальшивка?


Пресыщение

Первый роман английской журналистки и писательницы Люси Хокинг сочетает в себе элементы социальной сатиры, детективного жанра и романтической комедии.Судьба благосклонна к Уильяму Гаджету: у него есть престижная, высокооплачиваемая работа, шикарная квартира, целый набор кредитных карт и даже собственный слуга. Но вскоре Уиллу придется узнать цену той единственной вещи, которую нельзя купить.Поздно ночью он бежит из своей квартиры в Ноттинг-Хилле в одной пижаме и исчезает. Друзья Уильяма мобилизуют все свои силы, чтобы узнать, куда он пропал и могут ли они его спасти.


Иуда Искариот

Уже XX веков имя Иуды Искариота олицетворяет ложь и предательство. Однако в религиозных кругах христиан-гностиков всё настойчивее звучит мнение, основанное на якобы найденных свитках: "Евангелие от Иуды", повествующее о том, что Иисус Христос сам послал лучшего и любимого ученика за солдатами, чтобы через страдание и смерть обрести бессмертие. Иуда, беспрекословно выполняя волю учителя, на века обрекал свое имя на людское проклятие.Так кто же он – Иуда Искариот: великий грешник или святой мученик?